Кровь на разбитом зеркале

— Помогите.. М-монстр! Монстр! — раздается истошный вопль женщины. Юноша, стоявший в нескольких метрах от источника звука, резко оборачивается, с опаской оглядываясь по сторонам. — Да-да, это он! Госпожа, отойдите от него! — раздается мужской голос. Женщина, спотыкаясь, бежит и прячется за крепкой спиной мужчины. Тот, вооружившись граблями, смотрит угрожающе и зло. Юноша, оставшийся один, в растерянности продолжает озираться. Вскоре он замечает, что людей становится больше и все они кричат о каком-то монстре. Только он, юноша в светлых одеждах, продолжает стоять и осматриваться, от нервозности наматывая на пальцы пряди волос. Он один не видит монстра. И тут резкая боль. Тело сводит судорогой. Вскрик. Юноша падает на колени и хватается за голову. Пальцы нащупывают что-то липкое и тёплое. А затем раздается глухой стук. Разлепив влажные веки, он видит у своих ног окровавленный камень. Ещё удар. Теперь по костяшкам пальцев. Сдавленный стон рвется из горла. Омерзительный хруст, и кисть безвольно повисает, словно чужая. Голова ужасно болит. Что происходит? Почему, почему кругом все так громко.. Кричат. Кричат, кричат и кричат. И новая боль. Одна вспышка за другой. Пошатнувшись, ему удается подняться. Все голоса сразу стихают. Где же этот монстр? Люди напуганы, им нужно помочь. Точно. Нужно.. нужно помочь. Им ведь так страшно. Глаза щипит, перед взором лишь красная пелена. Он вытирает лицо рукавом, чтобы наконец посмотреть, что же так пугает их. И видит лишь людей. Так много. Они сомкнулись кольцом. Они давят. Их крики ещё громче предыдущих. Растерянный и раненый юноша не понимает, что происходит. Пока страшное осознание не приходит к нему. Все эти люди.. — Монстр! ..куда.. — Чудовище! ..они все.. — Прочь! ..смотрят? Все их взгляды. Злобные, ненавистные, угрожающие. Взгляды нескольких десятков людей. Все они направлены лишь на него одного. И новый камень, летящий в него, только подтверждает догадку. Нет смысла пытаться найти монстра, о котором все говорят. Стоит лишь посмотреть в лужу на дороге. Лужу, чья дождевая вода окрасилась кровью. На ней расплываются круги. Крупные горячие слезы льются из синих глаз, скатываются по щекам и падают вниз. Никакие слова больше не нужны. — Пожалуйста.. хватит.. — тихий шепот никто не услышит. Никто не услышит и душераздирающий крик. Ведь все прогоняют ужасного монстра. И он убегает. Убегает из родной деревни, в которой провёл целых несколько лет. Со слезами на глазах проклинает весь мир. Злость раздирает его, ведь в глубине души он знает: Виноват лишь я.

***

Скарамучча просыпается в холодном поту, жмурясь и пытаясь разлепить влажные веки. Он поднимается на локтях, чувствуя, что температура вокруг упала ещё ниже. Холодно. Он понимает, что ничем не накрыт. Маленькая мерзавка консерва замоталась в рулет из двух теплых одеял и сдвинулась в край палатки, храпя на всю пустыню. Он смеривает её уничтожающим взглядом, но не лезет отбирать одеяло. Незачем, всё равно уснуть у него не выйдет, а мороз в пустыне не такой уж страшный. Это не Снежная, — хмыкает себе под нос. Но всё же неприятно. От скуки осмотревшись по сторонам, он вспоминает об Итэре. Он же там, на улице, не спит и дежурит. Он встаёт на ноги с осознанием того, как же сильно устал. Энергия, потраченная за день, совсем не восстановилась. Ощущение, будто сон постепенно уничтожает его изнутри. Глубокая ночь. Горит костер, но Итэра нигде не видно. Здесь рюкзак. Он никуда надолго не уходит без него, значит, скоро вернётся. Пламя согревает. Он ложится на холодный песок и прикрывает глаза. Проходит время. Десять минут, двадцать и ещё, ещё. Он успевает задремать, когда сознание прорезает голос. — Скар? Скар! Ты слышишь меня? Скарамучча хмурится, открывая глаза. Итэр перед ним на коленях, ладонью трогает его лоб. — Эй, — он отводит от себя руку, — чего разорался? Я в порядке. — Мы уже проходили подобное, — в его тоне угадывается недовольство, и Скарамучча невольно вспоминает. Какой же он, должно быть, жалкий, — ты выглядишь неважно. Что с тобой? — Зато ты у нас красавец, — Куникудзуси возмущённо фыркает, — говорю же, всё в порядке. Не смотря на упрёки и ворчание, Итэр помогает ему подняться, стряхивает песок с одежды и смотрит внимательно. — Тебе нужны силы. Может, поешь? — в ответ на это он получает утомленный, скучающий взор. — Сколько раз тебе повторять: я не нуждаюсь в еде. Оставь свои попытки накормить меня. — Конечно.. Но завтрак всё равно нужно готовить. Будет новое блюдо, и я бы хотел, чтобы ты попробовал. Твоя оценка важна, — Итэр поднимает уголки губ в лёгкой улыбке, смотря в глаза открыто и непринужденно. Куникудзуси подозрительно прищуривается, ища в нём подвох или хотя бы намёк на него. — Ладно. Посмотрим, что у тебя выйдет, — отмахивается он. Обрадованный Путешественник приступает к делу. На толстом бревне упавшей пальмы он раскладывает продукты. Скарамучча садится рядом, подперев щёку рукой с нарочито скучающим видом, на самом же деле со скрытой заинтересованностью наблюдая за процессом. Все движения Итэра лёгкие, чёткие и лишенные нервозности. Он умело обращается с ножом. Просто смотреть уже удовольствие. В душе Скарамучча его хвалит, внешне же только показательно пыхтит и отводит взгляд. Засмотревшись, он вдруг вспоминает кое-что. — А сколько времени? — Три часа, — прилетает ровный ответ. — И почему же ты не разбудил меня? — он хмурится. Ему непонятно такое поведение. Итэр оставил его спокойно спать, а сам пошел дежурить, продержавшись до трёх и, похоже, не думая идти и будить. Не размышляя, Итэр отвечает: — Ты так сладко спал и обнимал во сне Паймон, словно плюшевую игрушку. Ну разве я мог? Куникудзуси, не ожидавший подобного, тут же вспыхивает, произнеся угрожающе-спокойным тоном: — Только попробуй рассказать ей об этом. Итэр подавляет в себе порыв рассмеяться, пока Скарамучча пилит его своим убийственным взглядом. Откашлявшись, Путешественник примирительно отвечает: — Ладно, ладно. Молчу. Я просто не хочу спать. ..в последнее время слишком много мыслей. Сказитель, воспользовавшись заминкой, незаметно стаскивает кусочек закатника с доски и с самым непринуждённым видом заявляет: — А если я захочу напасть, как ты будешь отбиваться в полусонном состоянии? М? Путешественник, не отвлекаясь от нарезки, произносит: — Ты так часто говоришь об этом. Не надоело? — в этот момент он заканчивает с закатниками и складывает горсть долек в миску, подмечая, что после этих слов Скарамучча подозрительно затихает. Не придав этому особого значения, он продолжает делать своё дело. И вдруг пальцы, сжимающие рукоять ножа, слабеют. Путешественник в растерянности хлопает ресницами, не понимая, что происходит, и уже через секунду обнаруживает, что ножа в руке нет. Он напрягается всем существом, рука на рефлексе делает взмах, чтобы обнажить меч, и тут в лицо ему прилетает холодный поток ветра. Скарамучча с ухмылкой стоит прямо перед ним и вертит в руке нож, а на пальцах у него ощущается энергия Анемо. Итэр в замешательстве поворачивается к нему. — Что ты делаешь? — взгляд со спокойного меняется на настороженный. — Я тут подумал и пришёл к выводу, что действительно слишком часто говорю это. Почему бы не перейти к действиям? — Скарамучча недобро усмехается и направляет на него нож, а энергией Анемо на другой руке формирует сферу. Не успевает он произнести эти слова, как Итэр, доведенный до грани, тут же обнажает меч. Неизвестно, что двигает им в этот момент. Сам Итэр не знает. Мозг будто отключается. Он чувствует опасность от того, кто стоит рядом с ним. Взмах. Перед глазами проносятся картинки одна за другой. Скарамучча не понимает, что происходит. Он явно не ожидал, что его слова воспримут всерьёз. Он теряет способность мыслить, тело двигается само по себе, уже отработав все доступные боевые искусства, и только благодаря этому лезвие пролетает мимо него буквально в паре миллиметров. Он останавливается, потрясённый произошедшим. Чувство, будто рядом разбили стекло. Тишина, покой и вдруг резко такой противный звук. Внутри Куклы что-то ломается с омерзительным треском. Что? Хах. Так просто?.. — осознавая это, он не чувствует ничего. Только пустота. Он не готовится уворачиваться от следующей атаки. В эту самую секунду. Даже злость покидает его. Итэр тоже останавливается, всматривается потеряно в лицо напротив. Ничего. Ни единой эмоции, а глаза пусты как зеркала, в которых он видит своё отражение. Осознание к нему приходит слишком поздно. Куникудзуси лишь пошутил, а он в самом деле чуть-ли не ранил его. Путешественник тут же убирает меч, испытывая невероятный стыд. — Прости, прости, пожалуйста, я не.. Скарамучча не двигается, губы пересыхают. — Всё в порядке, — он удивляется тому, как ровно звучит собственный голос, — ты действовал на рефлексах, это похвально. Любой бы на твоём месте поступил так же. Да, любой. Но так хотелось, чтобы это был не ты. — Но я.. я не хотел, — вздохнув и совсем поникнув, отвечает Итэр. Кажется, ему действительно жаль. Но для Скарамуччи это ничего не значит. Почему так невыносимо, почему так пусто? Если он сам всегда говорил Итэру, что он ему не друг, если он сам всегда пытался убедить его в своей агрессии, почему в итоге.. Ему больно, когда тот снова направил меч? Какая же глупая, нелепая ситуация, но внутри.. Внутри лишь раздирающая, всепоглощающая пустота. — Ты боишься меня. И правильно делаешь. Ведь кто знает, что я могу предпринять в следующий раз, — он усмехается, желая поскорее разрядить обстановку. Видеть такого Итэра.. неприятно, — и кстати, твоя подружка, стащившая у меня одеяла, сейчас преспокойненько дрыхнет и видит десятый сон. Почему бы тебе не последовать её примеру? — Да, ты прав, мне действительно стоит поспать.. — Итэр прикладывает руку ко лбу, потирая пальцами переносицу. — Тогда иди. Я подежурю. — Спокойной ночи. — Спокойной. Итэр уходит, а Скарамучча остаётся стоять и, не мигая, смотреть перед собой. Он не двигается, ни звука не издаёт, а внутри рвёт и мечет от сложившейся ситуации. Он чувствует себя зверем в клетке. Хочется впиться в кожу, содрать до крови, вырвать волосы, взять лезвие, разорвать себя на части. Сделать хоть что-то. Но он вовремя себя останавливает. Это же всего лишь небольшое недопонимание. Плевать, что его в самом деле чуть-ли не ранили. Итэр просто слишком устал. И как он там говорил? Нужно отвлечься.. Взгляд цепляется за оставленные продукты и кухонные приспособления. Это именно то, что ему нужно сейчас. Он поднимает брошенный нож и тщательно оттирает его от песка и грязи. Немного погодя, смахивает в сторону нарезанные закатники. Они слишком сладкие. Он понятия не имеет, что хотел приготовить Итэр, и потому сделает своё. Внимание переключается на рюкзак Путешественника. Копаться в чужих вещах плохо, но Итэр не будет против, если это в благих целях. Открыв, Скарамучча тяжело вздыхает. Как он и думал, внутри полный бардак. Приходится набраться терпения, чтобы начать вытаскивать всё по очереди в надежде найти нужное. Чего там только нет.. Умаявшись с этим занятием, Куникудзуси с облегчением достает соль, затем пачку риса и охапку морских водорослей в пакете. Ещё через некоторое время находит коробку довольно хорошего чая. Только не может найти главного — угрей. Провозившись по меньшей мере минут десять, он достает и их. Но не успевает обрадоваться, как тут же в голову простреливает осознание, что сейчас всё, что он достал, придется складывать обратно.. Голова идёт кругом, но он упорно пытается всё разложить по отсекам. Более-менее удовлетворившись результатом, наконец оставляет рюкзак в покое и приступает к делу. Готовка занимает около часа. Много возни с угрями. Но не столько мороки с ними, сколько с рисом, чтобы добиться от него нужного вкуса. Ещё и главное не пересолить. Но это расслабляет, помогает откинуть навязчивые мысли, сосредотачивая всё своё внимание на огне под котелком. Хотя внутри всё та же пустота, а на языке привкус горечи. А ведь только казалось, что всё стало хорошо. Итэр.. Что ты делаешь со мной? Он заканчивает к пяти часам и на то бревно, что является своеобразным столом, ставит две чашки восхитительно пахнущего "чая", заваренного на рисе и унаги. Завтрак готов. Но не смотря на безупречный вид и аромат, самого Сказителя результат не радует. Его лицо мрачно. Кажется, будто всё не то, только продукты перевёл. Руки так и чешутся взять и вылить, но он вовремя себя останавливает, говоря себе, что это скоро пройдёт. Совершенно опустошенный, он приваливается к жёсткой коре пальмы и засыпает.

***

Сон не длится долго. Час от силы. Но когда просыпается, он не чувствует холода. Наоборот, тепло. Как странно, жара ведь ещё не должна была наступить. Он открывает глаза и пытается пошевелиться, но чувствует что-то на себе. На ощупь определяет, что это что-то мягкое. Плед. Итэр не забыл про него. Он сожалеет. Но легче ли от этого? Слухом ловит приближающиеся шаги. Подошедший останавливается рядом. Скарамучча уверен, что это он. Просто чувствует и не знает, стоит ли ему поприветствовать или же притвориться спящим. Но вдруг Итэр сам начинает говорить. — Знаю, что не спишь. Хотел сказать, что блюдо, которое ты приготовил, просто восхитительно. Паймон даже проснулась ради того, чтобы попробовать, — Скарамучча открывает глаза, смотрит на эту лучезарную улыбку, и всё внутри переворачивается от того, насколько она красива. Искренняя ли — уже другой вопрос. Вряд-ли Итэр так просто отпустил вчерашнее. Но размышлять над этим нет желания. Он смотрит нечитаемо, в какой степени равнодушно, но когда звучат следующие слова, его лицо резко мрачнеет: — вкуса изысканнее не бывает. Как тебе это удалось? Научишь так же? Научить? Серьезно? Скарамучча делает вид, что не слышал этого. — Ты всё? Тогда быстро иди мыть посуду, — он встаёт, натягивая на плечи сползающий плед. — Я был бы рад получить от тебя пару уроков кулинарии, — Куникудзуси передёргивает плечом. Путешественник слишком радостный даже для самого себя, будто этим он пытается что-то скрыть, — но как хочешь, конечно. Вся посуда помыта. И, кстати, спасибо за то, что разложил всё в моём рюкзаке. Так теперь гораздо проще.. Скарамучча хмыкает. — Кто-то должен был это сделать. Насчёт готовки я подумаю. Если у меня будет настроение. Итэр не даёт своей улыбке сползти. Он начинает говорить что-то о еде, блюдах, кухнях разных стран. О чём угодно, только не о том, что произошло вчера. Скарамучча понимает это и подключается к обсуждению, чувствуя себя тем самым закатником под острым ножом.

***

— Красиво, — выносит вердикт Итэр, смотря на открывающиеся водные просторы и возвышающуюся башню, по бокам от которой льются и бурлят водопады. Он стоит на краю обрыва, бесстрашно смотря вниз, а консерва в восторге кружится рядом. — Как тут здорово! О, смотри, там кораблики. Паймон уже нравится! — Ага. Скар, что скажешь? — Итэр поворачивается к их третьему попутчику. Куникудзуси не выражает восхищения, вместо этого произносит холодно и резко: — Красиво? Нравится? Посмотри, сколько здесь воды, — он обводит рукой пространство перед собой, а потом поворачивается к Итэру, скрестив руки на груди и посмотрев на него внимательным взглядом, — как думаешь, спроста это? — Что ты хочешь сказать? Конечно, тут много воды! Это же Фонтейн, — недоумевающе произносит Паймон. Итэр настораживается, смотря в ответ. — Ты что-то знаешь об этом? Скарамучча не задумывается, прежде чем ответить. — Архонт не справляется со своими обязанностями. Ничего особенного. Нам стоит поспешить, если ты хочешь поговорить с ней, — посмотрев вниз, он указывает на аквабус около берега, — понятия не имею, что это за лодка такая, но доберёмся на ней. Итэр задумывается над его словами. Вряд-ли он соврал, скорее всего сказал лишь то, что было на уме, но интуиция ему подсказывает, что здесь не всё так просто, и им только предстоит познать «прелести» этого места. Согласившись, трое спускаются вниз. — Ой, а нам же ничего не будет, если мы возьмём чужое судно? — взволнованно спрашивает консерва. Внезапно в ней просыпаются отголоски совести. Скарамучча закатывает глаза и запрыгивает на борт, по-хозяйски осматривая судно. — Если тебя это так тревожит, можешь остаться здесь или лететь за нами, — рассудительным тоном произносит он, — что выберешь? — Ээ, — консерва задумывается, — пожалуй, Паймон полетит с вами, — больше вопросов у неё не возникает. Итэр подходит к лодке, намереваясь сделать тоже самое. Внезапно перед ним появляется Скарамучча с протянутой рукой. Путешественник чувствует резкий прилив грусти. Недавние события вновь одолевают его. Но, подавив этот порыв, он с улыбкой вкладывает ладонь в чужую и благодарит, с поддержкой запрыгивая на борт. — Ты умеешь управлять этой штукой? — спрашивает Сказитель, с сомнением осматривая странные приспособления на палубе, — что это вообще.. — Хм, — Итэр принимает задумчивый вид, — кажется мне, что её нужно чем-то завести. Минуту. Через некоторое время.. — Ну что? — Готово, — Путешественник подходит к чему-то, только отдалённо напоминающему руль, и без тени страха берется за него. В ту же секунду «штука» бесшумно трогается с места и как бешеная мчится, рассекая воду. — Не слишком быстро? — спрашивает он. — Самое то, — с довольным видом отвечает Скарамучча. Паймон, порывом ветра резко снесенная в сторону, его мнения не разделяет и хватается за ленту на шляпе, грозясь её оторвать. Куникудзуси, чувствуя, что неопознанный объект тянет его вниз, поворачивается и цокает языком. С самым хмурым выражением лица он берёт консерву на руки. — Помни мою доброту. Паймон только в страхе кивает, посильнее вцепляясь в его одежду. Итэр всё-таки убавляет скорость. Плавание проходит спокойно до тех пор, пока какой-то хмырь неотесанный с перекошенным от самодовольствия лицом не прижимается к ним. При том что тут просторы воды и плыви, где хочешь, но ему жизненно необходимо держать путь именно здесь. Скарамучча хмыкает, кидая надменный взор на этого нахала. Терпеть подобное он не собирается. — Эй, Итэр, поднажми-ка. Путешественник уже давно заметил преследователя и без лишних вопросов ускоряется. И тот делает тоже самое. Скарамучча, отпустив Паймон, подходит к перилам и с усмешкой, не предвещающей ничего хорошего, смотрит в лицо человеку напротив. Тот с хлеборезкой вместо лица пригрожает ему кулаком, и Куникудзуси стреляет в него недобрым взглядом. Вот ведь. Ну ничего, сейчас он ему покажет. Сказитель подносит палец к нижнему веку, оттягивая, и высовывает язык в широкой ухмылке. Человек, судя по одежде, житель Фонтейна подобного жеста не понимает, но безрассудно показывает средний палец. Куникудзуси фыркает и делает один единственный взмах рукой. Тут же, вызванный его силой Анемо, мощный поток ветра ударяет в паруса и поднимает волны. Кораблик хмыря, сделав несколько оборотов вокруг своей оси, уносится разбушевавшейся стихией далеко-далеко в сторону берега и останавливается только тогда, когда Скарамучча перестает лицезреть навязчивое судно, а видит лишь черную точку. Вот тогда он, с чувством собственного достоинства подходит к Итэру, злорадствуя и думая о том, как он унизил этого нарцисса, и сколькими проклятиями тот теперь осыпает его. Путешественник, не видевший этой сцены, спрашивает: — Наш попутчик отстал? Скарамучча совершенно бесстрастно выдаёт: — Да. Я вежливо поговорил с ним и вкрадчиво объяснил, что так делать не стоит. Он меня понял и.. уплыл. Итэр сдерживается, чтобы не усмехнуться, поворачиваясь к нему с улыбкой и подозрительно-недоверчивым взглядом. — Ну надо же. Не ожидал я от тебя такого. — Ты сомневаешься в моих дипломатических способностях? — недовольно начинает Сказитель. — Нет, ну что ты. Всегда знал, что в тебе есть скрытый талант к убеждениям, — Итэр качает головой и поворачивается обратно. Скарамучча, поняв, что над ним смеются, с хмурым видом отходит подальше и натыкается на ещё один сверлящий взгляд, только теперь от Паймон, которая висит перед ним в позе руки в боки. По её глазам понятно, что она-то видела всё и во всех красках. Куникудзуси складывает руки на груди и устремляет на неё ответный взгляд. В таком положении они доплывают до пристани Фонтейна. Итэр останавливается на положенном месте, тютелька в тютельку, как настоящий профессионал. Скарамучча неторопливо спускается, вальяжной походкой направляясь вперёд вместе с Путешественником. Посмотрев на них, никто не скажет, что несколькими минутами ранее они гоняли по морю вместе с каким-то местным сумасшедшим. — Ух, вот мы и здесь, после всех этих песков и вод.. Должно быть, этот порт ведёт в Фонтейн, — вслух рассуждает Паймон. Они идут по дороге, выложенной из маленьких, аккуратных плиток. Итэр осматривается по сторонам, сразу же начиная анализировать. Люди здесь ходят в костюмах, на пафосе задрав носы к небу и рассуждая исключительно на темы оперы. Драматизмом забиты все их бедные головы. С людей он переключается на архитектуру. Вот она действительно приковывает взгляд. Чего стоят одни часы на башне, которую они видели издалека. Понять бы ещё, как по ним ориентироваться.. — В Фонтейне всё выглядит таким продвинутым! Паймон слышала, что здесь есть развитая промышленность и невероятные механизмы! — с восторгом восклицает консерва. — Да, примерно так я это и представлял, — отвечает Итэр и продолжает путь. Скарамучча молча кидает взгляды по сторонам. Здесь многое изменилось с его последнего прихода, но что-то до сих пор осталось неизменным. Он всё ещё помнит, как легко заблудиться на этих бесконечных улочках, поэтому старается не выпускать Путешественника и Паймон из виду. — Здорово гулять как туристы. Но мы можем придумать себе конкретную цель, — разведя руки в стороны, произносит Паймон. — Разве встретиться с Архонтом не главная задача? — вмешивается в разговор Сказитель. — Главная. Чтобы найти мою сестру.. И чтобы узнать правду, — на последнем предложении в глазах Путешественника промелькает некий странный блеск. Скарамучча помнит этот взгляд. Так смотрят люди, которые узнали много того, что принесло им боль, но они всё равно продолжают идти до конца. Когда-то и он смотрел так же. Но теперь у него совсем другая жизнь. Жизнь, которую ещё только предстоит ощутить. Главное для него не разочароваться вновь. — Верно! Чем больше узнаем, тем лучше, — позитивно отвечает Паймон. Скарамучча проглатывает горький смешок. Он бы ещё поспорил с этим.. — Как думаешь, что представляет из себя Гидро Архонт? Она будет к нам дружелюбна? Нахида говорила, что это весьма необычная личность.. Чтобы это ни значило. Итэр задумывается. Да уж, действительно.. Не знаешь, чего ждать. У всех Архонтов, что они встречали на пути, разные методы общения. Взять ту же Эи.. Итэр с ужасом вспоминает тот день, когда молнии прошили его насквозь. До сих пор на коже и даже под ней ощущаются фантомные удары жгучего электро элемента. Но прошлое остаётся в прошлом, и если снова придется сражаться с божеством, его рука не дрогнет. — Раз уж мы хотим узнать Архонта этой страны поближе, то надо сначала познакомиться с местными жителями.. Её монолог прерывает Скарамучча. — Мы уже одного повстречали. Впечатление такое себе, если честно. Но звучит разумно, только вот у меня нет ни малейшего желания знакомиться с кем-то. — Где же твои дипломатические способности, Дзуши? — поддразнивает Итэр. — Все на тебя ушли. — Правда? Приятно слышать. Где-то внутри зуднит от этого. Куникудзуси чувствует незнакомое доселе чувство, называемое неловкостью. Им точно нужно всё обсудить. Как-то, хоть он и не представляет, как. Обговаривать с кем-то проблемы ещё нужно научиться. Только где найти на это время? Размышления прерывает консерва. — Вот там стоит парочка и разговаривает. Давайте подойдем и присоединимся к беседе, — как всё легко, однако.. — почему только Паймон думает о том, как следует поступить?! Вы могли бы тоже подключиться. Куникудзуси не упускает возможности подловить. — Ты должна хоть когда-то побыть полезной. Ведь за твой длинный язык Итэр тебя и кормит. Или я не прав? — Эй, неправда! Паймон друг и лучший проводник! Итэр, скажи ему! — Знаешь, а ведь.. — Спокойно, товарищи, — Итэр кладёт руку на плечо Скарамуччи, а другой хватает Паймон за кисть. — идём с людьми знакомиться. Дзуши, — он поворачивается к названному, — притворись порядочным ненадолго. Ты это умеешь. Куникудзуси недовольно фыркает, но слушается. Когда они подходят к той парочке, он нацепляет на своё кукольное личико самую очаровательную улыбку и первым заводит разговор так, что Паймон остаётся только молча пыхтеть в сторонке, пока наивные люди охотно деляться с ним информацией, ведясь на красивую физиономию юноши в причудливой шляпе. Из того, что вытягивает Скарамучча, они узнают, что Архонт проводит суд в оперном театре, и встретить её можно там. Или же записаться на аудиенцию, но ждать придётся долго.. Ещё о неком Невиллете, что является верховным судьёй и Оратрисе — так называемой судебной машиной. Ну ещё о том, что люди тут, похоже, своего Архонта совсем не уважают.. Попрощавшись с парочкой, Скарамучча поворачивается к Итэру с выражением лица, будто ждёт от него чего-то. Проходит время, а Путешественник не реагирует, витает в своих мыслях, смотрит куда-то. Он не выдерживает: — Ты ничего не скажешь мне? Я столько информации для тебя выведал, мог бы и поуважительнее отнестись. — Там девушка. Она уже долгое время стоит совсем одна.. — М? — только сейчас Скарамучча замечает, что Итэр смотрит в определенном направлении. Проследив за его взглядом, он видит только девушку у воды и ничего необычного. — Ну и? Паймон реагирует по-другому. Настороженно и волнительно. — Может, что-то случилось?.. Ах, она же не собирается прыгать в воду? Она смеривает девушку взглядом и снова говорит: — Может, нам лучше подойти к ней, чтобы узнать что с ней. Итэр согласно кивает и делает шаг вперёд. Скарамучча, так и не получив порции похвалы за свои старания, недовольно плетется сзади. Подлетая ближе, Паймон сразу начинает с главного: — Привет! С тобой всё в порядке? — А? — судя по реакции, она глубоко ушла в свои размышления, — всё хорошо, спасибо. — О, тогда ладно. А то мы заметили, что ты как будто чем-то обеспокоена. — У меня сейчас много проблем.. Но я не могу о них рассказать. Ну вот, начинается, — думает Скарамучча и мысленно уже закатывает глаза. Опять придется помогать каким-то проблемным с улицы. — Я вспомнила, как мы с братом играли в детстве. Как раз на вершине того холма. Холма? Какого? — Итэр непонимающе вглядывается вдаль, но ничего не находит. Скарамучча настораживается, предчувствуя, что что-то не так. — Ты указываешь на море.. — Паймон принимает задумчивый вид, — Подожди, ты хочешь сказать, что ты и твой брат жили в воде? Путешественник делает первое самое логическое предположение: — Может, она русалка? Куникудзуси хмурится, тоже задумываясь, и задает вопрос, на который заранее знает ответ: — Уровень воды поднялся? — Да.. — девушка кивает головой и разворачивается к ним, — хотя воды вокруг Фонтейна называют «морем», на самом деле это внутреннее озеро, наполненное пресной водой. И хотя я до сих пор отчётливо вижу этот холм в своих воспоминаниях, теперь его полностью скрывает вода, — в её голосе угадывается скрытая грусть и тоска. — Есть вещи, которые нам вернуть не под силу, — произносит Куникудзуси, заставляя Итэра кинуть на него нечитаемый взгляд. Девушка кивает, продолжая смотреть вдаль. — Хоть порой и очень хочется.. Я помню, как он весело прыгал, разбрасывая песок, который потом разносило ветром.. Ярко светило солнце, и воздух был напоен запахом моря, — она прикрывает глаза, поднимает голову к небу, бесцветно произнеся: — но теперь вода постепенно поглощает наши воспоминания. Скоро поглотит и нас. Её слова заставляют Итэра насторожиться, Скарамуччу задуматься, а Паймон быть в недоумении. — Э-э, извини. Паймон не понимает.. Девушка открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг чей-то голос внезапно разрезает тоскливую атмосферу, заставляя переключить внимание на себя. — Ах, мы, наверное, не встречались. Вы новые друзья Линетт? — Ммм, а ты.. — Паймон с удивлением смотрит на появившегося юношу в весьма необычном образе. Он подходит ближе и, слегка поклонившись, с улыбкой произносит: — Спасибо за заботу о моей сестре. Она часто приходит сюда повспоминать о детстве. Не переживайте. Словами и незамысловатыми жестами, — тем, как он элегантно кладёт руку на пояс, как ступает, как начинает разговор, — незнакомец производит впечатление утонченного человека, который часто выступает на публике, а если ещё учесть его наряд.. — Позвольте представиться. Я Лини, а это моя сестра Линетт. Могу предположить, что вы путешественники из далёких стран, — он незаметно пробегается глазами по своим новым знакомым. Куникудзуси молчит, предоставляя инициативу Итэру, но он не спешит этимм пользоваться, потому её с охотой перехватывает консерва. — Приятно познакомиться. Паймон зовут Паймон, это Итэр, а в шляпе наш попутчик по имени Ска.. — Дзуши, — поправляет Скарамучча. — Ага, — консерва прикусывает щеку с внутренней стороны. Она чуть было не выдала бывшего Предвестника. И он ей это вряд-ли так просто отпустит, — Мы только что прибыли в Фонтейн и разговаривали с твоей сестрой.. Хотя мы и не поняли, что она имела в виду. — Ах, понятно. Линетт редко с кем-то охотно общается. На самом деле она вообще редко говорит. Обычно я единственный её собеседник. Линетт всё это время стоит рядом, сложив руки на груди и хлопая глазами. Вряд-ли ей очень приятно, что брат говорит о ней так, будто её здесь нет. — Да? Очень похоже на нас! Почему-то всегда говорит Паймон, — она с укором смотрит на Путешественника. Он только руками разводит и в растерянности произносит: — С тобой и слова вставить не успеешь, Паймон. Скарамучча кивает головой в знак согласия. Консерва недовольно бурчит: — То надо, чтобы Паймон болтала, то теперь с Паймон и слова не вставить.. Вы уж определитесь. — Когда надо — говоришь, когда не надо — молчишь. Что непонятного? — почти с искренним недоумением спрашивает Скарамучча. — Почему ты не следуешь этому правилу? — Я всегда говорю только когда надо. К примеру сейчас пытаюсь образумить тебя. Но, видимо, это бесполезно. — Знаешь, Паймон вообще-то.. Итэр вздыхает, наблюдая за очередной бессмысленной перепалкой, а вот Лини это, кажется, наоборот, забавляет. — Я вижу, вы очень близки, прямо как мы с сестрой. Вы напоминаете мне нас, — Линетт на это тяжело вздыхает. — Я тоже думаю, что мой брат иногда бывает слишком разговорчивым. — Ха-ха.. Вот видишь, Паймон, мы и правда похожи, — Лини мастерски скрывает свою неловкость. Скарамучча обращает на юношу взгляд и небрежно бросает: — Мы не брат и сестра. Её вообще в канаве нашли. — Эй, не в канаве, а в пруду! Итэр, зачем ты ему рассказал?! — Вообще-то в озере.. Клянусь, я ничего не говорил, — он с улыбкой поворачивается к новым знакомым, — не обращайте внимания, они очень друг друга ценят, просто стесняются это показывать, — на фоне слышно, как Скарамучча давится воздухом. Паймон решает перевести тему: — Так что же Линетт имела в виду, говоря про воду, которая поглощает ваши воспоминания и вскоре поглотит и вас? — Ах, это.. — похоже, тема не самая приятная, судя по изменившемуся тону Лини, — это из пророчества, которое уже давненько ходит по Фонтейну. Но я полагаю, что «пророчество» не совсем подходящее слово, потому что оно предполагает некоторую неопределенность, — замечая непонимающие взгляды, устремлённые на него, он спешит сказать: — позвольте, я объясню.. — и вдруг, будто вспомнив о чём-то, Лини меняется в лице, произнеся уже более непринуждённым тоном, — ах, давайте обсудим этот вопрос чуть позже. Мы же до сих пор официально не поприветствовали друг друга, не так ли? — Разве? А всё, что мы уже о себе рассказали, разве не считается? — Паймон смотрит непонимающе. — Обмен любезностями? Кажется, это главная черта Фонтейна.. — без восторга произносит Скарамучча. — Это традиция. Итак, — Лини решает пока не трогать Куникудзуси и подойти к Путешественнику, выглядящему куда более дружелюбно, — здравствуй, Итэр. Он, как и предполагалось, без лишних высказываний отвечает и пожимает руку. Далее следует Паймон, которую Лини хлопает по спине, из-за чего та чувствует себя оскорбленной и униженной, а потом Скарамучча, который под строгим взглядом Итэра нехотя протягивает руку с улыбкой, что вот-вот норовит сползти и образовать хмурую гримасу. По какой-то причине Лини, вежливый и интеллигентный, навевает ему ассоциации чего-то не столь приятного. Обменявшись всеми любезностями, Паймон считает уместным спросить: — Кстати, мы как раз собирались в оперу на встречу с Гидро Архонтом. Не могли бы вы показать нам дорогу? — Хотите встретится с госпожой Фуриной? Никаких проблем, мы как раз тоже собирались в театр. Следуйте за мной. Когда Лини уходит вперёд, Скарамучча подходит к Итэру и шепчет ему на ухо: — У меня плохое предчувствие насчёт этого. Будь осторожнее. — Знаю. Ты тоже. Мы ведь совсем в другом регионе, здесь свои правила и устои. — Намекаешь, что я неуважительно себя веду? Ну извини, ты должен был учесть это, зовя меня с собой. — Кстати, раз уж зашла об этом речь.. Почему ты согласился? — Итэр долго задаётся этим вопросом, но по какой-то причине никак не мог спросить. Почему? Действительно.. — Не думай, что я сделал это, чтобы не обидеть тебя. Честно говоря, я не особо понимаю, почему ты так хочешь нажить себе проблем, гуляя с «злодеем». Но раз так.. С чего бы мне упускать такую возможность? Он не сможет сказать правды. Не здесь, не сейчас. И вряд-ли когда-нибудь. Потому что ясное дело, что Итэру такая правда не нужна. Зачем он вообще задаёт подобные вопросы? Чего хочет добиться? Размышления прерывает быстрый стук каблуков по плитке. Это люди в военной форме бегут по лестнице и выстраиваются в шеренги по бокам дороги, а во главе этого парада выходит суровая на вид женщина в темном с электро Глазом Бога на груди. Что происходит? Лини отвечает на их вопрошающие взгляды: — Так вы хотели увидеться с госпожой Фуриной? Что ж, похоже, госпожа Фурина сама решила увидеться с вами. Архонт пришла лично поприветствовать их? Скарамучче это не нравится. — Так и знал.. — бурчит он себе под нос. Слухи по Тэйвату разносятся со скоростью падающей звезды, наверняка каждый из верхушки Фонтейна уже осведомлен о том, что сюда заявился Путешественник со своими спутниками. Куникудзуси чувствует нервозность. Что если Фокалорс увидит в нём Куклу? Впрочем, он быстро отгоняет тревожные мысли. Он сможет убежать, скрыться и раствориться в толпе, как делал всегда, но Итэр и Паймон.. Вот у них могут возникнуть проблемы. Как глупо, что он переживает за них. Пока он думает, на «сцене» появляется Фурина, собственной персоной. Сначала толкает сладкие речи, но, не наблюдая долгожданной реакции, начинает абсурд для публики. Скарамучча не упускает ни единой её фразы. Он не злится, не чувствует желания унизить её. Она и так выглядит слишком жалкой, выступая на потеху собственному народу, и её наигранное высокомерие только добавляет смеху. Ей бы самой выступать, только не в оперном театре, а в цирке. Когда звучат слова о поединке с божеством, Итэр делает такое лицо, будто ему сейчас сказали самую плоскую шутку в мире. Скарамучча моргнуть не успевает, а он уже в полной боевой готовности. Военные, почувствовав неладное, встают перед ним. — Сражаться задумал? Хм, интересно посмотреть, — хмыкает Сказитель, — хороший способ познакомиться с Архонтом. Не сказать, что я такое не поддерживаю. Итэр кидает мимолётный взгляд на него, а потом снова на Фокалорс. Она не выглядит уверенной, не смотря на собственные слова. Публика негодует и жаждет зрелищ. Она говорит что-то о храбрости Путешественника, но сама не в восторге. Её не боятся, попытка пригрозить своим статусом ни к чему не приводит. Куникудзуси стоит в стороне, с долей интереса наблюдая за этой сценой. Забавно. Поняв, что метод запугивания не работает, она решает взять другим способом. Но и здесь её ожидает провал. Внимательный Лини всё предусмотрел. Фурина, используя своё актерское мастерство, разыгрывает представление и уходит, оставив после себя неприятный осадок. — Тц, — Скарамучча поворачивается к Итэру, — лучше бы ты с ней сразился, так было бы куда интереснее. — О, мой дорогой друг, неужели ты проникся атмосферой Фонтейна? — со смешком спрашивает Лини. — Нет, я ни за что не стану подражать каким-то артистам и впитывать в себя весь этот драматизм. Просто нелепо, даже не смешно. — Ладно, ладно, — улыбаясь, Итэр притягивает хмурого Скарамуччу к себе, — не обращайте внимания, Дзуши всегда такой. И спасибо за помощь, Лини. Ты, похоже, заранее знал, что так выйдет. — Ничего, я просто случайно вспомнил, что был такой закон, поэтому на всякий случай немного подготовился. Я не знал, что это действительно пригодится. Ну а теперь вы сами увидели, что за Архонт наша госпожа Фурина, — с лёгкой улыбкой произносит фокусник. — Она иногда может смутить, но её речи не лишены смысла, — говорит Линетт. — Может смутить — это точно.. Скарамучча фыркает. Да уж, да уж. Следующие разговоры идут про оперу. Наконец Лини соглашается ответить на терзающие вопросы по поводу пророчества и рассказывает им всю историю, а так же даёт волшебные сумки для людей, которым, возможно, в скором времени придется переселяться.. Вот только сами люди не верят в это, они убеждены, что с ними ничего не случится, потому сумки им вручать приходится чуть-ли не через силу. Итэр удивляется тому, как спокойно иногда Скарамучча может себя вести. Сейчас он со всей своей вежливостью пытается убедить заносчивого мужчину, что без этого предмета ему просто не выжить. Сделав дело, Куникудзуси подходит к нему с утомленным и как всегда недовольным выражением лица. — Взрослые как дети. Они отбирают у меня слишком много энергии. Напомни, чем мы занимаемся и зачем? — Помогаем Лини, чтобы тот отвёл нас в театр на встречу с Фуриной. — Мы уже с ней поговорили, и что-то мне подсказывает, ничего дельного мы от неё не добъемся, — в его тоне слышно неприкрытое недовольство. — Нужно поговорить с ней без посторонних. На публике она будет играть. — Как хочешь. Но я бы не стал тратить на это время. Есть много других способов раздобыть информацию, — как бы между прочим напоминает он. — Я не буду пользоваться ими.. Либо же только в крайних случаях. Куникудзуси кидает на него нечитаемый взгляд. Ему этого не понять, он своих целей добивается любыми способами. Итэр слишком правильный, чтобы такому как он возможно было представить, что творится в его голове. До возвращения Лини времени предостаточно, но делать им нечего. Они молча стоят, смотрят на открывающиеся просторы воды, и вроде всё хорошо, но.. Скарамучча каждый раз будто перестаёт здраво мыслить, когда остаётся с ним наедине. Неожиданно Итэр произносит: — Если что.. Ты можешь вернуться в любой момент. Тебя здесь ничего не держит. Не совсем то, что хотелось бы услышать впервую очередь. Эти слова режут похуже острого лезвия. Ничего не держит.. Почему Итэр говорит это? Он больше не хочет видеть его рядом с собой? — Ты злишься на меня? — бесцветным тоном спрашивает Скарамучча. Он молчит. — Хочешь, чтобы я ушел? — Нет. Я лишь хотел сказать, что ты не обязан ничем передо мной. Я.. не злюсь на тот случай. Мне казалось, это ты должен был злиться. Нет. Он не может даже представить крупицы негативных эмоций в его сторону. Итэр тот, кто узнал его прошлое, тот, кто познаёт его настоящее и тот, кто даёт ему шанс. Он ему обязан, ещё как. Хотя никто этого не говорил. Куникудзуси понимает, что так не должно быть. Это определенно зависимость.. — Злиться? На что? Многое о себе возомнил. Ты бы не смог меня ранить. Как странно, что ты волнуешься об этом. Разве я это заслужил? Разве заслужил от тебя хоть один взгляд, ненаполненный ненавистью? — У меня есть долг, который я должен тебе оплатить. Я здесь только за этим, — как мерзко. От каждой произнесенной лжи становится тошно. Почему он настолько жалкий? Невыносимое желание побыстрее закончить этот разговор. Он не понимает, зачем Итэр начал его. Но когда он произносит бесстрастное «хорошо» и поворачивается к подлетевшей Паймон, лучше не становится. Неужели он ничего не видит? Не замечает его душевных терзаний, верит в ложь, которую он говорит? Или же.. Путешественник просто притворяется, закрывая глаза и делая вид, что ничего не замечает? Скарамучча не знает, что из этого хуже. Страшнее всего то, что он привязался. Снова.