Кровь на разбитом зеркале

В Инадзуме ночь. Сумерки накрывают поля и розово-сиреневые леса, погружая всё вокруг на дно умиротворенных и беспокойных сновидений. На острове Наруками тихо и даже слишком. Людей давно нет, только лисы и светлячки выходят из своих укрытий, празднуя наступление долгожданной тьмы. Город спит под покровительством своего Повелителя—Электро Архонта Эи. Охоту на Глаза Бога отменили, и теперь многие жители могут быть спокойны, зная, что на следующий день им не придется выживать, оберегая своё богатство и мечту в продуктовой сумке или у себя под подушкой. Кудзё Сара и Сангономия Кокоми договорились о мире, от руки подписав Священный контракт, и теперь население может не бояться внезапных набегов и криков раненных солдат, что так убийственно режут хрупкую иллюзию спокойствия. Полнейшая тишь, даже ветер не рушит мирность атмосферы, не гоняет облака по небосводу. Будто затих в ожидании. Яркие звёзды отражаются в зеркальной поверхности воды. Луна, как всегда ясная, освещает дорогу блеклым сиянием. Запоздалый торговец в сопровождении охраны преодолевает путь до деревни Конда. Его наверняка там кто-то ждёт, возможно, заботливая хозяйка, постелившая кровать и приготовившая ужин и дети, которые при виде его будут прыгать от радости и с искренними огоньками в глазах выпрашивать привезенные сладости, на что он будет смеяться и заключать всех по очереди в объятия, а потом они сядут за стол и за трехцветным данго и чашкой чая будут обсуждать все интересные события прошедшего дня. После они, довольные, лягут спать, и на утро снова возьмутся за ежедневную рутину, которая всегда прячет неприятный подвох или милый сюрприз в кармане. Эи никогда не сможет добиться той вечности, которую она так хочет, и ей приходится мириться с этим, и жить в своём потоке времени, где нет ограничений, где любой день может начаться или закончиться трагедией или прекрасной возможностью. А может не начаться вовсе. Никто не знает наверняка, и даже Высшие не обладают силой в предсказании дальнейшего хода истории. И какой из них станет последним. Всё слишком запутанно в этом мире и слишком непонятно. Неопределенность везде, и даже если мы на все сто процентов уверены, никто не знает, что будет потом. Кто-то говорит, что такое положение в мире дарует свободу, а кто-то наоборот, считает, что это накладывает невидимые оковы на тело, не оставляя шанса на спокойное движение в бесконечном просторе тонких нитей. Каждый из них по-своему прав, опровергать это мнение невозможно, так же как и соглашаться с ним. Принять решение и своё мировоззрение бывает весьма затруднительно, особенно, когда не знаешь чего именно ты хочешь и чего именно добиваешься. В жизни нужна цель, нужен смысл. А если его нет..? На безлюдном берегу, на коленях сидит одинокая фигура, слишком ярко выделяющаяся среди опустошения и удушающей тишины. Шляпа с широкими полями лежит возле ног, а сам он неподвижен, как статуя замер, бездушно смотря на свою вытянутую ладонь. В руке сияет и переливается лиловыми и фиолетовыми тонами необыкновенный артефакт. Сердце Бога. Самая ценная вещь во всём Тэйвате, но для него ещё и отвратительная. Это то, чем он жил, то, за что проливал бесчисленное количество крови, то, за что был готов отдать всё что угодно, только бы снова увидеть, познать свой смысл существования. Это то, от чего он страдал. И сейчас это у него в руке. Что случится, если он захочет вернуть себе предназначение в этом мире? Снова стать тем, кем должен был быть, и кем ему не позволили быть, но только теперь у него не будет хозяина, он сам себе господин. Она ещё пожалеет, что выкинула его как ненужную куклу. Поплатится своей жизнью за это, за все страдания что он пережил за эти бесконечно длинные и мучительные годы. Но сможет ли он? Сможет ли вернуть себе то, что по праву принадлежит ему? Или больше его тело не пустой сосуд для силы? Столько воды утекло. Настало время узнать правду. Хаори на груди распахнуто, рука с артефактом медленно, но верно приближается к месту, где должно быть сердце. Должно быть, но его там нет. Сияние становится ярче, оно чувствует сближение с своим бывшим сосудом, в нем осталась капля от этой силы, когда-то находившееся в нём. Темные ресницы трепещут от предвкушения, он представляет, как неспеша глотает этот смертельный сироп могущества. Он выпьет, убьёт свою жалкую оболочку, станет достойным. Станет достойным жизни и тогда обретёт смысл. Вот о чём он мечтает. Тело отзывается тупой болью, это ненормально, но он не собирается останавливаться, он так долго к этому шёл, и теперь, когда его пойманная цель у него в руке, он не в состоянии прекратить. Сейчас остатки разума уходят на задний план, освобождая место для сумасшедших идей и хищного блеска бездонных темно-фиолетовых глаз. Расстояние сокращается. Последний рывок и.. .. душераздирающий крик насквозь пронзает гробовую тишину. Испуганные птицы слетают с веток, стремясь быстрее покинуть ставшее неспокойным место. Глаза широко распахнуты, ртом ловит воздух, стараясь отдышаться, будто только что погружался в воду по меньшей мере минуты на две. Он всё сидит в той же позе, только теперь действительно неподвижный, тело парализовало, конечности онемели в считанные секунды. На горле будто туго затянутая петля, мешающая нормально вдохнуть. Он смотрит на свою руку, она безвольно лежит на коленях, а сердце валяется рядом, всё больше тускнея. Мгновенье и фиолетовое свечение окончательно потухает, оставляя только тёмную оболочку. Так, значит, это правда. Его тело больше не является вместилищем. Теперь понятно, почему Яэ Мико так легко отдала ценнейший артефакт ему в руки в обмен на жизнь какого-то жалкого людишки. Это сердце он не может использовать как раньше. Эта хитрая лиса смогла его провести, сыграв на его чувствах, заставив поверить в то, что действительно есть возможность. А по итогу она просто хотела избавиться от него и заодно спасти жизнь тому мальчишке. Она обвела его вокруг пальца, и он этого так просто не оставит. В голове уже проскальзывает её испуганный образ, когда она увидит его живым и невредимым. А после будут только крики в агонии и теплая кровь, стекающая тонкими ручьями по лицу, ладоням и шеи. Но чтобы это произошло, ему нужно сначала хотя бы встать. Точнее, попробовать.. Подождя, пока хотя бы дыхание придет в норму, он пробует взаимодействовать с анемо Глазом Бога, оставшихся сил хватает только на один толчок, но этого достаточно, чтобы снять онемение, хоть и временно. Конечно, потом неправильное использование столь мощного артефакта, как сердце Бога скажется на его состоянии, но с этим он разберётся позже, сейчас надо доковылять до своего подземного убежища. Пытается встать, выходит, но ноги подкашиваются и он руками цепляется за береговые камни. Шершавая и остывшая в сумерках поверхность кажется раскаленной, по сравнению с его нынешней температурой тела. Ходячий труп. Подобрав с земли шляпу, Куникудзуси направляется по отмеченному пути.

***

В зарослях, среди деревьев Цуйхуа, находится этот злосчастный люк, к которому ему пришлось чесать минимум минут двадцать, с учётом того, что это самый кротчайший путь от его прошлого местоположения. Он дёргает за ручку, крышка не поддаётся. Превосходно, они его ещё и закрыли. Предусмотрительные. Нет, Скарамучча все понимает, безопасность и так далее, да и потом, у него есть ключи от всех дверей этого просторного.. подвала, но именно сейчас его раздражает даже это. А ведь он сам ушёл, никому не сказав, чтобы никто лишний раз не задавался вопросом. С облегченным вздохом он отыскивает в ткани хаори приличную связку ключей. Предвестник наизусть знает предназначение каждого из них, тут же находит нужный, вставляет в скважину, делает несколько оборотов, пока не слышит тихий щёлк. Крышка на автомате поднимается, пропуская хозяина "обители" внутрь. Взору открывается отвесная лестница, уходящая дальше в темноту. Ну, что поделать, это всего лишь черный вход, а не главный. Да, в общем, они мало чем отличаются. С горем пополам достигнув низа, он спрыгивает на пол, чувствуя себя, мягко говоря, нехорошо. Тёмный коридор, где только редкие светильники мелькают в этих непроглядных туннелях. Пустое пространство, такое же, как и его моральное состояние. Хочется просто развалиться прямо здесь, на полу и заснуть, но будет интересно, когда под утро тут пойдут его подчинённые и увидят своего начальника, распластавшегося в проходе. А ему для полного счастья не хватает только этого. Можно сказать, Скарамучче повезло, что все остальные обитатели секретной базы либо спят, либо на миссиях, и никому не представится возможность посмотреть на безжалостного и сильного босса в таком жалком состоянии. Сказитель проходит по старым доскам, и те жалобно скрипят под ногами. Он то и дело сворачивает и переступает через многочисленные ящики с незаконными товарами, которыми тут завалено всё до потолка. Предвестник специально не идёт по главному коридору, там бо́льший риск натолкнуться на вернувшегося с задания сотрудника или кого-нибудь похуже. Пробираться по служебному тоннелю, куда сбрасывают все новые поставки из самых разных уголков Тэйвата довольно проблематично, но другого выхода у него нет. И почему в схему строения не внесен персональный проход прямо к нему в комнату, о котором знал бы только он? Что за гении делали эти чертежи.. Наконец этот коридор заканчивается, и перед глазами предстаёт лестница во всём своём великолепии. М-да, удача сегодня явно повернута к нему другим местом, точно не лицом. Держась за перила, он переставляет ноги, мечтая, как уляжется на диван и заварит чай. Хотя, нет, на последний пункт ему не хватит сил. Просто развалиться на подушках и надеяться, что сможет выспаться хотя бы раз за эту вечность. Преодолев ступеньки, останавливается около двери и толкает её ногой, и та, на удивление, открывается. Он даже забыл её закрыть. В этом помещении нет ничего ценного, кроме большего ассортимента самых разных видов трав и ягод. Пусть и относительное богатство, но зато можно заваривать чай хоть с утра до вечера, всё необходимое для этого имеется. Сама же комната не отличается роскошью: небольшой стол в центре, пара стульев, постель, шкаф для одежды, в углу круглая мини-печь, ширма, за ней деревянный таз для купания. Словом, есть всё для комфортного времяпровождения имеется, но он никогда не появляется здесь с намерением просто отдохнуть, может придти сюда, когда захочет побыть наедине с самим собой или со своим безумием, которое, как почти осязаемая пелена отгораживает здравый рассудок, заставляя верить во что угодно, но только не в правду. В комнате темно, один светильник работает на всё помещение, да и то плохо, но для него этого вполне достаточно. Шляпа летит куда-то на пол, а сам плюхается на диван, даже не переодевшись. Он слишком устал, и даже не физическое состояние оказывает такое влияние, а моральное. Его надежда, его опора, его фундамент, всё это рухнуло в один миг, все его труды были напрасны. Внутри совершенно пусто, и это настолько мерзко, что хочется разорвать себя на части, убить эту ничтожную оболочку. В его комнате нет зеркал, он бы просто не вынес смотреть на себя, в отражении не достойный, не сильный, не безжалостный, там только жалкий, ничего не стоящий образ того, кем бы он хотел быть, и кем не стал. Нет души и сердца, вместо них осколки, раскиданные на трупах, плавающие в смертельном яде оскверненной грехами крови. Пусто, совершенно пусто. Только ненависть и боль удерживают на плаву, заполняют собой бездумное пространство, заставляют чувствовать себя живым. Бездушный взгляд устремляется на исцарапанную стену. Обои местами разодраны, и куски ткани безвольно свисают вниз, напоминая о сотнях моментах, где он блуждал на границе сознания, рискуя вот-вот сорваться вниз и пройтись стопами по острому лезвию ножа. Он убивает не щадя и не отказывая себе в удовольствии посмотреть на страшные мучения своих жертв, как они беспомощно хватаются за голову, как предсмертно хрипят, когда их выворачивает наизнанку, и когда тело извергает из себя собственные органы, и как звонко и приятно отдаётся в ушах омерзительный хруст переломанных костей. Людишки такие жалкие, они так отчаянно борятся за свою никчемную шкуру, за которую он бы не дал и единой моры. Это ничтожно, но дьявольски хорошо. Губы растягиваются в хищном оскале, в котором нет и намека на человечность, а темная радужка загорается кругами из тысячи холодных и безумных искр, стоит только убийственной игре элементов тронуть его запастья, плавно перетекая в ладонь, и стоит только приложить её к чужой шеи, ужасающе медленно и убийственно прорезая вспышками мягкую плоть, окрашивая всё в прекрасные бордовые тона и заполняя пустоту криками и ударами в приступах смертельной агонии. Запёкшеяся кровь на истерзанной стене. Он проваливается в неспокойный сон.

***

Время около трёх часов ночи, все нормальные люди сейчас спят, но Итэра это не касается, он идёт за очередным заданием к Катерине. Там снова что-то особенное и нереальное, но эти высказывания он благополучно проглатывает, они давно не играют для него роли. — ..Тогда я поручаю это тебе. Пожалуйста, будь осторожен. Это не простое задание, речь идёт о фатуи. —Хорошо,—простое слово, которым он привык заканчивать любые убеждения и диалоги, не несущие в себе нужной информации, избавляясь от лишней разговорной суеты. Катерина ставит отметку на карте, желает удачи, и Итэр уходит. Он уверен, что одержит победу, не позволит этим гадам пробраться в самые сокровенные тайны мироздания. Она сказала что это срочно, что ж, пусть так. Ускоренным шагом он добирается до Арауми. Ночной ветер ударяет прохладой в лицо, заставляя взбодриться и собрать силы. Оранжево-красные листья, сорванные с клёнов кружатся в танце и опадают на землю, вырисовывая на траве причудливые узоры. Восхитительная ночь, но от чего-то неспокойно, пока он идёт до места назначения, успевает по десять раз обернуться и разведать обстановку, даже Паймон не выдерживая такого контроля над ситуацией, одергивает Итэра от очередной попытки пробежаться чувством стихий по округе. Путешественник не протестует, но ощущение неосязаемой опасности преследует его до самого конца. Уже на месте, он чувствует неладное. На Арауми действительно неладно. Обнаглевшие фатуи вообще теряют всякую оставшуюся совесть, разгружая свои ящики прямо около разрыва корней Священной сакуры. Опасное взаимодействие с близкими повреждёнными артерериями может привести к неутешающим последствиям. К сожалению, этим гадам с Глазами Порчи ничего не будет, а вот тонкой нити природного баланса это нанесет серьезный урон, и ещё долго она будет восстанавливаться после этого. —Ой-ёй, глянь.. —Паймон смотрит удивлённо и испуганно, указывая рукой по правую сторону старых руин. Итэр вглядывается и вскоре замечает группу из трёх фатуи, несущих чем-то набитые мешки и складывающие их на крепкие телеги. Но не это главное, посреди всего движения, на камнях сидят двое, по видимому, мужчин, если лучше всмотреться, можно заметить в каких они скованных позах. Их руки туго затянуты. —Ну, чего ты ждёшь?! Надо идти, они в опасности!—визжит Паймон, не в силах смотреть на изодранные одежды и телесные раны этих несчастных. —Погоди.. —Итэр перебирается поближе к подозрительной компании, скрываясь за густыми зарослями кустов. —Что ты там увидеть хочешь? Их спасать надо,—взволнованно шепчет спутница, надеясь на благоразумие Путешественника. —Тихо,—путник, сохраняя невозмутимость, сгибается к земле, вслушиваясь в разговоры работников. — ..это последняя поставка. — ..что? Нет, должны быть ещё детали. —Если верить их словам,—фатуи машет рукой на запуганных и загнанных людей,— ..то больше нет. —Вранье!—разъяренный агент топает ногой, от чего бледные фигуры выжимаются в камни, будто желая слиться с ними. Он угрожающе подходит к связанным мужчинам, хватая одного за грудки и практически поднимая над землёй. —В игры играть вздумали?! Я вам покажу, если вы сейчас не скажете где-.. —П-прошу вас, это всё, что есть..—второй опасливо косится на бледнеющего напарника, которого в этот момент с силой шваркают о камень. Но он успевает увернуться и удар проходит не напрямую. —Ты следующий, если промолчишь, не надейся на лёгкую смерть. Наш босс с нас три шкуры сдерет, если мы хотя бы одну не досчитаем, а я не собираюсь рушить свою карьеру из-за каких-то недотёп вроде вас. Смысла дальше прятаться нет, и Итэр выскакивает из своего временного укрытия, сразу же накидываясь на ближне стоящего фатуи. Громкий крик и звук ударов отвлекают агента, и он оценив обстановку, тут же орёт: —НАПАДЕНИЕ! В тот же миг появляются остальные сотрудники, которых до этого момента почему-то не было видно. Итэр оценивает обстановку. Один против десяти. Что ж, все на равных. Воздух становится тяжелым от взаимодействия элементов, дыхательные пути забивает запахом гари, сражаться так трудно. Но когда его это останавливало? Первые пять ударов проходят на одном дыхании, вариация из слаженных поворотов и четких, пронизывающих атак бьёт по всем слабым местам противника и уже один застрельщик валяется на земле. Следующий стрелок, которого он так ненавидит, целитель и маг Цицинов, там за ними крио маг, по левую сторону гео застрельщик, по правую—двое электро с молотом и ещё несколько с такими же примитивными способностями. Но где тот агент? Итэр осматривается, параллельно отражая атаки, но не где не может отыскать его. Оглядывает камни—тех мужчин нет. Ясно, пока эти отвлекали, он взял и удрал вместе с похищенными. Путешественник понимает—каждая секунда на счету, времени разбираться с обыкновенными подчинёнными нет, нужно не упустить главную цель. —Итэр! Он побежал туда!—Паймон врывается в гущу сражения, как может, уклоняясь от атак и активно жестикулируя. Путешественник кивает, отбивая удары, он прорывается сквозь мешающих фатуи, нагоняя сбежавшего агента. А тот пристраивается в нише под отвесной скалой, и там же двое пленников. В руке у него заточенный кинжал, видимо, планирует избавиться от ненужных свидетелей, прежде чем сбежать. —Не так быстро,—Итэр выбивает клинок из рук, агент в свою очередь мечет в него кунай, который со свистом пролетает мимо уха, застревая в стене. Сражаться на узкой площади неудобно, учитывая, что тут же находятся невинные, которых без особых усилий может задеть. Итэр решает заканчивать, соединяя элементы дендро и электро, создавая реакцию и направляя поток в противника. Того сбивает с ног, воспользовавшись этим, путник подскакивает к нему и вонзает меч в шею, добивая вторым ударом. Не издав и предсмертного крика, бездыханное тело рушится на холодные камни, перекрашивая тёмно-серый в бордово-красный. Итэр подходит к зажатым фигурам, садится на корточки, заострённым концом аккуратно разрезая веревки на бледных запястьях. После ювелирной работы, он убирает меч и тот рассыпается в золотых искрах. —Как вы?—путник помогает спасённым встать, рассматривая их на наличие повреждений. В это время Паймон залетает в пещеру. —Ох, благодарю вас,—начинает один, складывая ладони в "молитвенном" жесте. —Не знаю, что было бы с нами, если бы вы не явились. Кхем, позвольте представиться, я Земин, а это мой товарищ и спутник в путешествиях—Донгэй. Названный пошатываясь, приподнимается, и если Земин почти не тронут, то у Донгэя рядом с виском красное пятно, и тонкая струя стекает на шею, ещё больше пачкая изодранный воротник, а на штанине темная клякса, да и стоять ему трудно. Это его ударили о камень и, видимо, он принимал на себя бо́льшую часть пыток. —Мы учёные из Сумеру. Благодарю вас за то, что вы сделали,—отзывается Донгэй, в отличие от Земина, он, похоже, больше подготовлен физически. —Из Сумеру, но.. Что вы делаете здесь, в Инадзуме?—спрашивает Паймон, недоуменно хлопая глазами. —На изучении, у нас есть приглашение от влиятельного господина Камисато Аято. К сожалению, документов мы при себе не имеем, но он знает нас в лицо. —Как странно.. Аято что-то не упоминал своих знакомых из Сумеру. Как думаешь, они не врут?—шепотом спрашивает Паймон. —Не знаю, но их одежда действительно похожа на ту, что носят учёные из Академии,—задумчиво отвечает Итэр. —Да, и потом, откуда нам знать про связи Камисато? И в любом случае, они ранены, лучше отвести их в храм Накурами, это самое близкое место где им могут оказать помощь. —Да.. Паймон, думает, ты прав. Но мы ещё вернёмся к этому. —Конечно. —Вы сможете идти, Донгэй?—обращается Путешественник к раненому. —Да, не переживайте, меня так просто не взять,—шутливо отвечает учёный, и тут же зажмуривается, стоит только сделать ему шаг. —Нет, друг, так не пойдет, дай помогу,—Земин закидывает руку товарища себе на плечо, ободряюще улыбаясь, и получая лёгкую улыбку в ответ. —Направляемся в храм Наруками, там я представлю вас жрицам, они окажут необходимую помощь,—произносит Итэр, медленным шагом уходя вперёд.

***

Дорога по ступеням до главного входа, с учётом поврежденной ноги Донгэя, занимает не так уж много времени, и уже через минуту они проходят через арку, оказываясь на территории храма. Священная сакура переливается нежно-сиреневыми оттенками, а над горой сияет луна. Светильники вдоль тропы освещают путь до служебных домов жриц. Возможно, они уже в городе, но есть и те, кто ночует здесь, так что надежда, что кто-то отзовётся, не угасает. Итэр заходит на крыльцо, стуча в дверь первого попавшегося дома. Раз, два, никто не открывает. Ждёт ещё минуту, снова стучит, ответа нет. И вот он уже хочет уйти, как вдруг раздается щелчок, и дверь сдвигается в сторону, а на пороге появляется в лёгком домашнем халате госпожа Яэ, собственной персоной. —Ммм, кого тут принесло?—Мико прячет зевок за широким рукавом и переводит взгляд на виновника прерванного сна. —Итэр..?—на лице лисицы проскальзывает удивление. —Что ты тут делаешь? Разве дети не должны сейчас лежать в кровати?—кицунэ улыбается, но с этим глаза её выражают любопытство. Хоть и нагло разбудили, но ей так же и интересно, зачем это понадобилось именно Итэру, да ещё в такой ранний час, когда тонкая полоска горизонта только-только начинает светлеть. —Прости, что разбудил, но на то есть причина,—Итэр указывает на двух мужчин за собой, —Эти двое учёные из Сумеру прибылы к господину Камисато, но по дороге на них напали фатуи и отобрали документы, и ещё избили,—Путешественник намеренно не говорит о всяких неизвестных поставках и тех странных мешках на телегах, с этим он разберётся сам. Позже он ещё это выяснит. —Ох, вот как, бедняги, —Яэ театрально прицокивает и хмурится, изображая чистое сочувствие,—Ну, ничего, прошу, проходите, я-то о вас позабочусь,—Мико даже не пытается скрыть лисью улыбку, но несмотря на её характер, Итэр может быть спокоен, с ней они точно будут в безопасности. —А, и раз ты здесь, не хочешь-ли зайти на чашечку чая?—вежливо спрашивает кицунэ, а глаза её так и сверкают азартом, и она даже не сомневается в том, что Итэр согласиться. —Нет, спасибо, я должен закончить одно дело, прости,—увы, но он вынужден ей отказать. Лицо Мико на мгновенье мрачнеет, но уже через секунду её лицо снова скрашивает непринуждённая улыбка. —О, конечно, я понимаю, но не забудь прийти ко мне в следующей раз. —Разумеется. Яэ исчезает за дверью, и в этот момент появляется спутница. —Ух, эта Мико! Но хорошо, что она просто согласилась, а то Паймон уже думала, переоденет нас в жриц и заставит ступени подметать от самого подножья горы,—консерва скрещивает руки на груди, задрав подбородок. —"Нас"? —Ну.. эм,—она теряется в словах,—хорошо, "тебя"! —Вот так-то. Тебя, Паймон, всё равно не заставишь что-либо делать. —Эй! Да ты.. Пф, ладно, неважно. Есть задание, не забыл? Нужно снова спуститься и выяснить, что эти фатуи замышляли. —Ты права, но, скорее всего, они уже ушли,—Итэр вновь принимает серьёзный вид, задумываясь. —Может и так, но проверить всё равно надо. Помнишь, они таскали какие-то мешки? Так, вот, Паймон думает, они бы не успели сейчас перетащить все. Мы должны выяснить что в них находится. —Действительно, и с каких пор ты стала такой сообразительной? —Эй! Паймон всегда была умной, это ты просто отупел!

***

—Это что.. Части механизмов?—консерва недоуменно косится на содержимое мешков. Как и ожидалось, когда они спустились, фатуи тут уже не было, но зато свое добро они забрать не успели. —Похоже.. Смотри, тут устройство хаоса и ещё.. —Итэр заглядывает в соседний мешок, и там тоже ржавые железки и даже некоторые новые детали для роботов. —Но зачем им они понадобились в таком количестве? И какое отношение к этому имеют те учёные? —Мм, когда-то в Сумеру механизмов было в избытке, но потом Академия исключила производство роботов и теперь старых, никому ненужных железных обломков там хоть в море выбрасывай. —Хорошо, но Паймон всё равно не понимает.. Ведь, Сумеру находится ещё дальше от Инадзумы, чем Ли Юэ и получается, они должны были доставлять материалы по судам, больше никак и тогда.. —Очень странно, выходит. Тогда получается, у них вполне могла быть договоренность, но что-то пошло не так, из-за чего одна сторона оказалась в плену у другой. —В любом случае, всё с этими "учёными" понятно! Они плохие, раз заключают какие-то незаконные контракты с фатуи! —Они ещё говорили про своего босса. —О, да, точно. Но ты же не думаешь, что это..? —Да. —Нет, только не говори, что хочешь пойти туда ещё раз! Наше прошлое посещение этого жуткого места окончилось бы очень плачевно, если бы не появилась Мико! —Знаю, но на этот раз я буду бдителен и осторожен. Теперь я знаю что там может меня ждать. —Но в прошлый раз ты там чуть не погиб! —Я должен. Не могу это так просто оставить. —Ничего ты не должен! Твоя жизнь важнее! —Ты же понимаешь, что не сможешь переубедить меня?—Итэр смеривает её тяжёлым взглядом, в нем скоплена уверенность и капля вины. Ему приятно, но в тоже время он не хочет, чтобы о нём кто-то волновался. —Да ты! Ты.. Аргх, ладно! Делай что хочешь, Паймон тебя предупредила,—спутница изображает злость, но видно, что ей правда небезразлична судьба своего "компаньона". —Ты переживаешь, потому что если я умру, некому будет готовить тебе на завтрак цыпленка в медовом соусе?—Итэр имитирует лёгкий смешок для более эффективного разбавления накаляющейся обстановки, но замолкает, когда видит с какой печалью на него смотрит консерва. —Ничего ты не понимаешь. Итэру на это нечего добавить, такой серьёзности он может ожидать от кого угодно, но только не от Паймон. —Я иду сейчас,—наконец произносит Путешественник спустя затянутую паузу. Его голос спокойный, но полный уверенности. Он не сомневается ни на долю секунды. Спутница молчит. —Паймон? —С тобой. Путешественник улыбается, но она не отвечает ему тем же и это сильно давит на сердце. Но он не поменяет своего решения.

***

—Это точно вход?—Паймон недоверчиво осматривает подсобное помещение и люк в стене. —Уверен, нам сюда. —Хорошо, но только помни.. —Знаю,—Итэр одаривает её уверенным взглядом, и спутнице остаётся только вздохнуть и следовать за ним по темному коридору. На протяжении пути им не попадаются фатуи, и это кажется чем-то из ряда вон выходящим. —Странно. —Очень,—подтверждает Паймон. —Но, может, их тут быть и не должно. В смысле.. Когда мы тут были в первый раз, они тоже попадались только в некоторых местах. —Может, но в прошлый раз они, похоже, заранее знали о нашем визите и расставили охрану в определенном порядке, а сейчас,—Итэр оглядывает помещение, —вполне возможно, что мы произведем эффект неожиданности. —Паймон надеется, что твои слова окажутся правдой, и это не очередная ловушка. Путешественник это ни как не комментирует, продолжая идти вперёд. Он прекрасно помнит маршрут и знает, где находится тот самый проклятый зал, где его чуть не убило. Своей ошибки он не повторит. Сворачивая налево, он замечает в проходе силуэт, и мигом прячется за стенку, рассматривая движущуюся фигуру. По очертанием понятно, что это обычный застрельщик. Подождав, пока он уйдет, Итэр тихо пробирается дальше, настороженно оглядываясь по сторонам и иногда рассматривая стены и пол чувством стихий. И он может облегчённо выдохнуть, ведь никаких следов мертвых останков тут нет. Получается, это отрава из гнева Богов есть не везде, а только в определенных местах и это действительно хорошо, по крайней мере теперь ему не нужно постоянно напоминать себе о самоконтроле. —Как думаешь, Скарамучча правда здесь? —Сейчас это и выясним. —Что? А.. Итэр хватает Паймон за руку и скрывается вместе с ней за бочками, и очень вовремя, ведь именно в этот момент в проходе показывается чем-то озабоченная маг Цицинов. —Думаешь, она может знать? Но если напасть, это привлечет других, мы ведь хотели остаться незамеченными?—шепотом спрашивает Паймон. —Плутать по этим коридорам ещё более безрассудно. —Безрассудно было вообще соваться сюда.. —хмуро и тихо бурчит себе под нос спутница. Итэр выдыхает, используя свою новую и очень удобную реакцию дендро и электро. Она парализует в момент и это даже слишком хорошо, ещё бы к ней пиро.. Ну, ничего, когда пойдет в Натлан, обязательно заполучит частицу силы его Архонта. Зеленая горошина, похожая на что-то среднее между яблоком и сердцем, бесшумно подкатывается к ногам противника, а за ней следует яркая вспышка над потолком, пронизывающая каждую клеточку. "Бутонизация" выполняет свою работу, тело парализует от силы лишь на секунду, но этого хватает чтобы воспользоваться мечом и добить быстрыми ударами. Эта слабая, её было легко победить, но зато он лишний раз убеждается, что их тут точно никто не ждёт. Это сыграет им на руку. Итэр склоняется над трупом, шарясь по карманам и.. О, чудо! Какой-то свёрток. —Ого, ты что-то нашёл! Дай глянуть. Путешественник разворачивает лист и видит схему, оформленные линиями коридоры, помещения и их расположение. —Нам здорово повезло! —Что-то мне подсказывает, что такие карты есть у многих. —Хм, Паймон не знает, но.. Как нам определить, где мы находимся? —Думаю, это,—Итэр тыкает пальцем в одно место из сплетенных тоннелей. —Допустим, а что вот это?—спутница указывает на помеченные фиолетовым линии по контуру наброска одного из пространств. —Оно отличается от других, думаю, стоит проверить, всё равно не знаем куда идти,—свернув карту он засовывает её к себе в рюкзак. —Стой, а что делать с телом? Если тут пойдут фатуи, то.. —Пускай лежит, нам всё равно не куда его деть, и лучше поспешить, мы и так много времени теряем. Неуверенно кивнув, Паймон поспевает за путником. На самом деле её настораживает такой настрой, никогда ещё он не был таким легкомысленным, всегда любил сначала поразмышлять и просчитать все доступные варианты, а сейчас.. Итэром же двигает ненависть и незаконченное сражение. Ему нужен реванш, ему просто жизненно необходимо поставить на колени того, кого не смог одолеть ранее. А Скарамучча мало того, что появляется и постоянно играется, издевается, танцует на нервах, так ещё и имеет дополнительные козыри в рукаве помимо этого. Ещё тогда, когда он услышал сорванные с уст агента слова о неком "боссе", он понял: это его шанс и его нельзя упустить. Ему до дури охото стереть эту наглую и самодовольную ухмылку с этой морды, слишком высоко ставившую себя в обществе, надевая при этом сандалии с каблуком, чтобы казаться выше при своем-то росте. Его бесит в Сказителе всё, начиная от поганных мыслей, заканчивая длинным языком, который пора бы подрезать, раз сам не может с ним справиться. И ему сейчас плевать на всё, он ворвётся к нему в покои, сдерет с него эту отвратительную маску превосходства и оголит ничтожное нутро. Путешественник уверен, Скарамучча считает себя таким, бесполезным и жалким, а его ядовитость и острота лишь являются защитной реакцией. Но в этот раз он не сможет воспользоваться этим щитом. Итэр готов отдать хоть все свои силы, только бы раскрыть эту мягкую и уязвимую сердцевину, чтобы раздавить. В нём кипит злая уверенность. И, наверно, сами демоны, живущие в этих стенах позавидовали бы его гневу.

***

Доброе утро Скарамуччи начинается с головной боли и засухи в горле. С трудом разлепив веки, он прогибается в спине, слыша, как хрустят позвонки. Он бросает взгляд на одиноко висящие посреди голой стены часы. Пять часов, равновато, но больше поспать у него не выйдет. Попытавшись встать, он спотыкается о свою же шляпу. Выругавшись, Сказитель придирчиво осматривает свое спальное место: полностью взъерошенное с скомканными простынями и одеялом, будто на нём прыгали бакэ-дануки. Он подходит к столу, берет кружку, плескает в неё воды из кувшина и подносит к сухим губам, жадно глотая, будто умирающий в пустыне. Горло отзывается режущей болью, и скривившись, Скарамучча усаживается обратно на постель. Предвестник нащупывает выпирающий в кармане хаори сердце Бога и с неким трепетом достаёт его. Если он всё ещё черный.. Но нет, артефакт вновь переливается лиловым сиянием, что не может не радовать. Значит, не всё ещё потеряно. Но сейчас, к сожалению, он не готов проводить ещё один эксперимент над собой. Нужно восстановиться. Подогрев воду на углях он разбавляет её холодной и умывает лицо, чтобы хоть немного прийти в себя. Поставив чайник закипать, Сказитель с спокойной душой откидывается обратно на диван. Сегодня он не планирует выходить за пределы своей комнаты, пускай подчинённые отдохнут немного от его приказов, а он пока сможет понаслаждаться уединением и тишиной. Он прикрывает глаза, растянувшись на постеле, и кажется всё, покой и расслабление, но как бы не так, всю идиллию прерывает громкий стук в дверь. Чт.. Кого там принесло? Скарамучча лениво встаёт с кровати, подходя к двери, но тут же напряжённо замирает, как только до ушей доносится пронзающий крик и неразборчивые слова. Что за..?! Сказитель успевает только отскочить от двери, когда та неожиданно распахивается и на пороге появляется парень с косой и окровавленным мечом в руке. Куникудзуси шире распахивает глаза, видя неожиданного гостя у себя в покоях. Он оценивающе пробегается взглядом по его внешнему виду, подмечая стальной блеск в янтарной радужке и весь его взлохмаченный и сердитый образ, и Скарамучча просто не может сдержать ухмылки. —Ну, надо же, какие гости! Большая честь увидеть тебя снова,—сарказм из Сказителя так и прёт. —Чем же я могу помочь в этот раз? Вместо ответа Итэр хватает его за отворот, прижимая к стене и подставляя к горлу меч. —Думаю, ты догадываешься, зачем я здесь—он не повышает тона, но голос ощутимо источает угрозу. —Оу, полегче,—ухмылка скрашивает его лицо, он не принимает попыток сопротивляться, но и отвечать не торопиться. —Позволь, я правда не знаю о чем речь,—все так же ухмыляясь произносит Сказитель, но он слышит свой охрипший голос, да и вид у него наверняка не слишком презентабельный. Он буквально выдавливает из себя этот яд, только бы не показать, что его застали врасплох. —Может, сначала хотя бы отпустишь? И мы поговорим на равных. —Я не собираюсь играть тут с тобой, говори прямо или я.. —Пф, а то что? Что ты можешь мне сделать?—оскал становится шире. Да, определенно, сейчас Итэр может много чего сделать, но он не покажет свою слабину перед ним. Куникудзуси в весьма невыгодном положении, физическое состояние подкашивается, а тут ещё и Путешественник объявился, но он никому не позволит стоять над ним. Он всегда находит выход, он столько препятствий сломал, и чтобы какой-то мальчишка смог его одолеть после всего, через что ему пришлось пройти, этого он не допустит. А Итэр все молчит, испепеляя взглядом. Его злость как особенное блюдо на царском застолье, это что-то невероятное, что-то по настоящему стоящее. Скарамучча умеет злить других и действовать на нервы, ведь потому ему и дали имя "Сказитель" за его длинный и острый язык, который он при всём желании не может держать при себе. Но именно гнев Итэра ассоциируется с чем-то дорогим, чего не так-то просто добиться, а когда всё же увидишь, хочется наслаждаться им, выпить до последней капли и ещё долго вспоминать тот превосходный вкус, который он никогда не забудет. До безумия приятно видеть искаженное злобой лицо. О, как жаль, что сейчас он не может воспользоваться демонами из мертвых останков Богов, те с огромнейшим удовольствием полакомились бы драгоценным "блюдом". Но может, это даже к лучшему? Сейчас только он, как вампир, высасывает всю его негативную энергию. Хочется спровоцировать, хочется больше его злобы —Чего молчишь, сказать нечего?—Скарамучча возвращается в свой обычный ехидный образ. Конечно, фраза довольно банальна, но не исключено, что это тоже может оказать хорошее влияние. В любом случае, даже если ему не хватит сил, чтобы воспользоваться катализатором, Итэру не выиграть эту битву. —Кто ж тебя так потрепал?—Путешественник игнорирует вопрос, перенимая "эстафету" и в свою очередь едко спрашивая, осматривая его. Выглядит измученным, да и голос не такой плавный и переливающийся каким был в прошлый раз. Его идеальная, кукольная внешность и молочная кожа испорчены нездоровой бледностью и синяками под глазами. —С каких пор тебя это стало волновать, разве ты не убить меня пришел?—Скарамучча хмыкает, выгибая бровь. Его, кажется, вообще не напрягает сложившаяся ситуация и тот факт, что сейчас к его горлу прижимают заточенную сталь. В этот момент сердце Итэра пропускает удар. Как он..? —Я пришёл за информацией о фатуи и их незаконных поставках деталей из Сумеру. Ты мне не интересен,—отчеканивает путник. Конечно, за этим тоже, но главной целью было не это. Чертов Сказитель, откуда он такой догадливый. —В таком случае скажи, откуда в тебе сейчас столько злобы?—Скарамучча знает ответ, знает, как он жаждет его смерти. Пусть позлится, пусть подарит ему это зрелище, достойное первых рядов. У Итэра сводит зубы, он сдерживает себя от рвущего на части желания отделить эту шею от головы, в которой столько тьмы, столько поганных мыслей, столько лжи и путаницы, столько безумия и нет ни капли любви. И вроде, Скарамучча ничего такого не говорит, но для него эти слова как насмешки, удары плетью по всем его принципам и достоинствам, ведь он помнит каждое слово, которое он произносил во время их встреч, пусть их и было ничтожно мало, но за это время проведенное с ним, он понял, какой хаос творится у него в сознании. Он знает историю "брошенной куклы", он понимает, как тяжко ему приходится, но даже так он не может пожалеть его, посочувствовать, он ненавидит его. Ничтожество. Только эта мысль всплывает, когда Итэр смотрит на него, на эти темные глаза, утратившие понятие жизни, на эту злую усмешку, которой он прикрывает всю свою внутреннюю боль. Он копит в себе ненависть на весь мир и бегает в поисках источников силы, наивно полагая, что это поможет обрести ему смысл. И это вызывает лишь отвращение. Итэру не хватает воли, чтобы посочувствовать ему.