Пожирая глазами

«Глаза мои оголяют, как нож,

Всё равно далеко не уйдёшь»,

— IC3PEAK — Грёзы

      Взгляд.       Чон У никогда не думал, что выражение «чувствовать на себе взгляд» можно понимать настолько буквально. В автобусе, в кафе, в метро, на прогулке, в магазине… Последние несколько дней Юн начал ощущать взгляд соседа из комнаты 203 везде, где бы он ни был, даже в местах, где, казалось бы, за ним невозможно уследить, и в тех, в которых следить за другими просто неприлично.       Не чувствовал он его, пожалуй, только на работе, и то скорее потому, что от количества валящихся на голову новых задач обращать внимание на побочные эффекты жизни в общежитии просто не представлялось возможным. Однако стоило только ему выйти из офиса на вечернюю улицу, как ощущение взгляда возвращалось с удвоенной, благодаря спускающейся на город темноте, силой.       Сегодня от этого чувства не удалось скрыться даже в четырёх кафельных стенах ванной комнаты гошивона. 203 пришёл мыться после работы одновременно с ним. Заявился в душевую ровно в тот момент, как Юн, вспенивая на голове шампунь, встал под расслабляющие струи воды, моментально лишив их этого свойства. Снова. Уже четвёртый блядский раз один и тот же сценарий, с которым ничего не поделать, ведь он имеет на это полное право.       «Игнорировать.»       Опять игнорировать. Так же, как провокации Бён Мина, так же, как надменные фразочки Дже Хо, так же, как то и дело нарушающих его личные границы долбанутых постояльцев. Игнорировать навязчивое ощущение сверлящих его сзади глаз, будто оценивающих окорок на прилавке. Игнорировать то, что от этого взгляда он чувствует себя каким-то слишком голым. Юн почти два года мылся в армии с кучей парней, но никогда не чувствовал себя таким… смущённым?..       «Тебе кажется, кажется… У него непропорциональные черты лица, отсюда такой жуткий эффект, как там его называют… Что-то типа «зловещей долины»? Не более. Что ж поделать: не все так хорошо удались на лицо, как ты. А тут ещё и разом навалилось слишком много стресса, вот и результат. Забей на него, и это чувство постепенно испарится. Вот увидишь, потом ещё будешь вспоминать со смехом, как испугался лупоглазого шизика», — повторял он себе из раза в раз, как мантру, многоголосьем родных и знакомых, начинающих казаться всё более чуждыми. Непонимающими.       Сегодня Чон У всё же не выдержал. Обернулся. А 203 даже не попытался отвести глаза. И факт того, что всё это время ему не казалось, уколол Юна изнутри так сильно, что он слишком явно вздрогнул и запнулся посреди невольно вырвавшегося вопроса:       — Ч… Чего? Чего надо?       — Мыло.       Сосед ответил так неестественно спокойно и быстро, будто игрок, совершающий ход по блестяще освоенной стратегии. Будто здесь вообще всё идёт по его сценарию. Это так раздражает…       — Что?.. — Чон У перевёл напряжённый взгляд на корзинку с ванными принадлежностями в руках 203, в которой отсутствовала типичная для такого набора пластиковая мыльница.       — У меня кончилось мыло. Одолжите?       За это время 203, кажется, даже ни разу не моргнул, только приподнял вверх едва заметные брови. Просто торчал тут, посреди душевой, как что-то, чего вообще не должно быть. Как хреново паранормальное явление, пытающееся скрыть всю свою инфернальность за дружелюбной полуулыбкой, делающей его ещё более нереалистичным. Сколько бы он так простоял, молча пялясь, если бы Чон У не подал голос первым?..       В душевой была вполне комфортная температура, а на спину Юна всё ещё лилась тёплая вода, что, однако, не мешало коже по всему его телу покрыться отчётливо заметными мурашками.       «Ты что, пришёл мыться, зная, что у тебя кончилось мыло? Ты ебанутый?» — хотелось высказать вслух, но что-то глубоко внутри, свербящее нервной занозой, не давало это сделать. С заикой из 206, с очкариком из 204 — куда ни шло, но не с 203.       Что это? Что за непреодолимая помеха? Чувство опасности?.. Как у этого жуткого ублюдка каждый раз получается оказываться хозяином положения? Он же нихрена из себя не представляет!..       Рука, вопреки нежеланию Чон У, протянула подошедшему ближе соседу кусок едва начатого ароматного мыла и отдёрнулась слишком рано, будто от удара током, едва коснувшись чужих холодных пальцев.       «Блять…»       Мыло упало.       Выскользнуло из мокрой руки и брякнулось об пол, как в тупых анекдотах. А 203 так и остался стоять неподвижно. Даже не посмотрел, в какую сторону отлетел по влажному кафелю мыльный брусок. Видимо ждал, что Чон У его поднимет. Тогда Юн сделал то, что добило остатки худо-бедно достигнутого в последние минуты равновесия — пересёкся с соседом взглядом, будучи небезопасно близко — и секундный порыв к тому, чтобы подобрать упавшее мыло, отпал на корню. И извиняться за это Чон У не собирался. Просто медленно сделал шаг назад и повернулся к соседу боком, скорее смывая с волос шампунь, прямо так, с открытыми глазами, чтобы боковым зрением видеть каждое движение 203, наконец изменившего положение и самостоятельно поднимающего мыло с пола.       — Простите за доставленные неудобства, я слишком поздно возвращался с работы, и магазин по пути уже был закрыт. А вы, гляжу, тоже припозднились, — буднично оправдался сосед, попытавшись в очередной раз вывести Юна на светскую беседу, но, видя чужие замешательство и спешку, лишь добавил. — Подождите, я сейчас верну.       — Оставьте себе, — буркнул Чон У, закрывая воду, затем наскоро обтёр тело, натянул домашние шорты и накинул полотенце на мокрую голову. — В конце соседнего переулка есть круглосуточный магазин. Вы живёте здесь дольше меня, должны бы знать об этом.       — Ох… И правда ведь.       Выходя, Чон У мельком обернулся на обнажённую спину соседа, подходящего под потоки воды, от которых пар валил, как от крутого кипятка. Он не видел, что выражает сейчас его лицо, но слышал, как интеллигентную растерянность в его голосе разбавила игривая насмешка:       — Кажется, я так заработался, что это совершенно вылетело у меня из головы.       Ему ведь не показалось?..       «Мда…»       Тогда-то Юна и настигло первое граничащее с неадекватностью умозаключение: дело тут было вовсе не в том, что обнажённым он чувствовал себя более уязвимо. А в том, что для чувства уязвимости рядом с этим типом не нужно никаких дополнительных условий, даже прямого зрительного контакта. Его взгляд — явление независимое и существует будто бы отдельно от субъекта, как улыбка Чеширского Кота. И, чтобы испытать при нём стыдливое неудобство, можно не раздеваться вовсе — эти глаза разденут сами, если того захотят. А затем освежуют. Скальпируют до самых костей.       И Чон У не видел, чтобы 203 смотрел так на кого-либо ещё, но ему очень хотелось быть уверенным, что это просто бредовые фантазии беспокойного разума, хоть по итогу уверен он был только в одном: после такого столкновения с соседом он точно не сможет забыться во сне так быстро, как планировал.