Письмо.

После смерти Баджи Кейске прошло уже два месяца, парни понемногу начинали приходить в себя, но не Чифую. Его мучали то бессонница, то кошмары с участием мертвого лучшего друга. Парень просыпался от своих криков в холодном поту, а после, долго не мог придти в себя, прекращая рыдать только к утру. Когда слёзы заканчивались, Мацуно просто выл в подушку, надеясь на то, что она заберёт в себя его боль, но, к огромному сожалению, лучше не становилось, он все так же ощущал огромную пустоту внутри своего сердца. Мать бедного мальчика уже устала видеть сына, убитого горем. Что только она не пыталась предпринять: и разговоры, и походы к психологу, и даже таблетки — все тщетно. Она так же плакала, видя, как с каждым днём ее ребёнок угасает все больше. В эту ночь Госпаже Мацуно было как то слишком беспокойно. За окном ветер разыгрался не на шутку, ветви деревьев слишком пугающе врезались в окна квартиры, вспышки молнии освещали переодически темные комнаты, и тишину нарушал лишь гром. Женщина в перерывах между раскатами внимательно вслушивалась в молчание стен, прекрасно зная, что сын очень боится грозы, а учитывая его нынешнее психическое состояние, одного, со страхами, его оставлять нельзя. Прислушаясь, она все-таки разобрала редкие всхлипы Чифую, и бросилась к нему в комнату. Легонько постучав, она открыла дверь, и обнаружила сына, свернувшегося калачиком, с головой накрытым одеялом. Иногда он вздрагивал. — Мальчик мой, — мама легко опустилась на край кровати, и нежно положила на него свою ладонь. — Не бойся, это всего лишь гроза, мы с тобой под защитой нашего дома, помнишь? В детстве ты верил, что он живой, и способен сберечь нас даже от самого страшного чудовища в этом мире, — с грустной улыбкой произнесла женщина, но хоть ответа и не последовало, парень начал реже вздрагивать. В молчании они просидели ещё минут 10, но блондинка видела, что сын не спит, и решила ещё раз с ним поговорить. — Знаешь Чифую, когда твой папа погиб, я чувствовала себя.никак. У меня появилась полнейшая апатия, жить не хотелось от слова совсем. Была такая огромная пустота внутри, что казалось, ничем я бы не смогла ее заполнить. Я лежала, так же, как и ты сейчас: просто являлась живым трупом. Но в чувства меня привёл ты, мой самый любимый сынок. Ты так же, как и я, приходил к моей кровати, и клал свою маленькую ладошку мне на лицо, и в твоих красивых, ярких и любящих глазах я увидела тот самый толчок к жизни. Так или иначе, мой муж навсегда забрал с собой большую часть моего сердца, и я никогда не перестану его любить. Но со временем стало легче, — все ещё проглаживая парня, закончила свой монолог женщина. — Мам, — раздался тихий хриплый голос, — я так и не сказал ему, что люблю его. Сердце женщины сделало внутри кульбит. Она даже и не догадывалась именно о таких чувствах своего ребёнка. Но она его не осуждала. Из раздумий ее вновь вывел осипший голос: — Он никогда не узнаёт, что я любил его! — всхлипывая, выдавил из себя Чифую. Притянув сына ближе к себе и заключив в объятия, Госпожа Мацуно решила рассказать ему где-то ещё в глубоком детстве услышанную легенду: — когда я была маленькой, одна Бабуля поведала мне удивительное сказание. Если вдруг ты потерял кого-то, не важно: жив этот человек или мёртв, то через письмо можно выложить ему то, что ты не успел сказать, и твои слова до него дойдут. — Как это? — заинтересованно уточнил Чифую. — Берёшь листок бумаги, пишешь, то, что говорит тебе сердце, а потом поджигая, развеиваешь пепел на ветру, загадывая при этом адресата, — поцеловав подростка в лоб, женщина аккуратно поднялась с кровати, и зашагала в сторону двери. Она знала, что мальчик это повторит, ведь когда-то то же самое сделала и она. Потому что любила. И сын любит. — Спасибо, — раздалось уже более спокойным голосом. — Я люблю тебя, сынок, — с доброй улыбкой промолвила блондинка и закрыла дверь с обратной стороны. Не долго думая, Чифую подскочил к столу, разбрасывая все в разные стороны в поисках ручки и листочка. Его сердце бешено колотилось, и не удивительно, он впервые за последнее время проявил такую активность. Осознание, что есть возможность сказать Баджи то, что он так давно хотел — зарядило его новыми силами. — Вот он! — — несчастный листок был найден, и Мацуно принялся писать. Пока он излагал все, что чувствовал, по его щекам катились слёзы, но в глубине души было некое облегчение. От того, что он все держал в себе, и наконец, решил выплеснуть наружу, вместе с маленькими частями необъятной черной тучи, которая накрыла его с головой. Аккуратно сложив бумагу, парень накинул кофту, взял зажигалку, и отправился на чердак дома. К счастью, тот был не заперт, но снаружи оказалось холодно и мокро, последствия дебильной погоды. Подойдя к краю открытой крыши, Чифую напоследок решил взглянуть, что же всё-таки написал: «Здравствуй, дорогой мой Баджи-сан. Я не уверен, что мои слова дойдут до тебя, и все это мне кажется неким абсурдом, но какая то часть глубоко в сердце удивительно сильно хочет верить в этот бред. Я должен был сказать тебе о том, что чувствую намноооого раньше, еще после первого дня, как с тобой познакомился. Кто знает, может у нас бы получилось, как думаешь, Кейске? Кажется, это было с первого взгляда. Увидев твои глубокие, самые красивые в мире глаза — я утонул, и потерял себя навсегда. Я понял, что пойду за тобой куда угодно. И. если бы не моя мама, которая так вовремя решила поговорить со мной, то уже сейчас я был бы на пути к тебе. Но я выбрал жизнь. И буду жить ее за нас двоих, с тобой в сердце. Ведь твоё место именно там. Сейчас, я полностью разбит. Я одинок и несчастен, ведь без тебя моя жизнь окрасилась в серый. И лишь воспоминания о тебе не дают мне сдохнуть от тоски. Я очень сожалею, что тебе было отведено так мало, но то, как ты жил — не живет никто. Ты — самый удивительный человек, которого я только встречал в этом никчемном мире. Ты навсегда останешься моим командиром. Навсегда останешься в моей памяти, душе и сердце. Когда будет отведён мой срок, я обязательно приду к тебе, моя любовь. И даже если ты не примешь и отвергнешь меня — я все равно не отстану. Я люблю тебя, Кейске Баджи. Твой верный заместитель и лучший друг, Чифую Мацуно.» Перечитав, блондин снова сложил письмо, прижался к нему губами, передавая текст вместе с поцелуем ангелу, который сейчас на небесах. — Прочитай обязательно, Кейске, — с этими словами, Мацуно поджег край листа, и держал его до последнего пепла. Он ещё долго стоял и смотрел в чёрное небо, крутя в своей голове образ любимого. *** На кладбище Чифую пришёл в одиночестве. Сегодня год со дня смерти Баджи, и парню не хотелось в этот день с кем то говорить. Он пришёл к любимому. — Кейске, мама была права, — начал тихо говорить блондин, — действительно стало немного легче. Но всего лишь немного: я больше не рыдаю по ночам, лишь изредка снятся кошмары. Я снова начал ходить в школу, и потихоньку вливаться в социум. Но я никогда не забываю о тебе. Ни проходит ни секунды, чтобы я не вспоминал своего любимого командира… — Мацуно ещё долго говорил и рассказывал о новостях из своей жизни, пока в его лицо не прилетела какая-то ободранная бумажка. — Блять, — пробубнил он, разворачивая кусок текстом к лицу. Снизу был номер страницы, похоже на обрывок какой то книги. И когда мальчик добрался до текста, его руки затряслись. «Я тоже тебя люблю» — напечатано на старой странице книги. — Он получил мое письмо, — со слезами на глазах прошептал влюблённый подросток.