Статус: смертельно болен

Есть два пути избавить вас от страдания:

быстрая смерть и

продолжительная любовь.

фридрих вильгельм ницше

Миг, когда я последний раз коснулся тебя.

Стрелки часов давно застыли на цифре 10, напоминая о холодности вечеров и об отсутствии в квартире лишней пары батареек. Окна запотели от перепада температур, через небольшое отверстие в комнату просачивался горьковатый воздух, смешавшийся с острой паникой местного населения, бродившего по сырым улицам с растеряно-напуганными лицами в конце медленно прощавшегося ноября. Казалось, пора бы уже надеть потеплее куртки и купить рождественскую ёлку, но они только что и делают, как сносят в корзины с полок бутылки с водой, макаронные изделия, крупы и консервные банки со всякой дрянью на несколько лет. Как будто если произойдёт какой-то пиздец, то лишняя банка с консервами спасёт их пугливую задницу от этого чертового конца. Минхо умиротворенно лежал на твёрдом диване, закутывая ноги в одеяле, спина гадко ныла от постоянных сквозняков, плачевно сковывающих чрез время все тело. На его коленях сопело пушистое животное, периодически вздрагивающее от преследующей его боли. Терпко-душащий запах разгоревшейся сигареты порывом воздуха заносило обратно в квартиру, Ли поморщился. — Джисон, я же просил не курить в комнате. Парень недовольно ткнул носом своего соседа об очередной косяк. — Так я и не в комнате, я в окне курю. Огрызнулся русоволосый парнишка, совершая ещё один губительный затяг дешёвого курева. — А сквозняком сюда же и заносит, — Минхо не сдавался. Джисон раздраженно цокнул и потушил об пепельницу сигарету. — Если ты пытаешься бросить, то пожалуйста. Но меня дёргать не обязательно, тем более насчёт того, где мне стоит курить. — Какой ты сегодня колючий. — А каким я должен быть, когда последнее, что я мог выкурить, сурово было выкинуто? Ли пустил едва слышный смешок. Ему нравилось раздражать своего соседа всякого рода просьбами и упреками. Парнишка слишком бурно реагировал, раздувая щеки и хмуря брови, раззадоривая этим недовольного «командира». — Я схожу кое-куда, а потом загляну в магазин. Если там ещё не всё смели, то тебе взять что-нибудь? — следом добавил Хан. — Даже не знаю… Может нам следовало бы тоже закупить продукты, а то мало ли что? — Боже, да что может случиться? Очередная пандемия? Ковид-19 уже был, значит, теперь будет какой-нибудь вивид-20 или 22. — Тогда жилые центры никто не огораживал… Ли выглядел встревожено. — Подумаешь, решили покреативить. Не будут же они вводить новый вирус с теми же мерами. Но раз ты так нервничаешь, то я куплю спасающий от всех тревог набор… Если на прилавках ещё хоть что-то осталось, — Хан игриво усмехнулся собственной мысли и, натянув тёплую толстовку поверх помятой домашней футболке, двинулся к парню. — Спасибо, что спустя тысячу лет, наконец ты решил прислушаться к моим словам. Минхо гладил собаку на своих руках, та вновь задергалась, ощутив покалывание внутри живота от прогрессирующей болезни. — Я всегда прислушиваюсь к твоим словам, — парень сделал паузу, задумавшись на мгновение. Ли пустил на него колючий взгляд негодования, словно осуждая за выданную без обдумывания фразу. А ведь Ли Минхо и правда осуждал за такое чистое баснесказание. — Может быть и не сразу, но прислушиваюсь же? — следом добавил Хан, проведя рукой по своим волосам, на них все еще сидел чужой кусающийся взгляд. — Это больше похоже на правду, — Минхо мягко улыбнулся, вновь обратившись к животному на руках. Оно мучалось, едва звучно поскуливало, потому что на большее сил просто не хватало. — Куда пойдешь? - решает уточнить парень, перебирая светлую шерсть пальцами. Джисон топтался на месте еще пару мгновений, а затем с характерным для его походки топотом пяток направился в прихожу. Парень спешно схватил ключи с тумбочки в прихожей, засунув их глубже в карман штанов, и полез в собственный рюкзак на поиски кошелька, деньги из которого он сегодня, очевидно, сильно потратит. Отрыв его наконец на самом дне полупустого рюкзака цвета хаки, Хан проверяет в нем наличие нужной суммы, а затем выдохнув также прячет у себя в кармане джинсов и кошелек. — Если ты про магазин, то загляну в тот, что напротив дома. Оттуда тащить пакеты недолго придется, — моментально разъяснился парнишка, уже натягивая массивные ботинки на ноги. Шнуровать приходится долго. — Я про твое «кое-куда», - поясняет Ли, на деле он терпелив, но чертовски любопытен. Его любопытство лучше насытить сразу, пока оно не начало искать ответы самостоятельно, а Хану этого сейчас, именно в это мгновенье меньше всего хотелось бы. - Это далеко? - голос звучит хрипло, эхом разбивается о стены гостиной и с особенным жужжанием долетает до прихожей. - Не хочу, чтобы ты с нынешней ситуацией в стране ползал по грязным улицам Сеула в поисках непонятной болячки. Минхо говорил резко, пусть некая мягкость в голосе и манера себя вести сглаживала все остроты и недостатки его сегодняшнего настроения. Парень был раздавлен комком свалившихся неразборчивых обстоятельств жизни и крайне раздражен, что все самое непредсказуемое всегда, когда жизнь, казалось бы, начинает налаживаться. Любимая власть, которое местное население с жаром и пеной у рта выбирала, сейчас сдает все свои позиции и понятия не имеет, что происходит в их стране. Ну либо их всех просто водит за нос правительство, так хитро манипулируя страхами сотен, не успевших оклематься после ковида людей. Как там говорилось в фильме "5-ая волна" после затишья обычно бьет сильнее всего? Минхо страшно представить насколько будет сильна так называемая "пятая волна". Вокруг уже, очевидно, что-то происходит, но вот только что? — Боже, опять? - Джисон все еще не придумал, как подкормить чужое любопытство, из-за чего заметно раздражается, прокручивая в голове варианты ответа. - Немного за центр отойду и все. Если так рассуждать и слепо верить всем новостям, что трезвонят на каждом канале о мерах предосторожности, то можно стать, как тот сумасшедший сосед этажом выше. Хан завязывал последний узел на обуви, желая поскорее удалиться из дома. Тембр голоса Ли сейчас совсем не убаюкивал, а очень раздражал, что щеки Джи уже были готовы раздуться в неудовлетворении. — Тебе точно это нужно? — Да, — сухо отрезал Хан. — Хорошо… - звучит, как разбивающаяся вдребезги любимая чашка. Ему не обидно, просто очень тревожно. — На обратном пути я позвоню насчет продуктов, — парень ухватился за ручку холодной двери, и замер. — Я люблю тебя, Ли, — едва слышно проговорил Джисон и вышел, захлопнув за собой дверь. — И я тебя… Горло обожгло чем-то горьким, Ли сжался, вероятно это от страха. Страха за его чёртову жизнь. — Господи, пусть он будет осторожен… Минхо тяжело вздохнул, закрыв тяжелые от усталости веки. Животное на его коленях поскуливало, не находя себе места, а леденящий воздух все также ядовито проникал в помещение. — Иногда ему все же следует меня слушать. Так, Лилит? Бедняжка, совсем плохо? Что же мне с тобой делать, девочка, — Хо поглаживал собачку, не понимая, как той можно помочь. Сердца гадко сжималось. Страшно… Джисон накинул на голову капюшон, вышагивая по едва освещенной улице, фонарь моргал, неприятно потрескивая. Время еще не позднее, только четыре часа вечера, но солнце уже скрылось за высотками зданий и под гадко-серыми тучами, тянувшимися по всему небосводу. Люди на улице тащили за собой переполненные пакеты со всяким хламом, напугано озираясь на таких же обезумевших прохожих. Оскал, который они прятали под масками, хоть и не был виден, но он очень хорошо ощущался на спине, заставляя гадкие мурашки бегать по телу. Приближение холодных времен чувствовалось, то ли всего лишь зима наступает на пятки, то ли конец. Пугающий, леденящий конец. — Алло, я уже подошел. Ты где? — замерзшей рукой, Хан поднес к уху телефон. — Сейчас буду, — послышалось на другом конце. Услышав удовлетворяющий его ответ, Джи сбросил трубку, поежившись от холодного ветра. С каждой минутой мрак поглощал весь пустующий переулок, заглядывая в каждый плохо освещенный угол. « Как будто все вымерли, — подумал парень». — Я ждал тебя к шести, — раздался хрипловатый голос за спиной. Хан обернулся: — Пришлось выбраться раньше, появились еще дела… Раздался знакомый смешок, который всегда пускал темноволосый юноша, казавшийся со стороны ещё совсем подростком, но тяжёлый взгляд с полопавшимися капиллярами, темные круги под глазами и возникшая морщинка на лбу — говорили обо обратном. — Напасть на продуктовый? — Отчасти… Я не из параноиков, но Хо иногда чересчур восприимчив к информации, которую видит в интернете. — Я так и понял, — очередной вымученный смешок упал с его рта. — Принес то, что я просил? — Да, — Чонин замешкался, засунув руку в карман. — Ты уверен, что оно тебе надо, Джисон? — Я бы не стал спрашивать просто так. Ты сказал, что оно у тебя есть, поэтому давай решим этот вопрос быстро и без обсуждения правильности наших решений? Джи начинал сердиться, сдвигая брови. Волнение давно съело его изнутри, как кислота, поэтому у него оставалось лишь одно раздражение. — Ты же понимаешь. Что это уже серьезное дерьмо? Одной таблетки будет достаточно, чтобы сесть на пожизненное… — Йенни, не надо лезть туда, куда не просят, — сухо отрезал Хан, сжимая руку в кулак в кармане куртки. — Я пекусь о своей заднице в первую очередь. Если тебя поймают, то не вздумай меня сдать. Волк кролю не друг, надеюсь, ты помнишь об этом? Чонин сурово сжал челюсти, доставая из кармана небольших размеров пакетик, прячущийся в ладони. — Будь осторожен. С этим не шутят, — прорычал Ян, приблизившись к Хану. — Не переживай. Я несу ответственность за свои поступки, даже за самые страшные. Чонин сверкнул взглядом, заранее убедившись, что улица пуста. — Ой, я всегда говорил, что иногда ты очень преувеличиваешь. Всё будет хорошо, — Ян театрально повысил голос и коснулся куртки Хана, словно стряхивая грязь, медленно передавая второй рукой мелкий пакет. — Спасибо тебе за поддержку. Сможешь передать это Рюджин? — Джисон протянул небольшую коробку. — Поздравь её от меня с днем рождения и передай мои извинения за то, что не смог её навестить. Чонин гадко улыбнулся, взяв коробку, которая прятала в себе никакой ни подарок, а деньги. — Ловко, — от света фонаря, лицо Яна казалось противно желтым, а его ехидный оскал вызвал лишь отвращение. — Передавай Бан Чану мой огненный привет, — похлопав парня по плечу, Хан собрался уходить. — Иронично. Я знал, что ты меня всегда недолюбливал, но чтоб настолько, — раздался очередной гадкий смешок. — О чем ты? — Ни о чем… Красиво пожелал смерти, не каждый так сможет. Лицо Хана искривилось в ужасающем непонимании. — Что ты несешь? Скурил или снюхал чего? — Так ты не знаешь? — Ясно, приятно было повзаимодействовать, Йенни, — Джи сделал шаг назад, убедившись для себя в том, что парнишка, стоявший перед ним, был под воздействием какой-то дури. — А ты думал, Чан тебе не отвечает, потому что просто занят? Ты ведь ему звонил до меня, я прав? — лицо Чонина в этот момент отыграло все свои дурные черты, вырисовав их словно грязной кистью. — Да ты прав. Бан Чану я доверяю больше, чем тебе, уж извини. — Мило. Тогда ты должен знать, что он повесился, — на ходу выпаливает Ян, не поведя даже бровью. — Что? Боже, да ты ведь обкурился, — Хан совершено потерялся. — Я чист. Чист, как первый весенний лист, — парень прокричал в погрязшую во тьме пустоту вечерней улицы. — Хочешь, пописаю тебе в баночку, чтоб ты проверил? Но Бан Чан все равно будет мертв, даже если я бы скурил сегодня всю дурь, — Чонин гадко рассмеялся, стащив с головы шапку. — Че ты несёшь? Зачем ему убивать себя? — Оглянись вокруг, Джисон. Вероятно, мы завтра все умрем, потому что в стране творится полное дерьмо, а ты все думаешь об этих конченных таблетках, — Ян вновь стрельнул взглядом по улице, а затем вернулся к встревоженному Джи. — Знаешь же Ханну? Джисон неуверенно махнул головой в знак того, что понимает о ком пойдет речь. — Так вот, сестрица Чана заболела какой-то болячкой, о которой твердят по телевизору. Ее упекли в лабораторию, ставя опыты и эксперименты, как на подопытной крысе. Не она первая и не она последняя, как говорится, — и опять на лице парня всплыла ядовитая ухмылка. — Зараженных класть уже некуда. А ведь самое интересное знаешь что? Их невозможно вылечить и невозможно спасти, ведь они уже не они. Голоса в голове будут вечно что- то говорить, а люди безумно будут прыгать под поезда или с крыш домов, лишь бы их не слышать. А после этого выживать и со сломанными костями, разбитой башкой идти и вновь прыгать. Ну что, слышал про этот вирусок? Хан стоял, словно окаменев, слова пугали, окутывая тело гадким предчувствием надвигающейся паники и ужаса. Чонина нельзя было уже остановить. Его глаза налились кровью, заставляя лопаться кровеносные сосуды, а лицо исказилось в растянутой до боли улыбке. — Ханна может быть тоже уже мертва, хотя нет, она умерла в тот момент, когда ее тащили приехавшие на военной машине «врачи». Ты думаешь Чан убил себя, потому что не смог жить без сестры? Он дилер, ему плевать на всех, кроме себя. А вот сдох он, потому что испугался услышать чужой голосок у себя в башке. Интересная история вышла, не так ли Ханни? — Ты определенно что-то курил, Йенни. — Ты прав, я скурил траву. Но это не отменит того, что происходит сейчас. Не удивлюсь, что завтра я прыгну под поезд, — парень рассмеялся психопатическим смехом. — Мне пора… Джисон с тяжелой головой пятился назад, видя, как на лице знакомого проявляется черта, самого что ни наесть психа. — Оглянись вокруг, Джисон. Может, ты видишь это всё в последний раз. «Гадко. Как же гадко, — пробежала мысль в голове у Хана». Парень спешил домой, готовясь бежать, лишь бы поскорее вернуться в крошечную квартирку с пушистой Лилит и вечно недовольным Хо. Проходящие мимо люди уже не вызывали раздражения, а лишь казались преградой на пути. Джисон сейчас превратился в тех, кого так яро высмеивал утром. Продукты первой необходимости резким движением руки, летели в тележку. Хан без разбора закидывал все продукты, образ Чонина гадким воспоминанием всплывал в голове. Длиннющая очередь вызывала неугомонное волнение внутри, а дышащие в спину незнакомцы казались теперь угрозой. «Может в телевизоре и не врут…» Хан тащил кучу пакетов, едва уместившихся у него в руках, поднимаясь на нужный этаж. Поставив на пол возле двери часть, парень постучал в знакомую дверь. Тишина. Джи нажал на дверной звонок. И опять тишина. Онемевшие руки, раскрасневшиеся от тяжести, которую он тащил несколько кварталов судорожно достали телефон. — Вас приветствует автоответчик, оставьте своё сообщение после сигнала… — послышалось в трубке в очередной раз. — Минхо, Минхо, чем ты только занимаешься? — прошипел парень, открывая дверь. — Хо, — прокричал Хан, как только занёс вовнутрь все пакеты. — Минхо, ты спишь? Почему не отвечаешь на звонки? И дверь не открыл… Парень бродил из комнаты в комнату в поисках соседа. — Хо? — рука нервно задрожала, Джисон вновь набрал номер, услышав, наконец, гудки. — Почему этот засранец не берет трубку? Нервы были натянуты, как струны до предела, одно неловкое движение и они разорвутся с огромным треском. Джисона охватил зверский страх. «А вдруг что-то случилось?» Хан стоял посреди коридора в не до конца расстёгнутой куртке, в грязных ботинках и с разбросанными вокруг него пакетами, из которых повыпадали различные продукты. Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, заставил Хана повернутся на раздавшееся шуршание. Дверь распахнулась, озарив светом спрятавшуюся в темноте прихожую. — Ханни? Ты чего в темноте стоишь? — силуэт Минхо аккуратно просочился во внутренности квартиры, включив свет. — Где ты был, черт возьми? И почему не отвечал на телефон? Я чуть с ума не сошёл, — Джисон моментально набросился на парня, сжав его в крепких объятиях. — Ты чего такой? Что случилось с Хан Джисоном за время, когда он ходил в магазин? — Минхо обнял Джи в ответ, поглаживая того по спине, словно желая успокоить. — И все же, где ты был? Неужели нельзя было позвонить и предупредить? — Я был в ветеринарной клиники у нас на углу, — на лице у Хо пробежала вязкая мысль. — С Лилит… — И что тебе сказали? Где она? — Хан оглядел парня, понимая, что ничего хорошего не услышит. — Она умерла прямо у него на столе. Лилит отмучилась, теперь она на облаках, Ханни. Жгучая боль ударила прямо в сердце. Черт, ну как же так? — Мы знали, что это рано или поздно случится. Только вот от этого легче не становится, — Минхо тяжело вздохнул, взгляд погрустнел. Джисон молчал. Голодно молчал. Слишком много съедающих сердце новостей за сегодня, он устал. Рука вновь потянулась к родной фигуре, обхватив крепче чужое тело. Пожалуй, это единственное, что успокаивало и согревало в такое холодное время. Минхо замешкался, с глаз упала горячая слеза, наполненная самой верной тоской по ушедшему другу. — Ты все же решил ограбить наш продуктовый? — парень рискнул перевести тему, дабы не разбивать своё сердце на ещё более мелкие крупицы. — Я тут подумал, ты прав. Лучше перестраховаться. — Это уже не просто спасательный набор на двоих, здесь весь этаж накормить можно будет, — Хо оглядывал валявшиеся на полу пакеты. — Нет, мы сами это все съедим. Минхо рассмеялся: — Хорошо, хорошо. Давай разберём все это? Хан неуверенно мотнул головой, соглашаясь. На сердце поселилась отвратительная тоска. Сегодняшний день прошёл тяжело для нас обоих, хотя по сравнению с остальными, сегодня мы последний раз жили. Отвратительный звук, раздавшейся сирены, разбудил два спящих в квартире силуэта, закутанных в одеяле от раздражающего холода, гулявшего из комнаты в комнату с едва слышным потрескиванием. — Что за херня? Они издеваются? — Хан невнятно чертыхнулся, накрывая голову подушкой. — Ханни… — Просто закрой окно, Ли. Опять кто-то на выезде столкнулся или въехал кому-нибудь в зад. — Джисон! — Что? — Хан недовольно провёл рукой по постели, желая схватить парня, но ощутил лишь матрас и чужую подушку под рукой. — Ты где? Парень разлепил глаза, щурясь от света, проникающего через распахнутые шторы в помещение. Минхо стоял возле открытого окна, глаза пусто глядели вперёд, его тело замертво было приковано к полу. — Что случилось, Хо? — Джисон приподнялся, пытаясь проснуться от сладко манящего сна. — Посмотри, — голос дрогнул. Хан встал с постели, ступив босыми ногами на леденящий пол, по телу пробежала неприятная дрожь. Причина раздражающего утреннего шума теперь была ясна. Их район огораживают. — Какого они творят?! — возмущённо кинул Джи. — Нас приехали огородить от всего города… Мы в зоне риска, Ханни. Мы в зоне риска… Вновь леденящая паника охватила тело Джисона, сосредоточив гадко-скручивающее чувство в желудке, заставляя тот вызвать отвратительное предчувствие тошноты. — Это просто меры предосторожности, Хо. Не накручивай себе лишнего в голове. Посидим неделю дома, целее будем, — Хан дотронулся до плеч парня, желая дать ему уверенности, которой так не хватало ему самому. — Я надеюсь, что сейчас прав именно ты, а не мой поток мыслей в голове, — выдал Минхо и развернулся, пуская свой ледяной от волнения взгляд на кровать. — Я тоже надеюсь, — едва слышно проговорил Джи. Улица совсем замерла, людей не было видно. Прилавки магазина опустели ещё вчера, и никто больше ничего не привезёт. Иронично… Все сидят, словно огороженные кроли в картонной коробке. Телевизор нудно проигрывает надоедливую рекламу о мерах предосторожности «в такой трудный период нашей жизни» на каждом канале. Новости ничего не говорят, да и говорить то нечего, потому что никто понятия не имеет, что за хрень проникает в человеческий мозг. Неделя гадко тянулась, оставляя позади светлые дни. В интернете было слишком много различных теорий: от самых безобидных до дрожи пугающих. За пределами окон разъедающая глаз пустота. К концу недели перестало работать телевидение, лишь парочка официальных каналов с вечно крутившийся рекламой. Хан нервно курил, выдыхая обжигающий дым в распахнутое настежь окно. Рука дрожала, волнение сожрало его полностью, а раздражение уже изъело себя само. — Дай мне, — голос Хо был с хрипотцой. Джи обернулся на возникшую рядом фигуру: — Что дать? — Сигарету. Хан изогнул бровь, не ожидая такого ответа. — Ты же бросил… — Слишком сложно держать себя в руках, когда сидишь в четырёх стенах, и только что и делаешь, как грызёшь от волнения ногти и глядишь в потолок. Парень выглядел убитым. — Держи, — Хан не хотел травить чужие лёгкие, но всё же протянул пачку сигарет. Минхо мягким движением руки поднёс к губам губящее успокоение и, схватив с подоконника зажигалку, поджег косяк. После второй затяжки должно было подпустить, но нифига… Джисон с вниманием наблюдал за своим соседом, все так же вдыхая яд, обжигающий лёгкие. Хо глядел в пустоту города, а затем заговорил: — Если что-то действительно страшное случится в мире, что ты будешь делать? Джи неуместно улыбнулся. — Для начала побегу тебя спасать. — Хан, я серьезно. Мне кажется это дерьмо с огораживанием жилых центров не к добру. Какое-то говнище происходит, а мы в неведении. — Да пусть хоть что произойдёт в мире, я все равно прибегу к тебе, чтобы уберечь тебя от этого дерьма, даже если у меня отнимут ноги или лишат руки. Хоть головы, я все равно буду тебя защищать, Ли. — Защити себя в первую очередь. Только так я буду в порядке, — Минхо мягко улыбнулся, коснувшись пушистых волос Хана. Ночь была неспокойной: Ли мучали кошмары. От его резвых криков просыпался Хан, судорожно успокаивая парня. Словно по часам Ли просыпался каждые два часа в липком поту, с широко распахнутыми глазами и нервно дрожащими конечностями. — Малыш, все хорошо. Это просто кошмар. Все хорошо, я рядом, — Джисон успокаивал лежащего у него в руках парня. Время на телефоне показывало шесть утра. За окнами все так же темно. — Вводы… — едва звучно прошипел Хо. — Сейчас, милый. Сейчас… Хан осторожно оставил Минхо одного на постели, стремительно пересекая комнату за бутылкой воды. — Держи, — парень поднёс к дрожащим рукам открытую бутылку. — Сспасибо… — сделав несколько глотков, проговорил Ли. — Прости, я не давал тебе спать практически всю ночь, — он измученно улыбнулся, ставя воду рядом с собой. — Даже не думай извиняться. Джисон грозно пригрозил парнишке рядом и примкнул к нему, заключив в горячие объятия. — Я готов не спать всю ночь и весь день, лишь бы ты был в порядке, — проговорил он над ухом Ли. Утро было таким же вязким, как и ночь, а день порадовал прощальной нотой. Минхо тянул конец футболки, нервно перебирая пальцы. Интернет перестал ловить от слова совсем. Новости уже больше ничего не вещают. Лишь одна без конца повторяющаяся реклама. «Берегите себя и своих близких. Если почувствуете себя плохо, обращайтесь в скорую помощь по телефону…» От этого голоса тошнило, хотелось швырнуть в экран телевизора что-то тяжёлое. Хо вновь закурил сигарету, выдыхая дым прямиком в приоткрытое окно. — Которая за сегодня? — Джисон, оказавшись рядом, нежно приобнял парня. — Не знаю… Четвёртая? Или может пятая? — Ты сорвался, Хо, — Джи оставлял горячее дыхание и медленные поцелуи на чужой шее. — Не надо, — Минхо отпрянул в сторону. — Чт.? Не успел Хан задать вопрос, как с улицы послышался дикий секундный шум, словно что-то рассыпается. Четверо удивленных глаз были направлены за пределы окна. — Что это было? — Блять… Вскрикнул Хо, увидев перед собой летевшую вниз человеческую фигуру. — Какого…? Парни с ужасом выглянули в окно. На земле в растекающейся луже крови лежало чьё-то упавшее тело. — Кто-то только что сиганул с семнадцатого этажа? Боже… — Минхо напугано запустил руку в волосы, возвращаясь обратно в тёплое помещение. — Ли? — голос Джисона дрожал. — Он просто решил убить себя… — Хо вёл диалог с сами с собой, словно в бреду от увиденного. — Ли! Минхо испуганно дёрнулся от внезапного крика Джи: — Что?! — Он жив, — на лице у парня вылез съедающий ужас. — Че ты несёшь? Хо подбежал к окну. Человек, лежавший пару минут назад в своей собственной крови, теперь поднялся на ноги, оставаясь стоять на растёкшемся красном пятне. Его рука была вывернута в другую сторону, а голова наклонена в бок. — Как это возможно? — Я не знаю! — Хан сразу же вспомнил о словах Чонина. Тело охватила моментальная нервная дрожь, зубы давным-давно застучали бы, если бы парень расслабил челюсть. Один миг и с соседнего дома летит вниз ещё одно обезумевшее тело. А затем и из распахнутого окна. Улица стала пестрить яркими пятнами. — Господи, — Хо кусал свои губы от нервов, прижимая колени к себе. Джисон приковано глядел на ужас, творившийся за окном. Люди со сломанными костями, выбитыми рёбрами, разодранными щеками поднимались на ноги и вновь брели на крышу высотных зданий. Телефон в руке неприятно зажужжал, впервые за последние четыре дня. Хан открыл сообщение, глаза забегали по строчкам. СМС-рассылка: Люди обезумели? Это всё этот чёртов вирус, о котором нам ничего не хотят говорить, хотя следовало бы. Люди сходят с ума! Они убивают себя, но живут. Как?! Спросите, как?! А я вам отвечу. Они обезумели от вируса, который поражает их мозг. Люди больше не принадлежат себе, они не имеют трезвого разума! Не имеют!!! Им страшно, они не хотят выступать в роли носителя! Но они не умрут, они никогда не умрут! Последний инстинкт, который не поддаётся нападкам вируса, заставляет людей совершать нереальные поступки под чувством поглощающего страха. Поэтому они всегда будут хотеть умереть. Единственный выход — смерть!!! Но знайте, вирус не даст! Людям уже не принадлежат их тела! Знайте, заразиться можно воздушно-капельным путем! Симптомы: головная боль, покраснение глаз, заложенность носа и возникновение галлюцинаций. Если вы слышите голоса в своей голове, то знайте, вы на последней стадии. Вы мертвы! Руки затряслись, а ноги и вовсе перестали держать тело. «Прав был Чонин. Прав, — жалобно вопил у себя в голове Джисон» — Хо? — в глазах темнело. Минхо настороженно повернулся: — Джи, ты как? Схватив бутылку со стола, Ли присел рядом с Джисоном, дотрагиваясь до его руки. — Плохо? Может воды? — Джи невнятно махнул головой. Сил говорить у него не было. — Прочти, — с трудом выдавил из себя парень, поднимая руку с телефоном. — Что это? Минхо сомневаясь пару секунд, взял телефон в руку и забегал глазами по строчкам. С каждой фразой на лице у парня возникало леденящее спокойствие, словно он читает скучный рассказ. Дочитав до последнего предложения, Хо отложил телефон в сторону. — Не хочешь лечь? Хан удивленно поднял бровь: — Ты прочёл? — Да, — Хо был абсолютно спокоен. — Тогда скажи мне что-нибудь… — Ханни, ты сам учил меня меньше верить всему, что пишут в интернете. И это не исключение. Может часть правды в этом и есть, но про лекарство мы же ничего ещё не знаем… И про симптомы. — Про симптомы правда… — словно борясь с самим с собой, начал Хан. — Откуда такая уверенность? — В день, когда я ходил в магазин, я встретился с одним знакомым. Он уже тогда рассказал мне про этот вирус, описав поведение людей… — губа нервно дёрнулась. — Так вот почему ты… Ладно. Если и так. Здоровых людей обязательно спасут, надо лишь подождать, Ханни. Еды ты купил, надо все подсчитать и распределить, — Хо заерзал на месте, словно ища тетрадь или хоть какой-то листок. Джисон помрачнел, взгляд опустел, словно в нем исчезла жизнь. — Подождём. Мы подождём, — голос хрипел. Хан тяжело поднялся на ноги и прошёл в спальню, качаясь из стороны в сторону. Перед глазами все плыло. — Надо просто подождать. Просто подождать, — повторял он себе под нос, задергивая все шторы на окнах. Бред или сумасшествие — все страшно, когда настигает тебя. День сменился ночью, но с улицы все также доносились глухие удары и едва слышимые крики отчаявшихся. Спать стало трудно. Как и есть. И о чём-то кроме как о вирусе думать. — Нужно поесть. Я не буду выкидывать еду в мусорку, когда ее и так мало. — Съешь за меня, — Хан нехотя ковырялся в тарелке. — Ты уже вторую неделю плохо ешь. Я понимаю, тяжело, но ты не один. Нас двое и мы с этим справимся… — Хватит! — прорычал Джи. — В этом и проблема, Хо. Я не смогу жить, если с тобой что-то случится. — Как и я не смогу без тебя! Поэтому продолжай бороться и надеяться! Хан отчаянно накрыл лицо руками, пустив истощенный вздох. — Мне так страшно. Мне так страшно. — процедил следом он. — Знаю, Ханни. Знаю, — Ли вновь оказался рядом, обхватив тощую фигуру руками. — Мне самому страшно. Я сам боюсь. Боюсь настолько, что готов свернуть себе шею, лишь бы навсегда забыть об этом страхе. Но я не могу… Не могу тебя оставить здесь одного. Слова лились из уст Минхо одним непрекращающимся, искренним потоком. — Что же тогда? Как нам жить, когда самое страшное для нас обоих — это оставить любовь в этом голодном мире? За окном шалит непонятная вечная болезнь. Выйти за пределы этих четырёх стен — значит поддаться на нескончаемые муки в бреду. Остаться здесь — погубить свою собственную душу в чёрном терзании. Мысли отстукивали для обоих так громко и больно, словно кто-то хитро резал ножом по сердцу. — Остаётся одно. Смерть. Минхо сдержал горячую слезу, голова отчаянно лежала на спине парня. — Если так мы обретём жизнь без преследующего постоянно наши души страха, то я готов. — Хо? Пойми, я не хочу тянуть тебя на это, — Джисон поежился от леденящей мысли. — И я не хочу, чтоб ты так думал. Иногда, быть может, во всей сложившейся ситуации выход именно такой? — Принять смерть? — Принять вечный покой, — Минхо отстранился. — Ты уверен? — Увереннее чем сейчас я ещё никогда не был. Джисон молча поднялся со стула и направился в комнату. Ящик комода на самом своём дне таил страшнейшую участь для двух непокорно бьющихся сердец. Маленький пакетик с двумя красными капсулами сверкнул от упавшего на него света. Хан вернулся на кухню. — Morscelerisium, слышал о таком? — Быстрая смерть? — Именно, — Хан вытащил руку из-за спины, показывая Хо две поблескивающие таблетки. — Только не говори, что… — Это оно. Одна таблетка и вечный покой. Поэтому я спрошу у тебя ещё раз. Готов ли ты пойти на это? Минхо душил ужас предстоящего выбора. В груди ныло. — Готов, я же сказал… — Тогда сейчас? Джисон выглядел разбитым. Хоть внутри всё бешено горело, на лице не было ни одной эмоции, кроме леденящего огорчения. — Сейчас, — Ли протянул руку, и в его ладони оказалась небольших размеров таблетка. — Но откуда? — Сейчас это уже не имеет значение, — Хан крутил в руках капсулу красноватого цвета, словно разлитая кровь. — Действительно… — Сейчас или никогда… — И опять неуместный афоризм, — Хо мягко улыбнулся, желая ощутить последний тёплый момент в жизни. — К черту. Насчёт три? — Нет, подожди… Сердце забилось быстрее. — Я не могу, Ханни. Я просто не могу сдаться сейчас… — глаза вцепились в этот моментальный яд, дыхание участилось. — Я понимаю. Я это прекрасно понимаю. Мне хочется жить, Хо. Так же, как и тебе. Я хочу гулять с тобой в местных дешевых парках, покупая безвкусный кимпаб по дороге. Я хочу встречать тебя вечерами после тяжёлого дня, когда заприметив твою голову в толпе вся скопившаяся за день усталость растворяется. Мы так много чего не успели, Хо. Очень многое мы не успели сделать. Парень отчаялся, открыто поддаваясь съедавшей его грусти от безысходности. Из глаз полились горячо-солёные слёзы, губы искривились в горьковатом разочаровании. Выход есть всегда, но не всегда он характеризуется чем-то хорошим. — Мы это все успеем. Если не здесь, то обязательно в другой вселенной. Ловким движением руки, убивающая таблетка оказывается во рту у Хо. — Навсегда вместе? — парень улыбнулся и проглотил тошнотворную капсулу с красноватой, маслянистой жидкостью, действующей, как самый страшный яд. — Навсегда, — Хан дрожащей рукой поднёс к губам запретное вещество. — Надеюсь, что мы ещё встретимся, Ли Минхо, — колючая капсула проскользнула в горло вместе с кислым отчаянием, съевшем душу окончательно. — Обязательно встретимся, улыбнувшись ответил парень, с его глаза упала разбивающаяся слеза. Руки горячо обвили стоявшую рядом фигуру возлюбленного. «Конец не может быть пугающим, ведь там всегда нас ждёт свет. Свет в новое будущее. Свет в бесконечность»