С днём рождения, Альбедо!

Альбедо обессилено падает на кровать в своей комнате и вздыхает. Этот день ужасно измотал его, сил совсем нет, а впереди ещё поход на Драконий Хребет. Алхимик окидывает взглядом комнату — она завалена подарками и письмами с поздравлениями. В голове уже проносятся воспоминания о сегодняшнем дне: встреча с Кли, поход в таверну, Путешественник, друзья и коллеги. День вышел довольно шумным и утомляющим. Для человека, привыкшего вести уединенный образ жизни, он порядком измотался. Глубоко вздохнув, он поднимается и направляется на выход. «Нужно идти…» Стрелка часов уверенно двигается к полуночи. Алхимик идёт заснеженными тропами Драконьего Хребта, направляясь к лагерю, где его ждут. Правильно он поступает или нет, но тяга к исследованиям и познанию чего-то нового, не даёт ему действовать иначе. По крайне мере, так он оправдывает себя. — Я вернулся, — проговаривает алхимик, проходя в лагерь. Две пары холодных изумрудно-голубых глаз сразу направляют свои взгляды на него. «Образец #3» — так он называет свою копию, которая была создана цветком попрыгуньи. Стоило Альбедо показаться «на пороге», как Третий сразу бросается к нему, словно верный пёс, обнимает за шею и утыкается лицом в плечо. — Похоже, у тебя выработалась привязанность, — комментирует алхимик, поглаживая того по волосам. — Нужно это записать… интересно, что сподвигло тебя на привязанность и, возможно, любовь…? — … — к сожалению, Третий не разговаривает. Он может выражать свои чувства только через мимику и жесты, и сейчас на его лице — радость (?). Альбедо глубоко выдыхает и прижимает близнеца к себе. Из ниоткуда берётся ощущение тепла и уюта. Эти двое словно его родные братья, вдыхают в алхимика давно забытое чувство настоящей семьи. — Ладно-ладно, отпусти, — он выпутывается из объятий и проходит глубже в лагерь, уводя Третьего за собой. — Держи, это тебе, — он передаёт своей копии небольшой тортик и ложку. — Только ешь аккуратно, как мы учились, ладно? Ты ведь не животное. — … — тот кивает, а глаза сразу загораются неподдельным интересом. — А ещё ты любишь сладости… странно как-то получается. Цветок, у которого вырабатывается привязанность, и который любит сладкое… надо и это записать. — Ну да, ну да, на первом месте — «надо это записать», на втором — Третий, дальше — ещё пол Тейвата, — холодный и слегка отстранённый голос Образца #2 вырывает алхимика из размышлений. — А меня здесь как бы нет. — Извини, я отвлёкся, — пожимает плечами Альбедо. — Держи, а это тебе, — он протягивает второй небольшой тортик и вилку. — С днём рождения нас. — Я не хочу. — Жаль, — алхимик ставит десерт на стол и присаживается на корточки около сидящего на стуле Второго. Он опускает ладони тому на колени, слабо поглаживает его по ногам, мягко и тепло улыбается. — Твой любимый принёс. Грустно, что он пропадёт, но раз ты не хочешь… может, я отдал бы его Третьему? — Нет, — он обижено надувает щеки и скрещивает руки на груди. — Ревность? — лёгкая улыбка на лице алхимика заставляет двойника смутиться и опустить взгляд. — Тц… — Глупый, — Альбедо поднимается и кладёт руку «брату» на голову, слабо поглаживает и взъерошивает волосы, — я люблю вас обоих одинаково. Тебе незачем ревновать. — Но с ним ты обнимаешься, а со мной — нет. — Но ведь он сам этого хочет, а ты всем своим даёшь понять, что подобное тебя не интересует, — мягко проговаривает Альбедо. — Я ведь не умею читать мысли, если ты чего-то хочешь, то нужно об этом сказать, иначе тебя просто не поймут. — Я… тоже хочу… «Как дети, — алхимик обнимает двойника, сразу же ощущая на себе и объятия Третьего. Последний более открыт в проявлении чувств, так что никогда не упустит возможности обняться. — И правда, как семья…» До полуночи время пролетело незаметно, алхимик провел его в компании Второго и Третьего. С ними он чувствует, что отдыхает. Даже общение не утомляет, а вся усталость, что накопилась за день, куда-то исчезла. Весьма странные разговоры у костра, в которых Третий активно жестикулирует, пытаясь выразить свои мысли, Второй слегка ревниво смотрит на него, но при этом, всё так же мягко и тепло, а Альбедо старается разделись с ними события за день. Много говорить не хочется, слушать — ему больше по душе, особенно, когда дело касается братьев. Третий весьма забавный и нередко может вызывать улыбку даже у Второго. Дождавшись, пока копии уснут, он покинул лагерь. Сон сегодня не идет, а вот вдохновения хоть отбавляй. Он ушёл совсем недалеко от лагеря, выбрал место, которое кажется ему живописным, и приступил к рисованию. В тусклом свете огня, художник водит сухой кистью по холсту, размазывая масляные краски. Слабый ветер и тихий звук опускающегося снега вызывают новый прилив вдохновения. Тишина и покой — именно то, что ему нужно после такого насыщенного дня. Сегодня ему пришлось общаться со многими людьми, и из приличия он просто не мог сбежать от разговора. Джинн, Лиза, Кэйа, Дилюк, Тимей, Сахароза… — по ощущениям, этот список можно продолжать до бесконечности, а по факту — тот, с кем хотелось бы поговорить, так и не пришёл. Альбедо вздыхает и замирает. Он смотрит на пейзаж: статные высокие деревья, усыпанные снегом, еле заметная тропинка между ними, большие широкие шишки и белый лис; затем переводит взгляд на холст, где в который раз изображено цветение сакуры. «Я художник, и я так вижу», — усмехается сам с себя, и опускает взгляд. — С днём рождения, господин художник, — тот самый голос, который хотелось услышать сегодня больше всего, наконец появился. Алхимик разворачивается и сталкивается с тяжёлым и глубоким взглядом тёмно-синих глаз. — А, это Вы, — так равнодушно и холодно отвечает Альбедо, смотря в глаза Скарамуччи. — Осмелюсь предположить, что Вы одеты немного не по погоде. — Какая забота. И тишина. Такая гнетущая и давящая. Альбедо может говорить на любую тему, поддержать любой разговор и рассказать сотни интересных фактов и событий, но почему-то именно в компании этого брюнета из головы исчезает всё. Они знакомы уже давно, но их разговоры всегда выглядят одинаково. — Может, зайдёшь в лагерь…? — неуверенно предлагает алхимик. — Правда я не один и будет лучше, если о моих братьях никто не узнает. — Как и о том, что мы знакомы, да? — Но это ведь твой выбор был, нет? — Расскажи мне, как прошёл твой день, Альбедо. Алхимик вздыхает, осознавая, что разговор затянется, но, с другой стороны, сейчас они хоть немного могут пообщаться. Во всех красках и стараясь передавать эмоции, он пересказывает Сказителю сегодняшний день. По лицу второго совсем не понятно, о чем он думает, и слушает ли вообще. Он время от времени кивает и угукает, но даже так неясно, воспринимает ли он этот поток информации. — Вот как-то так, — заканчивает блондин, поворачивая голову в бок, где уже виднеются первые лучи солнца. — Зачем тебе друзья, Альбедо? — Что? — Ты живешь среди людей, заводишь отношения, поддерживаешь их и пытаешься притворяться человеком, но ты же понимаешь, что это не так? Пройдут годы, и все твои друзья умрут. Ты останешься один, потому что тот, кто не живёт, умереть не может. — И поэтому ты ведёшь отстранённый образ жизни? Просто боишься, что твои друзья умрут, и ты останешься один? — Это тут не при чем. Они просто все меня раздражают, — он скрещивает руки на груди и бросает на алхимика взгляд полный презрения. — И ты тоже. — И поэтому ты пришёл на Драконий Хребет в мой день рождения? Чтобы сказать, что я раздражаю тебя? Очень мило с твоей стороны было проделать такой путь, но люди изобрели почту, так что в следующий раз можешь отправить мне письмо с оскорблениями и не утруждать себя поездкой, — парирует алхимик, принимая аналогичную позу. — Мы ведь с тобой оба «неживые», Альбедо. К чему эта фальшь и игра в дружбу с людьми? — Быть может, мы и не живём в привычном для людей понятии «жить», но посмотри туда, — он кивает головой туда, где медленно поднимется солнце. — Разве рассвет не прекрасен? Такой же чудесный, как и закат. Так же и с жизнью. Начало или конец, я нахожу их одинаково прекрасными. — Конец жизни? Что прекрасного в том, что люди умирают? — Сказитель подходит ближе и останавливается, становясь лицом к восходящему солнцу. — Прекрасно то, что они прожили свою жизнь, — алхимик опускает руки на плечи брюнета, стоя за его спиной, — а я могу сохранить и пронести воспоминания о них сквозь столетия. — Звучит глупо. — А что в нашей жизни не звучит глупо? — он усмехается и вздыхает, смотря на уже поднявшееся солнце. — Рассвет проходит так быстро. Ну что, Вы снова сбежите, а увидимся мы в следующий раз через год? — Хм… — Скарамучча разворачивается к алхимику лицом, сразу ловя на себе пристальный взгляд до дрожи холодных глаз. — Нет, немного раньше, — проговаривает и припадает к губам Альбедо, оставляя на них едва уловимый поцелуй.