Взаимопонимание

В глубине души он чувствовал себя преданным. Да, откровенно говоря, Уилл понимал, что винить в данной ситуации ему нужно было только себя одного. В конце концов, именно он решил в последний момент выдать своё тщательно спланированное признание за чувства Оди. И с его стороны было достаточно самонадеянно рассчитывать, что Майк догадается, о ком на самом деле говорил Уилл, особенно если учесть, насколько всё это время его друг был зациклен на их недавней ссоре с Одиннадцать. Но Уилл всё равно до последнего верил, что Майк поймёт… Что он заметит. Если честно, то он даже ожидал этого. И пускай сейчас это казалось ужасно глупым, но Уилл действительно в тот момент думал, что он настолько вывернул свою душу наизнанку, что Майк-я-всегда-знаю-когда-с-тобой-что-то-не-так-Уилер просто не мог этого не заметить. Но этого так и не случилось. И теперь больше никогда не случится. Уилл раздражённо зарычал сквозь зубы и с силой ударил по куче палок, которые когда-то были частью Замка Байерс. Он не должен был злиться. Именно этого он и добивался, разве нет? Он хотел, чтобы Майк был счастлив, а ещё он хотел, чтобы Оди была счастлива. И сейчас они были счастливы. Они счастливы. Майк всё же признался Оди в любви, пускай спустя столько времени вместе. И да, Уилл понимал, что он собственноручно подтолкнул друга к этим заветным трём словам, но вся суть речи Майка была построена именно на этом. Если бы не его признание, то всё определённо закончилось бы намного хуже. Уилл бы не смог отделаться лишь небольшой тошнотой при мысли о Векне, а Оди… Он даже не хотел предполагать, что могло бы произойти с Оди в таком случае. Издалека послышался приглушённый хруст веток, и Уилл непроизвольно дёрнулся, явно не ожидая, что его тихое одиночество сейчас мог кто-то нарушить. Уровень адреналина в крови моментально подскочил до максимальной точки. Уилл рвано вздохнул, пытаясь сморгнуть противные слёзы, которые резко начали жечь глаза. Он даже не понимал, почему ему сейчас хотелось плакать. Возможно из-за того, что он был до сих пор ужасно раздражён на все вокруг. Возможно, это было из-за банальной усталости. Может, даже всё вместе, но ему, если честно, было откровенно всё равно на причину. Жёстко протерев глаза ладонями и несколько раз шмыгнув носом, в попытках хоть немного успокоить натянутые до предела нервы, он повернулся лицом к незваному гостю, растянув губы в вымученной улыбке. — Привет, Майк. Его грудь неприятно сдавило, когда Майк, ничего не ответив и едва взглянув в его сторону, прошёл мимо Уилла к одному из старых побитых жизнью садовых стульев, которые только благодаря чуду не развалились за все эти годы. Он осторожно опустился сиденье и, неловко поёрзав из стороны в сторону, видимо, чтобы найти положение, в котором ему не царапала тело поломанная спинка стула, напряжённо замер. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Уилл нервно подошёл ко второму стулу и сел напротив друга, чувствуя, как опасно прогнулся под ним уставший с годами пластик. Сглотнув неприятный ком, вставший поперёк горла, он перевёл взгляд на Майка, ожидая, когда тот решится заговорить. Майк часто так делал, когда они были маленькими, особенно во времена начальной школы. Он подходил к Уиллу, когда он одиноко сидел в кабинете и пытался чем-то занять бесконечную перемену — в основном рисованием — и молча садился рядом, терпеливо ожидая, когда Уилл обратит на него своё внимание и с тёплой улыбкой спросит в чём дело. Зачастую, он моментально откладывал все свои дела, готовый выслушать Майка чуть ли не с самого порога. Но бывали дни, когда они могли сидеть в полной тишине часами, чувствуя присутствие друг друга буквально каждой клеточкой тела, но не говоря ни слова. Уилл знал, что Майк хотел ему что-то сказать, поэтому он лишь ожидающе смотрел на него в ответ, молчаливо приглашая его начать разговор, когда тот будет готов. Майк несколько раз открывал рот, набирая в грудь побольше воздуха, словно он наконец нашёл нужные слова и вот-вот собирался что-то сказать, но в последний момент сдувался, как воздушный шарик и ещё сильнее отводил хмурый взгляд в сторону, не желая встречаться с терпеливыми и понимающими глазами Уилла. Спустя несколько бесконечно долгих минут, он всё же решился заговорить: — Ты мне соврал, — с нечитаемой интонацией в ровном голосе констатировал Майк. Легкие сдавило ещё крепче, мешая ему нормально дышать, и Уилл непроизвольно отшатнулся назад, пока его мозг истерично начал перебирать варианты, что можно было сказать в своё оправдание. — Чт-что? — сдавленно выдохнул он. Майк тяжело сглотнул и нерешительно поднял взгляд, впервые за всё это время посмотрев ему прямо в глаза, и внезапно Уилл почувствовал, как непрошенные горячие слезы вернулись, смешивая всё вокруг в одну размытую картинку с мрачными серьёзными глазами Майка по центру. Майк рвано вздохнул и, отведя ненадолго взгляд в сторону, опять внимательно заглянул ему в лицо. — Оди, она… — Майк запнулся, отрицательно покачав головой, и Уиллу начало казаться, что ещё немного и его сердце просто не выдержит. — Она не знала о рисунке. Она, эм… она мне так сказала. Воздух, который Уилл так старательно пытался вдохнуть всё это время сквозь сжатое горло, выбило из лёгких напрочь. Майк был прав. Он ему соврал. Уилл на секунду задумался, что, возможно, Майк догадался, что он пытался ему сказать несколько дней назад в фургоне. И такое положение вещей его пугало ещё больше, чем если бы этот секрет умер вместе с ним. Так и не дождавшись от него никакого ответа, Майк наклонился чуть вперед, уперевшись локтями себе в колени и переведя отстранённый взгляд куда-то в сторону кроссовок Уилла. — Ну, точнее она знала о рисунке, — продолжил он, пожав плечами, но это движение казалось больше нервным, чем непринуждённым. — Она мне рассказала о нём в одном из своих писем. — Рассказала? — просипел Уилл, испуганно заглянув Майку в глаза. — Да, — кивнул тот в ответ. Его голос сейчас был безумно тихим и хриплым, а пересохшие губы едва шевелились, постоянно слипаясь между собой из-за недостатка влаги. — Она подумала, что ты готовил его для, эм… для какой-то девочки. Живот неприятно скрутило от нахлынувшего чувства стыда, и Уилл начал переживать, что в любой момент его может просто стошнить. — Оу, — было единственным звуком, который ему удалось из себя выдавить. Майк снова кивнул, неловко облизнув сухие губы. — Так значит, — Уилл заметил, как Майк едва заметно поморщился, после чего его лицо резко переменилось в абсолютно нечитаемой эмоции, — она не просила тебя нарисовать его для меня? — Она, я… — затараторил было Уилл, но тут же себя остановил. Он встряхнул головой и разбито шепнул: — Нет, не просила. Глаза Майка широко распахнулись, словно он не верил своим ушам. Но это было мимолётное движение, и прежде, чем Уилл успел до конца его разглядеть, выражение лица Майка снова сменилось. В его глазах читалась решимость, будто он сейчас продолжит эту тему. Настоит на том, чтобы Уилл ему объяснил, почему он соврал в первую очередь. Но Майк молчал. Между ними опять повисла тишина, которую нарушало только их сбитое дыхание. Карие глаза продолжали тяжело смотреть в бледно-зелёные, словно пытались забраться за радужку и понять, что скрывалось там — в самой глубине. Уилл чувствовал, как с каждой секундой его щёки горели всё сильнее, но как бы он ни старался, ему не удавалось разгадать, о чём сейчас думал Майк. Было не похоже, что тот злился, и этот факт слегка успокаивал. Уилл всегда мог сказать, когда Майк был чем-то недоволен или рассержен, в основном потому, что у того никогда не получалось это скрывать. Но опять же, Майк в принципе не умел прятать свои эмоции — по крайней мере не от Уилла. Он всегда был с ним честен, всегда был собой. Чувствовать на себе этот пустой нечитаемый взгляд было практически невыносимо. Уиллу казалось, что он сейчас стоял перед ним абсолютно голым, словно у Майка было преимущество и он мог в любой момент прочитать его мысли, пока сам Уилл оставался в полнейшем неведении. Внезапно на лице Майка отразилось что-то отдаленно похожее на понимание, за которым последовало… разочарование, тревога, боль? Но Уилл так и не успел расшифровать последнюю эмоцию, потому что стоило ему только моргнуть, как её сменила всё та же пустая безразличная маска. — Мне… мне жаль, что я тебя неправильно понял. Тогда в… в фургоне. Ну то есть, когда мы ехали из Калифорнии, — искренне произнёс он. Уилл рвано вздохнул и, собравшись духом, ответил: — Нет, Майк, всё нормально. Там не было ничего, что ты мог бы понять неправильно, — Уилла ужасно раздражало, насколько сильно его сейчас подводил дрожащий от накопившихся эмоций голос, даже несмотря на то, как отчаянно он пытался говорить с тем же безразличием, что и Майк. Ему всегда было сложно держать верх над своими эмоциями, но когда дело доходило до Майка, это был заведомо безнадёжный случай. — Уилл, — голос Майка был настолько ровным, настолько уверенным, что с каждой секундой Уиллу всё больше хотелось свернуться клубочком на земле и просто умереть. — Мы оба знаем, что это неправда. — Ты любишь Оди, — сорвалось с его языка прежде, чем он успел осознать что творит. Какая-то маленькая жестокая часть его подсознания всегда хотела, чтобы Майк узнал правду, даже если это будет означать конец всей их дружбе. Но в этот момент она затмила собой весь здравый смысл, заставляя говорить самые сокровенные вещи и оставляя Уилла абсолютно беспомощным и уязвимым перед его лучшим другом. Слёзы наконец сорвались с его ресниц, солёными дорожками перечеркивая щёки, пока он продолжал выворачивать душу наизнанку: — Ты любишь Оди, и ты должен был понять, что она действительно любит тебя в ответ. Это… Это? — он истерично взмахнул руками между ними, до конца не уверенный в том, что пытался этим сказать. — Это не имеет ко мне никакого отношения. Это только о вас двоих. О тебе и Оди. И, чёрт, если бы вы не любили друг друга так сильно, то у Макс вряд ли был бы тот крошечный шанс вернуться к нормальной жизни, который у неё есть сейчас! Это будет просто несправедливо, если я решу вести себя так, будто я и мои чувства намного важнее всего остального! Сейчас не время для глупых влюблённостей, Майк! — его глаза жгло от непрекращающихся слёз, а горло болело так, словно по нему прошлись наждачкой, но Уилл из последних сил заставлял себя продолжать говорить: — Поэтому да, возможно, я соврал насчёт этой дурацкой картины… и да, может быть, я… я говорил тогда о себе от лица Оди, но… Но её чувства это не ложь. Она любит тебя. Любит больше всего на свете, и она заслуживала узнать, что ты любишь её в ответ. Его плечи безудержно трясло от тихих всхлипов, которые оглушающим эхом отражались от безразличных деревьев вокруг. — Ты важен, Уилл. Ему не хватало сейчас духа, чтобы поднять лицо, надёжно спрятанное в ладонях, и встретиться глазами с Майком. Слёзы продолжали безвольно стекать вниз по щекам, отдавая мерзким солёным привкусом на языке. — Мне… Мне на тебя не всё равно, — Майк говорил настолько тихо и ласково, что его обычно уверенный и твёрдый голос было практически не узнать. Уилл не был уверен, что ему это нравилось. — Мне не всё равно на тебя и твои чувства… Уилл не мог заставить себя поднять взгляд, чтобы посмотреть Майку в лицо. Он просто не мог. — Я знаю, Майк, — сухо усмехнувшись ответил он. Уилл с силой протёр мокрое от слёз лицо, пытаясь отвлечься на что угодно от этого разговора. — Я люблю Оди, — согласился Майк, поднявшись на ноги. — Ты прав, я действительно её люблю. Эти слова разожгли в его груди откровенную жгучую ярость, благодаря которой Уилл наконец решился встретиться взглядом с на удивление искренними и открытыми глазами напротив. — Но знаешь что? — продолжил Майк, сделав небольшой шаг ему навстречу. — Ещё я люблю Ненси. И я люблю Лукаса с Дастином. Я люблю Макс. Я люблю твою маму почти так же сильно, как я люблю свою. Я люблю Стива и даже Хоппера, и… Наконец его маска дала трещину, и в едва слышном голосе появилась новая эмоция, которую Уилл никак не мог определить, пока Майк продолжал подходить к нему всё ближе с небольшой грустной улыбкой на губах. Уилл чувствовал себя загнанным в угол зверьком, которому ничего не оставалось, кроме как продолжать вжиматься в непрочную спинку пластикового стула. Он обречённо смотрел, как Майк наклонился почти вплотную к его лицу. Он едва заметно вздрогнул и, глядя ему прямо в глаза, произнёс: — И я люблю тебя, Уилл. Что-то глубоко внутри звонко разбилось, и, без всякого предупреждения, слёзы вернулись, обжигающими каплями падая Уиллу на колени. Он почти чувствовал радость, медленно обволакивающую потрескавшееся сердце… Радость напополам с облегчением. Это ведь было именно то, чего он всё это время хотел, разве нет? Чтобы его заметили? Чтобы его выслушали? Было абсолютно не важно, как на самом деле к нему относился Майк до тех пор, пока ему было не всё равно. Этого ведь должно быть достаточно, да? Но как бы сильно он не пытался довольствоваться этими «почти» чувствами, в глубине души Уилл чувствовал себя полностью опустошённым. Сломанным. Потому что Майк просто не понимал его. И, наверное, никогда не поймет. Ведь он был не такой как Уилл. Он был нормальный. И как бы сильно Уиллу не хотелось убедить себя в том, что всё будет хорошо, что и этого будет достаточно, он не верил ни единому своему слову. Встряхнув головой, Уилл резко встал на ноги и несильно оттолкнул Майка в сторону в попытке поскорее оказаться от него как можно дальше, прежде чем его лёгкие окончательно откажут и он задохнется. — Уилл, куда ты… — Ты просто не понимаешь! — выкрикнул Уилл настолько разбитым голосом, какого ещё никогда прежде от себя не слышал. Было больно. Ему было больно. Болело абсолютно всё, до последней клеточки тела. — Ты не можешь понять! — сквозь слёзы выдавил он. В ответ Майк лишь смотрел на него широкими удивлёнными глазами, не смея сделать даже лишнего вдоха, пока Уилл слегка тише продолжил: — Слушай, Майк, я понимаю. Тебе меня жалко. Ты не должен извиняться, я на тебя не злюсь, — он безумно хотел перестать плакать и, благодаря какому-то абсолютному чуду, непослушные слёзы действительно перестали течь вниз по его щекам. — Но даже не смей притворяться, что ты понимаешь. — Притворяться, что я понимаю что? И он больше не мог молчать. В слепой ярости Уилл повернулся обратно к Майку лицом настолько резко, что в шее что-то гулко щёлкнуло, но он даже не обратил на это внимание, одним шагом оказавшись прямо рядом с опешившим Майком. — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, Майк! — проревел он, не слыша ничего вокруг, кроме белого шума в ушах. — Все эти оскорбления, издёвки, ты не знаешь и половины из того, что я на себе испытал! Он заметил, что Майк уже собирался открыть рот, чтобы поспорить, но Уилл не дал ему такой возможности, ещё громче и настойчивее продолжив: — Да, конечно, мы все через это проходили. Я знаю, что был не единственным, кому досталось. Но для меня это всё было по-настоящему. Потому что я не такой как все! Я — ненормальный! Они были правы, и из-за этого мне становится ещё хуже! — слова слетали с его языка быстрее, чем он успевал о них даже подумать. — Ты был прав, хорошо? Оди была права… Всё, что я говорил в фургоне, было обо мне. Ты мне нужен, Майк. Без тебя я чувствую себя безумно потерянным. Я… я люблю тебя! Чёрт, ты… ты даже не знаешь, Майк, я люблю тебя настолько сильно, что мне становится физически больно. И я знаю, что это странно и неправильно… И я знаю, что ты никогда не сможешь ответить мне взаимностью, именно поэтому… — он сделал глубокий вдох, внезапно почувствовав невероятную усталость, медленно опускающуюся на плечи и испаряющую весь адреналин из крови. — Именно поэтому я соврал. Я так боюсь тебя потерять, Майк, — не в силах больше смотреть другу в глаза, Уилл понуро опустил голову, сфокусировав взгляд на развязанных шнурках Майка. — И если ради этого мне придётся пожертвовать своими чувствами и смириться, что для тебя я всегда буду на втором плане, то я готов. Если это будет значить, что я смогу довольствоваться хотя бы малой частью твоего внимания, то… — Уилл горько усмехнулся и, неловко переступив с ноги на ногу, глухо закончил: — Просто не бросай меня, пожалуйста. К его собственному удивлению, горькие слёзы больше не спешили падать вниз, несмотря на то, как сильно они жгли его глаза. Но Уилл держался из последних сил, отчаянно цепляясь за последнюю ниточку самоконтроля, которая с каждой секундой становилась всё тоньше. — Уилл. — Нет, Майк, всё в порядке. Я в порядке, я… Но не успел Уилл закончить предложение, как Майк внезапно оказался совсем близко, молча притянув его к себе и крепко обняв. И это стало последней каплей. Уилл обхватил его руками в ответ, с силой прижимаясь к груди друга и до побелевших костяшек сжимая в кулаках синюю ветровку, на которой определённо останутся мятые складки. — Я должен был это сделать ещё в аэропорту, — усмехнулся Майк, но Уилл слышал, что за напускным весельем скрывалась какая-то другая, более глубокая эмоция. Возможно, грусть. Может быть, страх. Он не был до конца уверен. В ответ Уилл отрицательно покачал головой, не смея разорвать объятий. — Ты не должен был… — Нет, Уилл, я, — Майк слегка отстранился, и Уилл непроизвольно вздрогнул от холода, который полоснул его спину без теплых рук лучшего друга. — Я серьёзно. Слушай, правда в том, что… — он нервно отвёл взгляд в сторону, после чего положил свои ладони Уиллу на плечи, мягко их сжав. — Правда в том, что я тебя избегал. Я не звонил и не писал письма, потому что… потому что… Уилл растерянно смотрел на то, как Майк пытался найти нужные слова, пока глубоко в груди нарастала тревога вперемешку с небольшой долей надежды. Знакомое чувство решимости мелькнуло в карих глазах, и Майк, снова встретившись с ним взглядом, уверенно произнёс: — Мне было страшно. — Чт… — С Оди всё просто. Она безопасная. Она привычная, — не задумываясь перебил его Майк, видимо опасаясь, что если он сейчас не закончит свою мысль, то больше не решится начать этот разговор. — Но ты… Волнение постепенно начало сковывать все его тело, захлестывая почти с головой, но Уилл лишь сильнее сжал челюсти, давая Майку шанс выговориться. — Я люблю Дастина с Лукасом. Я люблю Макс и… — …и меня, — едва слышно закончил за него Уилл. — И Оди, — поправил его Майк. — Чт-что ты?.. Майк тяжело уронил голову ему на плечо и, еле разборчиво бубня куда-то Уиллу в шею, продолжил: — Я люблю Оди. Я люблю её не так, как остальную часть компании, — пояснил он, плавно опустив свои руки вниз, чтобы схватить Уилла за предплечья. — Но это не… — Майк подался ещё немного вперёд, словно пытался спрятаться ему прямо под кожу. — Но я в неё не влюблён. Слегка отклонившись, он с опаской заглянул Уиллу в глаза, будто пытался найти в них ответы на все свои вопросы. — Оу, — задушено выдохнул Уилл, на что Майк мягко усмехнулся. — Я начал это понимать ещё на обратной дороге в Хоукинс, после… после их битвы с Векной, — на этих словах он полностью отпустил Уилла, запустив слегка дрожащие пальцы в длинные спутанные кудри. — Но я думаю, что она догадалась ещё раньше. Да, она настолько сообразительная, — произнёс Майк с нежной улыбкой. Лёгкий весенний ветер всколыхнул листья у них под ногами, послав мелкие мурашки вниз по позвоночнику Уилла. Он не знал, что ответить. Сейчас перед ним стоял Майк Уилер, который наконец снимал все свои маски одну за одной, рассказывая ему свои самые сокровенные мысли и переживания, как они делали в детстве. Или, возможно, сейчас всё было по-другому. Уилл не давал той крохотной надежде зацепиться в груди, но сейчас он заметил, что в Майке что-то изменилось. В нём было что-то новое, ещё никому неизвестное, словно Майк сам только недавно это понял и ещё не решился кому-то рассказать. Или, возможно, всё дело было в том, что черты его лица за этот год стали острее, веснушки потемнели на тёплом солнце, а кудрявые волосы стали ещё длиннее и непослушнее. Что бы это ни было, благодаря этому Майк выглядел более взрослым, более зрелым. — Правда в том, что я боялся своих чувств к тебе. Майк сделал глубокий вдох, после чего протянул вперед свою руку, и его ледяные пальцы встретились с обжигающе горячей щекой Уилла. Он сейчас едва касался его кожи, словно безмолвно спрашивал разрешения. Переборов непроизвольный рефлекс отклониться как можно дальше, Уилл почти незаметно кивнул головой, умоляя свои трясущиеся колени перестать подкашиваться. — Мне жаль, что всё это время я не замечал тебя, Уилл. Воздух застрял где-то на полпути к горлу, потому что свободная рука Майка снова начала осторожно двигаться вверх по его предплечью. Они молча стояли на руинах Замка Байерс, позволяя тёплому ветру щекотать влажные от слез щёки. В этот момент не нужны были лишние слова. Им хватало лишь долгого взгляда в чужие глаза, одного невесомого касания, тихого присутствия друг друга. Уилл почувствовал, как Майк едва заметно наклонился ему навстречу, и между ними возникло безмолвное взаимопонимание, которое кричало громче любых слов. Пульс сбился с привычного ритма и даже сейчас, когда лицо Майка было в считанных миллиметрах от его собственного, а длинные пальцы продолжали бережно поглаживать покрасневшую щёку, Уилл не мог до конца поверить в происходящее. Он ждал, что сейчас этот мираж рассеется. Что стоит ему только моргнуть, как на месте Майка окажется Векна и острыми когтями вырвет из груди его потрёпанное сердце. Но затем губы Майка накрыли его, и всё вокруг перестало иметь значение. Его ресницы затрепетали, и Уилл невольно прикрыл глаза, пока у него в голове настойчиво билась одна единственная мысль: «Майк Уилер его целовал». Целовал. Его. Уилла Байерса. Поначалу это было лишь невинное, практически целомудренное прикосновение, но затем Майк слегка приоткрыл рот, нежно прикусив его за губу, и Уилл почувствовал, как он начал плавиться под чужими касаниями, без стеснения простонав имя друга в ответ. Майк осторожно взял лицо Уилла в свои ладони, после чего аккуратно наклонил его голову чуть назад, чтобы ещё сильнее углубить поцелуй. В попытке удержать себя на ногах, Уилл обвил руки вокруг крепкой шеи, беспомощно хватаясь за спутанные темные волосы и желая оказаться ещё ближе, чтобы в итоге раствориться друг в друге до остатка. Майк отстранился первым, глядя на него широкими блестящими глазами так, словно Уилл только что зажёг для него все звёзды в этой кромешно-темной вселенной. — Вау, — выдохнул он, и румянец на его щеках вспыхнул ещё ярче. — Это… это всё по-настоящему? — неуверенно шепнул Уилл, бережно поглаживая дрожащими пальцами высокие скулы и опасаясь, что в любой момент Майк просто растворится в воздухе, оставив его наедине с разбитыми мечтами. Майк ласково усмехнулся и соприкоснулся с ним лбами, мягко ответив: — Уилл Байерс, ты — самый бескорыстный и добрый человек, которого я знаю. Ты просто настолько… настолько прекрасен, — мечтательно вздохнул он, и внезапно Уилл почувствовал, как жгучая краска постепенно начала переползать с его лица на шею. — Ты заслуживаешь быть счастливым, Уилл… Ты не ошибка, слышишь? Ты не ошибка. — Я даже не знаю, что сказать, Майк, я… — Уилл бесцеремонно шмыгнул носом, после чего тихо рассмеялся, по-прежнему боясь до конца поверить в своё счастье. — Ты не должен ничего говорить, — улыбнулся Майк, после чего с загадочным блеском в тёмных глазах добавил: — Ты можешь меня просто ещё раз поцеловать. И Уилл так и сделал. Он притянул Майка ближе к себе, как мечтал сделать все эти годы, позволив таким знакомым горячим рукам лучшего друга поймать себя на полпути, не давая ему упасть обратно в ту бесконечную пропасть отчаяния, из которой Уилл боялся никогда не выбраться. Потому что сейчас всё было по-другому. Потому что сейчас Майк цеплялся за него настолько же крепко, если не больше, прижимался к нему с такой силой, что Уилл неловко попятился назад, упав в один из ветхих пластиковых стульев. Майк, не теряя лишнего времени, перекинул одну ногу через его колени и сел сверху, наклонившись вперёд за новым поцелуем. Уилл задушено ахнул ему в рот, почувствовав, как язык Майка нетерпеливо прошёлся по его нижней губе, безмолвно умоляя открыться ему навстречу. Он позволил чужому языку скользнуть себе в рот, чувствуя, как тот переплетался в причудливом танце с его собственным, и это было безусловно необычно и странно, но в то же время не менее восхитительно. Майк сдавленно заскулил ему в губы, и, благодаря этому незадачливому звуку, низ живота Уилла скрутило в приятном спазме, пустив мелкие мурашки от позвоночника и вплоть до макушки. Почувствовав внезапный прилив смелости, он решился прикусить Майка за губу, слегка оттянув её на себя, чем заработал ещё один приглушённый стон, который посылал щекочущие вибрации по всему его телу. Он хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Но в какой-то момент он не смог сдержать счастливого смеха, ярко улыбнувшись Майку прямо в губы. Майк засмеялся в ответ, из-за чего их плечи начали дрожать от безудержного смеха, заставляя несчастный стул громко скрипеть, словно он пытался их предупредить, что ещё немного и пластиковые ножки просто не выдержат. Но им было всё равно, потому что сейчас в этом мире остались только они: два лучших друга детства, которые крепко прижимались друг к другу всем телом, разделяя одно дыхание на двоих и соединяя свои судьбы воедино. Спустя время, когда им наконец удалось успокоиться, Уилл заглянул Майку в глаза. Тот сейчас смотрел на него с такой нежностью и любовью, с настолько тёплой и ласковой улыбкой на губах, что Уилл просто не понимал, как не замечал этого раньше. — Тебе так легко в этом признаться, — произнёс Майк, потянувшись вперёд за очередным поцелуем. Едва расслышав его слова сквозь оглушающий стук сердца в ушах, Уилл заставил себя оторвать взгляд от ярко-красных опухших губ и едва слышно выдавил: — Признаться в чём? Майк мимолетно прижался своими губами к его, после чего слегка отклонился, чтобы шепнуть заветные три слова, которые Уилл хотел услышать всю свою жизнь: — Я люблю тебя.