Мой принц

Над тем, что осталось от Мондштадта, расползался во все стороны чёрный дым. Стелился по земле и взвивался вверх, закрывая само солнце. Кэйа вздохнул почти незаметно, но высокий мужчина рядом усмехнулся. – Вы всё сделали правильно, мой принц, – Педролино положил свою грузную ладонь на плечо Альбериха, и тот, не ожидав, вздрогнул. – Пойдёмте, нас уже ждут. Мужчина развернулся без тени сомнения на лице и, сделав шаг, остановился, не оборачиваясь, но ожидая. Кэйа снова вздохнул, резко, даже слишком, для того, кто пытался казаться безучастным, вскинул голову и расправил плечи, разворачиваясь на каблуках. Не промедлив больше ни секунды, он зашагал к лагерю Фатуи, расположенному неподалеку, обгоняя Педролино, не удостоив того даже взглядом. Предвестник, оставшись позади, улыбнулся и поспешил за Альберихом. *** Кэйа со стоном уронил гудящую голову на руки, сложенные на письменном столе. Предать Мондштадт, уйти служить Царице. Движимый жаждой мести присоединиться к Фатуи, чтобы помочь в осуществлении их цели. Поучаствовать в убийстве Архонтов, посодействовать закономерному разрушению их владений, быть напрямую виноватым в уничтожении целых народов. "Точно также, как это однажды сделали Боги", – напомнил себе Кэйа. Он помог убить анемо Архонта. Навёл Фатуи на след Барбатоса, позволил разрушить город, в котором прожил многие годы, где почти что обрёл семью. Почти. Альберих вздохнул. Он не знал, что случилось с Дилюком, с Джинн, с Лизой, Эмбер и остальными, он не видел, как их убили и убили ли вообще. Кэйа покачал головой. Он не хотел, чтобы так вышло, но надеяться на то, что они остались в живых, не было смысла. Фатуи не отличались милосердием. Плечи Кэйи начали мелко подрагивать от беззвучного истерического смеха. Они не отличались милосердием, но ему позволили не участвовать в битве против Мондштадта, и это было настоящей милостью. Второй раз в жизни Кэйа терял свой дом. *** Во всех последующих битвах Альберих сражался так отчаянно, что даже Чайлд Тарталья после убийства Гео Архонта пришёл, чтобы его проведать. – Не стоит беспокоиться, – сухо отрезал Кэйа, так и не пустив мужчину в свой походный кабинет, заставляя того топтаться у входа в палатку. Посмотрев на него как-то странно, он молча кивнул и быстро скрылся в своём шатре. Грохот сапогов, будто заставляющий камни, потерявшие огромную часть своей силы после падения архонта этих земель, крошиться под походкой предвестника, ещё долго гудел в голове Альбериха. Почему-то вспомнилась тихая поступь отца в ночи, тенью прошлого уходящего в дождь, а затем торопливые, громкие шаги мастера Крепуса, спешно накидывающего на него, крошечного и потерянного, свой камзол. Он звал его отцом когда-то. Но сейчас совесть, казалось бы, выжженная за долгие годы двойной жизни, не позволяла произнести заветное слово. Кэйа зло прикусил кончик языка и ударил кулаком по балке, поддерживающей его шатёр. *** Архонты пали один за одним. После того, как их сердца были отобраны Царицей, убить их было не сложнее, чем обычных божеств. Разрушаемые вырвавшейся скверной территории угасали одна за другой, как когда-то угасла К'аэнриа. Кэйа, снова капитан кавалерии, верхом на вороном, как сама Бездна, коне покидал одно поле битвы, без промедления отправляясь на следующее. Проклятье, наложенное Селестией сделало его бессмертным. И метаясь из сражения в сражение, он уже и забыл следить за ходом времени. Сколько месяцев, а может, лет, длился этот разрушительный поход, он сказать бы не смог. Да и это не было важно. Ветер, давным давно рассеявший в себе чистую анемо энергию Барбатоса, сейчас уже став безжизненным потоком, растрепал его синюю прядь. Кэйа пришпорил коня. *** Война была кончена. Предвестники не показывали это ни единой мышцей на своём лице, но стены ледяного замка почти ощутимо содрогнулись от вздоха облегчения, когда Царица, попрощавшись с народом и впитав силу шестерых мертвых Архонтов, вознеслась в Селестию. Измученные вековой войной, предвестники разбредались кто куда. Кэйа молча стоял в стремительно пустеющем троном зале. Он вздрогнул, когда на его плечо упала грузная рука. – Фатуи, весь народ Снежной и Царица благодарят вас за вашу неоценимую помощь. Я, как наследник крови К'аэнриа, хочу поблагодарить вас лично, мой принц. Кэйа, не отрывая яростного взгляда от пустого трона, кивнул. Стоя за его плечом, Педролино кивнул в ответ. – Сейчас мы можем только ждать. Бой с Селестией даже со всей силой Царицы не будет коротким. Поэтому мы не в праве удерживать вас здесь на неопределённый срок. Вы вольны идти, куда пожелаете. На молчание Кэйи предвестник отреагировал по-своему. – Конечно, если вы хотите остаться в Снежной, мы с радостью воспримем эту новость. Вам будет предоставлено поместье, безусловно, соответствующее вашему статусу... Альберих помотал головой, и Педролино умолк. Кэйа обернулся и пронзительно посмотрел на мужчину. Ему были здесь не рады, он знал. Да и даже если бы ему позволили спокойно жить на землях Снежной, пропитанных энергией крио, он все равно не хотел оставаться. Поняв его без слов, Педролино обозначил поклон и, мягко ступая по ледяному полу, удалился. *** Знакомый холод, не пронизывающий чистой энергией крио, леденящей душу, а лишь заботливо целующий колючим ветром в щеку, встретил Кэйу уже у подножия Драконьего Хребта. Разрушенный Мондштадт Альберих намеренно обошёл стороной, не желая смотреть на очередные останки прошлого. Ещё несколько нетерпеливых шагов по хрустяшему снегу, и его поймали в тёплые объятья. Мужчина зажмурился, прижимаясь к чужому телу, ощущая щекой уже не колючие, а мягкие поцелуи. В синхронном рваном выдохе потонуло давно желанное имя. – Альбедо. Впервые за столетие Кэйа позволил себе расслабиться и отпустить груз смешавшихся в один рвущий грудную клетку ком вины, злобы и триумфа. Его легко подхватили на ощупь все также аристократично тонкие, но сильные руки, и уже через секунду он мягко опустился в нагретую родным теплом постель. По его лицу вновь рассыпались поцелуи. — Я ждал тебя сотню лет, и прождал бы дольше, если бы было нужно. Но я так и не смог понять, почему ты не разрешил мне отправиться за тобой. Альберих яростно замотал головой, до белых пятен перед глазами сжимая веки. – Не хотел, чтобы, – вышло хрипло и, почему-то, жалобно, поэтому мужчина начал снова. – Не хотел, чтобы смотря на тебя я вспоминал то, что случилось за это время. В его волосы зарылись носом, крепче прижимая к себе за плечи. – Я так скучал, Альбедо. Родные губы собрали одинокую слезинку, своевольно выкатившуюся из-под дрожащих ресниц. – Я тоже скучал по тебе, мой принц. Кэйа наконец-то был дома.