Что делать если ты переродилась внебрачной дочкой Старателя

Время любопытным быть,

Я это понял однажды.

Разрушено всё то,

Что мне казалось важным.

Ведь знаю,

В пироге нет никакой начинки. Танцую не тобой,

С куклой деревянной.

В шкафы мы опять забились,

В маленькие, слабые тела укрылись.

Поспим немного,

Начнём по новой,

А пока затаись и жди.

***

POV Наоми

      Я открыла глаза и посмотрела на белый потолок.       «Что? Где это я? В больнице, что ли?»       И что я делаю в больнице? Ничего не помню… Когда пытаюсь что-то вспомнить голова начинает гудеть и побаливать. Сначала надо полежать… Отдохнуть…       Вдруг я увидела лицо женщины с прекрасными глазами цвета морской волны и иссиня-чёрными волосами.              Разум отказывался нормально работать, а мысли путались.       — Наоми, ты уже проснулась? —произнесла женщина не то вопросительно, не то утвердительно.       Но вот что странно — на японском. Я его учила, раньше работала переводчиком книг. Да и вообще, меня зовут Ария, не Наоми! Да, кажется, понемногу мне становится лучше. Я даже могу что-то вспомнить…       Я — Ария Мариковская, мне двадцать… шесть? Или двадцать семь? Где-то так… Странно, что я практически ничего не помню. Наверное, со мной что-то случилось, раз уж я в больнице.       Но я не Наоми, это точно! Надо сказать этой женщине, что она ошиблась… Но не получается… Рот отказывается нормально работать. Я словно под большим наркозом. Рот выдаёт какие-то звуки, но язык очень вялый, и не получается составить слова. Жутковатые ощущения…       А женщина все также смотрела на меня с тёплой улыбкой. Вдруг она взяла меня на руки и я поняла, что я стала очень маленькой.       Как новорожденный ребенок.       И вдруг меня как током прошибло. Я что, переродилась? То есть всё, что нам рассказывали про рай и ад—ложь? Или у меня произошёл сбой системы? Хотя, он и так произошёл, человек ведь не должен помнить свою прошлую жизнь. Я столько фанфиков и манхв прочитала про перерождение, но никогда бы не подумала, что меня саму постигнет та же участь.       Но это даже звучит как бред! И всё же, не из путого же места взялось так много подобных произведений. Может, некоторые авторы и сами переродились?       Ну пиздец. И что мне делать? Я же ещё совсем ребёнок. Я ничего не могу делать. И как меня вообще угораздило умереть? Или я не умирала? Ничего не могу вспомнить. Странно.       В прочем, какая уже разница? Сейчас происходит что-то странное. И неизвестно, что. Сначала надо немного подождать, полежать, и понять, что происходит, а уже потом разбираться с этим.

End POV Naomi

***

      Девятимесячный ребёнок сидел на пушистом ковре и пытался ходить. Мама девочки сидела рядом и смеялась, снимая всё это на камеру. Вдруг девочка встала и пошла. Криво, немного шатаясь, но пошла!       Мама девочки была в шоке, но радовалась успехом дочери. Вскоре уже все родные знали, что Наоми Судзуки пошла всего в девять месяцев.       «И года не прошло» — устало подумала Наоми, обратно садясь на пол, чтобы отдохнуть. — «Быть младенцем чертовски скучно. Теперь я хоть похожу немного».

***

      Теперь Наоми уже десять с половиной месяцев. Мама девочки готовит на кухне. Вдруг на кухню вбегает Наоми. Но самое главное — она кричит одно слово.       — Блины! Блинчики!       Сковородка чуть не выпала из рук Доминики. Первое слово её дочери, да ещё какое! Какой вообще нормальный ребёнок произнесёт первым словом «Блины»?!       Хотя кто вообще сказал, что Наоми нормальная?

***

      Трёхлетняя девочка подбегает к маме и говорит:       — Мама, я хочу научиться петь.       Доминика устало вздохнула. Очередные заскоки дочери? Уже не удивляет.       — Хорошо, — ровным, немного усталым тоном говорит она. — Сегодня же поищу в интернете ближайшие кружки.       Наоми довольно улыбнулась.       Вот так она стала ходить на пение. А потом на классические танцы. А потом на шахматы. Вскоре весь её график был полон разных занятий.

***

      Четырёхлетняя Наоми сидела дома и занималась йогой. Выпустить внутреннюю энергию. Почувствовать, как она разливается по телу. Как все негативные эмоции уходят из организма.       Судзуки делала это с закрытыми глазами, поэтому, когда её мать вдруг заглянула в её комнату и вскрикнула Наоми не поняла в чём дело и слегка удивлённо открыла глаза, ещё не до конца выйдя из полутранса.       Вокруг неё летали капельки воды и маленькие язычки пламени. Когда она перестала концентрироваться всё это чудо просто пропало. Пух, и всё.       Так они и узнали, что у Наоми двойная причуда: Вода-и-Пламя. А к её расписанию добавилось новое занятие: контроль причуды, пожалуй, единственное, где она была плоха.

***

      После пробуждения причуды прошло полгода. Наоми уже неплохо её контролировала. Сейчас, в редкое свободное время, она рисовала в своём скетчбуке персонажа из аниме её прошлой жизни, Нану Хиираги.       Розовые волосы персонажа имели белые кончики, к которым Судзуки как раз добавляла теней серым маркером.       Вдруг раздался звонок в дверь. Наоми недоуменно перевела взгляд на дверь. Кто мог прийти к ним в выходной? Так как она рисовала на кухне, соединённой с коридором ей всё было прекрасно видно.       Девочка подошла к двери, с помощью стула посмотрела в глазок и чуть со стула не упала — там стоял Старатель! Старатель, мать твою. Её любимый персонаж, на которого в этой жизни она так походила.       Шестерёнки в голове Наоми закрутились со скоростью света, и ответы на все вопросы были готовы моментально. На все, кроме одного — какого чёрта Энджи здесь делает?       — Мам! — позвала Доминику Наоми, подходя к комнате той быстрым шагом. — Иди сюда, тебе надо на это посмотреть!       Старшая Судзуки открыла дверь с усталым видом — в свой единственный выходной она безуспешно пыталась выспаться.       — Наоми, можно не орать на всю улицу? Я чуть не оглохла. Что такое тут произошло? — Доминика прошла за Наоми в коридор и посмотрела в глазок, но тут же отскочила как ошпаренная.       — Чёрт! — громким шёпотом выругалась она. — Так. — мать девочки видимо приняла какое-то решение. — Иди в свою комнату, — она глубоко вздохнула и продолжила — а я выясню, что тут происходит.       Наоми, внимательно посмотрев на мать, поняла, что та что-то знает. Возможно, причину, по которой Энджи пришёл к ним.       — Хорошо мамочка, — с милой улыбкой сказала Наоми и пошла в свою комнату. Она будет подслушивать.       Судзуки зашла в свою комнату, приблизилась к стене между комнатой и коридором и прислушалась.       — Я не отдам тебе свою дочь, — услышала Наоми громкий шёпот мамы.       — У неё двойная причуда, — рычал Старатель. — И не забывай, что она и моя дочь тоже.       — Вспомнил, наконец, что у тебя есть дочь, — фыркнула Доминика. — Где ты, спрашивается, все эти годы был? — Спросила старшая Судзуки.       — Я собираюсь вырастить из неё героя номер один, и мне плевать, что ты там говоришь, — Старатель разошёлся не на шутку.       — А ты у неё спросил, что она хочет?       — Она ещё ребёнок, она сама не знает чего хочет!       — Слушай сюда, ты, — Доминика ткнула пальцем в грудь Энджи. — Наоми — моя дочь. Ты для неё — никто без палочки. В документах у неё тебя нет. Ты никому ничего не сможешь доказать. А теперь вали отсюда. Никогда не смей приближаться к моей дочери.       Наоми решила не слушать дальше — она знала, какая её мать упрямая.       Чуть позже Доминика позвала дочь к себе в комнату.       — Нам надо серьёзно поговорить, — словно колебаясь сказала женщина, теребя свои иссиня-чёрные волосы.       — М? — Наоми наклонила голову вбок. Её красные волосы скатились вслед за головой, и Доминика вздрогнула от этой красной вспышки, словно видимой только ей.       — Твой отец… — начала старшая Судзуки. — Думаю, ты уже поняла. Вообще, иногда мне кажется, что ты это давно знала, хоть это и не так. Я не хотела этого говорить, не хотела, чтобы ты считала это отребье своим отцом, пыталась сблизиться с ним — он умеет только причинять боль. Но этот секрет тяготит меня. Я боялась, что ты узнаешь это как-нибудь ещё и разозлишься на меня, оборвёшь связи. Но я считаю, теперь тебе надо знать, раз он решил крепко за тебя взяться.       «Вау, — мысленно хмыкнула Наоми. — Столько воды не было даже в моей курсовой работе».       — В общем, — Доминика, видимо, и сама поняла, что пора заканчивать тянуть время. — Твой отец — Старатель.       Наоми приподняла брови и с удивлённым взглядом посмотрела на Доминику. То ли актриса из неё вышла отличная, то ли женщина не особо всматривалась в лицо дочери, но то, что удивление девочки было притворным, старшая Судзуки не заметила.       — Ого… Вот это да… Но раз ты так говоришь, то я уверена, что ты не просто так скрывала этот факт, — от широкой доброй улыбки на лице у Наоми заболели щёки, но она не подавала виду. Я тоже должна тебе кое-что сказать… — Я хочу стать героем! Героем номер один, таким, что будет дарить другим улыбку, надежду на спасение! Тем героем, который спасет всех!       Улыбка на лице Наоми была почти искренней, ведь она действительна собиралась спасти Японию — а может, и весь мир, — от Всех За Одного.       Доминика была уверена, что это просто минутный каприз. Какой бы Наоми не была разумной, ей всё же четыре с половиной года, она не может вот так планировать своё будущее. Да и кто в таком озрасте не мечтает стать героем?       — Ладно, — спокойно согласилась она с улыбкой. — Но тогда тебе придётся пойти на уроки по самообороне. Герои должны уметь защититься и без причуды.       — Хорошо, — улыбнулась девочка. — Так и поступим.