За твоим плечом

Разумовский ударился о быльце дивана и спросонья даже не совсем осознал, где он находится. Он протянул руку, чтобы ощупать масштаб бедствия, потер набирающуюся шишку, тихо ругнулся, переворачиваясь на другой бок, как услышал едва слышный шорох с другого конца кабинета. Сердце бешено заколотилось в груди, а во рту стало сухо. Разумовский ещё не осознавал, что происходит, но уже испугался и был готов к действиям, хотя зачем ему действовать самостоятельно, если есть... - Волков! - выкрикнул Разумовский, скатываясь с дивана. Тени в углу кабинета вздыбились фигурой, Разумовский прищурился, уже готовы ко всему, как в узкий прямоугольник света от далёких ярких огней вышло что-то огромное, хищное, зловещее... -Вам приснился кошмар? -спросило оно голосом Волкова, и наваждение спало так, будто его и не было. Стеклянные окна искажают и отражают свет, и дело совсем не в том, что Разумовский испугался, заснув на рабочем месте... - Что ты вообще здесь делаешь? - первобытный страх перетек в раздражение от усталости. Разумовский вскочил с пола и подошёл к Волкову, что по прежнему был таким серьёзным и каменным, неприступным, невыносимым. -Я думал, что я здесь один! -Разумовский облизал губы, но Волков не пошевелился и ничего не сказал, его фигура нависала, лицо было тусклым и серым, будто он был мертвецом или нездешним созданием... И Разумовский, конечно, его ударил. Всего лишь отвесил пощёчину, но руки действовали быстрее головы. Эта ночь, эти тени, эта атмосфера вернула его туда, где надо было бить первым, иначе побьют тебя, где следовало жить по волчьим законам, иначе... Голова Волкова, казалось, не дёрнулась вовсе, а только уголок губ дрогнул и брови поползли вверх, но он тут же взял себя в руки, возвращая прежнее серьёзное выражение лица, в то время как Сергея будто кипятком облили, жар растекался по телу от горящей ладони, пылали щеки и стучало в висках. Волков какое-то время смотрел на Разумовского, и взгляд его был тяжёлым. А затем развернулся к небольшому холодильнику и принёс холодную банку колы. - Подержите у виска, чтобы не было шишки. Я спущусь вниз, возьму специальный пакет со льдом из своего холодильника... -Не надо, - тихо пробормотал Разумовский, послушно прижимая банку к голове. -Не надо, - повторил он. -Останься. Волков только кивнул, вернулся к креслу и сел каменной безмолвной горгульей. Разумовский опустился на диван, не сводя взгляда с телохранителя. - Ты... злишься на меня? - внезапно даже для себя спросил Разумовский, опуская банку. -Как я могу злиться на своего нанимателя, Разумовский? - голос Волкова звучал мягко и устало. Это ранило. -Я думал, мы друзья, - произнёс Серёжа и нахмурился этим своим словам. Ночь и кошмары сделали его сентиментальным и глупым. Днём бы он не позволил себе такой глупости. С чего он вообще взял, что они друзья? - Я тоже так думал, - прозвучал ответ, и тогда уже Разумовский дёрнулся словно от пощёчины. Он поступил мерзко. Волков даже не мог ударить его в ответ. Какие они вообще после этого друзья? -Я... - Держите банку. Иначе... - Иначе что? - Разумовский поднёс обжигающе холодный металл обратно к шишке. Почему-то эта фраза заставила покраснеть. - Иначе мне придётся спуститься за пакетом со льдом, - лицо Волкова было снова скрыто тенями, но ощущалось, что он улыбался. - Я ударил тебя, - спустя какое-то время снова подал голос Разумовский. -Да, - отозвался Волков. -Вы не послушали меня, и задержались допоздна на работе, хотя я всё время вам рекомендовал устанавливать границы рабочего времени и отдыхать. Вы не поужинали нормально и даже не завтракаете, а ещё вы меня ударили. Я даже представить не могу, насколько вы гениальны и как вы хорошо руководите штатными сотрудниками, при этом успевая большую часть работы делать самому, но всё же если бы вы прислушивались к окружающим, то... -Волков... -голос Разумовского дрогнул. Он знал, как должен был вести себя руководитель. Знал и даже иногда умел. - Вы поступили как очень, очень скверный мальчишка, - Волков продолжал улыбаться, но не казалось, что он несерьёзен. - И что же мы будем с этим делать? - Волков встал, и Разумовский замер, словно испуганная мышь. Сердце снова колотилось в груди, но теперь не от страха, совсем не от страха. Волков застыл рядом, подавая Разумовскому одеяло и подушку. И где он вообще это нашёл? Неужели и правда принёс откуда-то, пока Разумовский спал, но не осмелился его будить? - И что будем делать? - повторил с плохо скрываемым предвкушением Сергей. -Думаю, разберёмся с вами утром, как думаете? Разумовский только кивнул и куда резче, чем следовало отвернулся к спинке дивана. Лицо его горело огнём. На щеке Волкова отчётливо проступал след его ладони. Утром Волков вёл себя как обычно, и Разумовскому показалось даже, что всё это ему приснилось. Только вот шишка была вполне реальной. Как и едва заметные красные следы на скуле Волкова. Может, будет даже небольшой синяк. Каждый раз, когда Разумовский смотрел на отметины, его обжигало стыдом. Обычно он не давал себе столько воли. Как вообще это могло произойти, ведь он старался держать себя в руках? Всё время. Нервы были натянутыми как канаты, даже с самыми скандальными клиентами и коллегами Разумовский сохранял самообладание, а здесь попросту сорвался. На подчинённого, как тупые боссы из сериалов или... или воспитатели детдомов. Разумовский впился пальцами в мягкие подлокотники кресла, ему было мерзко от себя. Он мог выгнать Волкова, отказаться от его услуг в любой момент, отправить куда подальше, понизить в должности до рядового охранника, так почему в порыве ярости он... - Ваш кофе, - Волков позволил двери мягко закрыться за его спиной, и только тогда подошёл к Разумовскому с небольшой чашечкой в руке. Кофе был с пенкой, и, кажется, даже подобием латте-арта, крайне кривым. Волков поставил кофе перед Разумовским и замер, глядя сверху вниз. Сергей покраснел, хотя раньше за собой такого не улавливал. Но и Волков раньше ему кофе не приносил. - Я хотел извиниться... - Я знаю, Сергей. Вы выглядите очень виноватым, - Волков оглянулся по сторонам, придвинул к столу кресло и сел. -Вы помните о чем мы говорили ночью? - мягко начал он. - Вы увольняетесь? - Разумовский облизал губы, и Волков даже замер в нерешительности. - Что? Нет. Я бы вас не бросил. Разумовский опустил голову. Почему-то от этой фразы от сердца стало расходится тепло. Будто он был глупым подростком и ему только что признались с любви. -Заводить отношения на рабочем месте - очень плохой тон, Сергей. Но... - Волков задумчиво потер подбородок, и Разумовский смотрел на него завороженно. - Вы хотите, чтобы я помог избавиться вам от стресса, - подытожил Волков. Разумовский только кивнул. Множество картинок, далёких от пристойности замелькали в его голове. Ох, ну и правда, он босс, и каким боссом он будет, если сначала ударил подчинённого, а потом принудил.... - Вы очень нравитесь мне, Серёжа, - Волков подвинул к Разумовскому кофе, который тот не спешил пить. - Но вы скверный мальчик, - повторил Волков, и при свете дня фраза звучала куда непристойнее. - Не хотелось бы переходить допустимые границы, но вы ведь меня ударили. Это плохой поступок, - Волков перебрал пальцами по столу. Разумовский сделал глоток кофе. Сладкий. С сиропом. - Вы взрослый мужчина, который умеет себя контролировать. Пожалуй, даже больше, чем следует. Но эти ваши игрушки с алиэкспресса, эта ваша пощёчина... - Я хочу, - выдохнул Разумовский, отводя взгляд. Затем поднял и вздохнул. Разговор мог затянуться. Волков старался быть аккуратным, хотя они оба понимали, о чем идёт речь. - Я не причиню вам боли. И не переступлю границы, которые установите именно вы, - Волков, казалось, выдохнул и расслабился. - Ремешком? - добавил он, позволяя себе улыбку, и Разумовский ощутил, как снова теряет волю. - Рукой, - произнёс он, стараясь, чтобы голос его звучал как можно более твердо, но разве можно было обсуждать предстоящую порку с позиции силы? - Ну что, Разумовский, - Волков встал, нависая над столом. - Вы были очень плохим мальчиком и сами это понимаете. Это для вашего же блага. Вставайте и спускайте штанишки. Разумовский прикусил губу, ощущая как от этих незатейливых слов пульсация в паху становится сильнее и сильнее.