Часть 2. Мир весёлых плясунов.
"И пара за парой начинали кружиться и мы, и я, прокаженный, находил себе временную подругу. И это было так весело, так приятно! Я обнимал ее, а она смеялась, и зубки у нее были беленькие, и щечки розовенькие-розовенькие. Это было так приятно. И нельзя понять, как это случилось, но радостно оскаленные зубы начинали щелкать, поцелуи становились уксусом, и с визгом, в котором еще не исчезла радость, мы начинали грызть друг друга и убивать. И она, беленькие зубки, тоже била меня по моей больной слабой голове и острыми коготками впивалась в мою грудь, добираясь до самого сердца — била меня, прокаженного, бедного, такого бедного. И это было страшнее, чем гнев самой ночи и бездушный хохот стены. И я, прокаженный, плакал и дрожал от страха, и потихоньку, тайно от всех целовал гнусные ноги стены и просил ее меня, только меня одного пропустить в тот мир, где нет безумных, убивающих друг друга. Но, такая подлая, стена не пропускала меня, и тогда я плевал на нее, бил ее кулаками и кричал: — Смотрите на эту убийцу! Она смеется над вами. Но голос мой был гнусав и дыхание смрадно, и никто не хотел слушать меня, прокаженного." ("Стена" Леонид Андреев).
*** Городок, в который они забрели после нескольких непонятных часов блуждания по синеватому миру, представлял из себя довольно жалкое зрелище. Все дома имели цвет ржавчины, повсюду раздавался странный грохочущий звук работающего завода, похожий на ненормальную музыку, навевающую ощущение опасности. Казалось, с таким звуком должно двигаться что-то громадное и злое, что могло одним движением раздавить этот городок. Расселу вспомнились сказки, в которых возле королевства дремал дракон, каждый год уносящий себе в жертву по одной девушке. Ветер ерошил волосы. По улицам слонялись странные люди. Многие из них выглядели обычными загнанными рабочими лошадками, но некоторые вели себя странно. Их лица были перекошены, а движения отрывисты и внезапны, словно и не люди совсем, а звери, спрятавшиеся в человечью кожу. Расселу было не по себе в этом месте, но он не мог отрицать, что это порядком интереснее, чем бродить по виртуальному миру обычной игры. Информатор же расцветал, наслаждаясь нотками настороженности в его реакции. — Ну как тебе? Рассел пожал плечами. — Интересно. Но я больше люблю играть в приставку, чем слоняться по улицам. — А тебе не интересно заглянуть, что происходит, например, вон за той дверью? Или спросить у тех парней, что они здесь делают? — Играть в приставку все же интереснее. — Трус. Рассел хмыкнул и подошёл к двери, на которую указывал Информатор. Тот Побежал следом, от интереса его лицо превращалась в странную обезьянью гримасу. Глаза растягивались, рот ещё больше изгибался в улыбке. "Как я мог подумать, что это существо вообще похоже на меня?" — задумался Рассел и тут же получил подзатыльник от своего "товарища по игре". — Не отвлекайся. Рассел дёрнул на себя дверь. За дверью царила странная грохочущая фантасмагория. Только грохотал уже не шум завода, а какая-то странная мозгодробящая музыка. По залу носились люди или какие-то отдалённо напоминающие их существа. Все с перекошенными лицами и отрывистыми грубыми движениями. У некоторых изо рта текла слюна, а покрасневшие глаза смотрели невидяще и безумно. Информатор посмеялся. — Какая весёлая тусовка! Не хочешь остаться? Расселу пришлось посторониться, потому что один из диких плясунов едва не сбил его с ног. — Пожалуй, обойдусь, — он отошёл к двери, но все ещё не спешил выходить. Страшное зрелище отвращало, но в то же время и завораживало своим размахом, своим грязным величием. Это была безумная вечеринка. Напоминающая танец повешенных, подергивающихся на виселице. Страшные заплывшие лица, задыхающиеся, нервные, извивающиеся черты. Безумный сон, в котором могло происходить все, что угодно, и в то же время не происходило ничего. Информатор дёрнул его за руку и указал куда-то в угол. Там в углу кто-то кого-то бил. — Он не мог заплатить. — пояснил им один из красноглазых, шатающейся походкой пытающийся дойти до стоявшей недалеко барной стойки. — Бывает же. Тот, кого били, перестал сопротивляться и обмяк. Его продолжали бить, после чего тело выбросили за дверь. — Наутро его здесь не будет, — хихикнул разговорчивый, которому уже удалось забраться на несчастную барную стойку. — А вон тот просто уже трупак. — он указал на трясущегося человека, который словно не мог выйти из транса. Какой-то парень рядом, вероятно, его друг, безрезультатно его тормошил, приговаривая: — Ну давай же, чел, что с тобой... Але, вернись в нашу реальность. В итоге "чел" упал на пол. А тот субъект, что только что вытолкал за дверь хладное тело предыдущего, подошёл, схватил его за шкирки и потащил к двери. Несмотря на то, что тот дрожал, дергался и явно был ещё жив. — Покойник. — хмыкнул разговорчивый. Рассел выглянул за дверь, куда сбрасывали таких "покойников", и увидел, что их там собралось уже достаточно много. Были ли они все ещё живы так и осталось для него загадкой. — А ты, пацан, что здесь делаешь? — раздался недалеко грубый голос. Это был тот самый человек, который занимался "выбрасыванием тел". — Деньги есть? Рассел вывернул пустые карманы. — Вон отсюда! Нечего мелюзге здесь делать. Брысь! Рассел и рад был, что его выгнали. Информатор как ни в чем ни бывало уже стоял рядом, сияя и потирая ручки, как довольный таракан. — Ну как тебе? Разве не похоже на твой мир, а, Рассел? Мир весёлых плясунов. Они так любят плясать, что пляшут, пока не сотрут себе ноги до смерти! — Это весело, но играть в приставку лучше. — сухо ответил Рассел. Информатор фыркнул. — А что насчёт кино? Ты давно не был в нем. Родители не сводят тебя. А здесь как раз есть одно милое местечко, в котором иногда можно нахаляву посмотреть фильм...
