✦
14 сентября 2022 г., 12:00
Лишь на секунду задержавшись перед входом, Чжунли открывает дверь в таверну, заходит внутрь и сразу устремляется к излюбленному столику у стены. Тому, с которого открывается прекрасный вид на барную стойку, ведь из недели в неделю и изо дня в день Чжунли приходит в мондштадсткую «Долю Ангелов» ради той, кто стоит за стойкой.
Ещё недавно он бы никогда и не согласился пожить пару месяцев в Мондштадте, но с тех пор, как он сложил обязанности Архонта, появилось много свободного времени. А ещё желания осмотреть окрестности и, возможно, помочь старым друзьям. Именно это и случилось: Венти, он же Барбатос, почуял на своих землях неладное, поэтому попросил Чжунли присмотреть за территориями вместе с ним. Теперь днём и по ночам они периодически выбираются портить планы Вестников Бездны, а вот по вечерам…
Почётный рыцарь Мондштадта и героиня Лиюэ, весьма любопытная путешественница по мирам Итер вот уже второй месяц подрабатывает по вечерам в таверне местного аристократа. На каком-то коктейльном фестивале обнаружилось, что она не только мастерски смешивает напитки, но ещё и удивительно чутко угадывает желания клиентов. И, видимо, поручения гильдии приключений успели ей поднадоесть, раз она решила два через два подрабатывать в баре.
Чжунли обнаружил это совершенно случайно – он вообще думал, что Итер уехала в Иназуму, – когда зашёл по просьбе Венти взять бутылку вина. Он оформил заказ на винокурне заранее, но почему-то сказал, что в баре ему на руки алкоголь не выдадут. Теперь Чжунли почти уверен, что этот прохиндей всё подстроил специально: любовные интриги Венти чует за версту, и так уж вышло, что Итер приглянулась Чжунли ещё в Лиюэ.
Светлая, добрая, отважная и поразительно умная, она была отличной компанией во время подготовки к Церемонии Сошествия. И Чжунли неожиданно для самого себя проникся сильной симпатией к Итер. Теперь, пока он по воле случая проживает в Мондштадте, он не отказывает себе в том, чтобы проводить вечера в её компании, пусть даже так косвенно.
– Чжунли, – мягко улыбается подошедшая Итер. Сегодня она в изящном тёмно-коричневом с золотистыми вставками платье до колен, и от одного лишь выбора цветовой гаммы Чжунли становится очень хорошо: мало того, что ему самому по душе это сочетание, оно ещё и непозволительно красиво смотрится на Итер, делая золотые волосы и глаза ярче. – Тебе, как обычно, чай?
– Да, пожалуйста, – улыбается Чжунли, чуть склоняя голову к плечу. Он в который раз отмечает, что у Итер очень приятный голос. А ещё безумно красивые глаза. А ещё отмечает то, что любоваться ей он может бесконечно.
Однако он прекрасно знает о существовании границ, которые нельзя пересекать. И он их безропотно соблюдает. Итер – путешественница. Наверняка не в её интересах заводить какие-то отношения в мире пребывания.
Перед задумавшимся Чжунли появляется изящная чашка с чаем, и на блюдце, как всегда, лежит небольшое печенье в виде сердечка. Он мягко улыбается и кивает Итер, которая протяжно моргает в ответ и тут же уходит обратно за стойку. Коротко усмехаясь небольшой традиции получать каждый раз печенье «за счёт заведения», Чжунли берёт чашку и вдруг замирает.
А ведь он ни разу не видел, чтобы Итер кому-то ещё клала печенье.
Ясное дело, что чай в таверне – далеко не самый ходовой товар, однако, вспоминая, Чжунли внезапно чётко осознаёт: Итер почти не улыбается остальным посетителям, в отличие от него, общается с другими пусть и тепло, но довольно равнодушно. Опять же, почему-то, в отличие от него. При общении с ней Чжунли видит в золотых глазах мягкий блеск, который греет его сердце, но он никогда не замечает его в другое время.
Медленно потягивая чай, Чжунли вспоминает больше: начинает подмечать небольшие странности даже в путешествии по Лиюэ. Постепенно, мысль за мыслью, в голове возникает странноватый, но ужасно логичный вопрос: а точно ли Итер ничего к нему не чувствует?
Раньше, чем осознав, зачем, Чжунли отставляет чашку, поднимается и тут же натыкается на подошедшую Итер. Видимо, она заметила, что он допил и решила уточнить, не повторить ли заказ.
– Что-то не так? – вскидывает брови Итер. – Чай недостаточно крепкий?
– Нет, чай… превосходный, – негромко говорит Чжунли, ясно понимая, что последнее слово относится больше к Итер, нежели к чаю.
Внезапно Чжунли осознаёт, что вокруг слишком тихо: по воле случая – или опять Венти – таверна опустела. Быть может, тогда стоит воспользоваться ситуацией и расставить все точки над i?
– Ты опять забыл кошелёк? – шутит Итер, припоминая проблемы, которые поначалу бывали у Чжунли, но он сейчас думает совершенно о другом. Например, о том, какие, наверное, мягкие у Итер губы.
– Могу ли я задать очень нескромный вопрос? – рокочет вместо ответа Чжунли и с трудом удерживает себя от того, чтобы положить ладонь на щёку Итер.
– Рискни, – усмехается та, скалясь в улыбке, и словно с вызовом прищуривается.
– Я тебе нравлюсь? – в лоб спрашивает Чжунли, и выражение лица Итер тут же сменяется на удивлённое.
Она быстро берёт себя в руки: улыбается, очень мило прищуриваясь, и вдыхает, но вдруг отводит взгляд, так и не отвечая. Чжунли всё-таки не сдерживается: очень-очень нежно кладёт ладонь на шею Итер и осторожно поглаживает большим пальцем щёку. Она на секунду смежает веки и едва заметно льнёт к ладони, а затем заглядывает в глаза и отвечает:
– Да.
Чжунли чувствует, как тяжелеет его дыхание, как внизу живота оседает приятная тяжесть. А ещё – как он тонет в золотых глазах без остатка.
– Я думала, что… древнему богу не очень интересны отношения с путешественницей, которая в любой момент может сорваться в другой мир, – тихо добавляет Итер и осторожно кладёт ладонь на живот Чжунли, забирается кончиками пальцев под фрак и замирает.
– Это… забавно. Потому что то же я думал про тебя, – шепчет Чжунли, и от вида стремительно расширяющихся зрачков Итер в животе разгорается жар.
Чжунли склоняется, чуть приподнимая лицо Итер за подбородок, и припадает к губам. Долгожданный поцелуй кажется безумно сладким и просто превосходным. Губы Итер мягкие и тёплые, её язык горячий и гибкий – она не уступает в поцелуе, и Чжунли даже позволяет ей перехватить инициативу.
Внезапно Итер разрывает поцелуй и мягко толкает Чжунли – он, скорее, послушно, нежели по-настоящему, поддаётся и падает на стоящий за ним стул. Он заинтересованно вскидывает брови и подаётся вперёд, но тут же отклоняется назад, когда Итер изящным движением поднимает ногу, однозначно ставит её между бёдер Чжунли и, слегка надавливая, упирается пальцами в пах. Только сейчас Чжунли замечает, что она почему-то без обуви.
– Будь послушным драконом, хорошо? – бормочет Итер, склонившись вперёд, и мягко проводит пальцами по губам Чжунли. Он не сдерживается: коротко лижет подушечки пальцев, на секунду продемонстрировав язык с раздвоенным кончиком, а затем послушно расслабляется. Ему абсолютно не хочется перечить Итер.
Она лукаво улыбается, приставляет к уже собственным губам те же пальцы и мягко целует, явно обещая этим жестом большее. Она пару секунд мягко поглаживает пальцами ног через одежду начавший крепнуть член, а затем выпрямляется.
Под потолком вдруг появляется лира, и зал заполняет плавная мелодия. «Ну точно Барбатос всё подстроил», – проносится у Чжунли в голове, но эта мысль тут же исчезает, ведь Итер начинает танцевать. Все её движения лёгкие: она гибкая, как тростник, и плавная, как волны бескрайнего моря. Чжунли, кажется, даже забывает, как дышать: смотрит, жадно впитывая каждую деталь.
После небольшого импровизированного вступления Итер начинает раздеваться. Она показательно поворачивается боком, вытянув одну ногу и поставив на носок, чтобы ярче прослеживался силуэт тела, выгибается и в одно движение развязывает узел фартука на спине. Снимая его с шеи, она подцепляет и белоснежный шарф – кажется, какой бы образ ни выбрала Итер, шарф всегда будет при ней.
Снятая одежда тут же отправляется на пол, а Итер разворачивается спиной, перекидывает косу через плечо, открывая взору лопатки, и медленно-медленно развязывает узлы на корсете. Чжунли сглатывает: от изящных движений, так идеально попадающих в музыку, от зрелища лоснящейся бледной кожи, от ситуации в целом в штанах становится тесно. Его одолевает практически хищный порыв: податься вперёд, нежно отвести руки, прильнуть губами к плечу, развязать всё самому, чтобы затем проследить каждый изгиб её тела, снимая платье.
Но Итер запретила.
И Чжунли повинуется.
Он закусывает губу, цепко следя за тем, как Итер плавно разворачивается, отстёгивая бретели платья. Она заглядывает в глаза, смотрит хитро-хитро, и Чжунли тихо клекочет, показывая, что вообще-то с большим трудом сдерживает внутреннего зверя, который не отличается большим терпением. Итер скалится в улыбке и медленно-медленно спускает платье: ведёт руки от плеч, мягко проводит пальцами вдоль ключиц, взвешивает в ладонях обнажившиеся упругие груди, чуть надавливая следует по плоскому животу.
Так, как хочется сделать самому Чжунли.
Чжунли дышит глубоко, чуть ли не выдыхает горячий пар, когда платье, наконец, спадает на пол, и из одежды на Итер остаются лишь чёрные гетры чуть выше колена. Она упирает руку в бок, переносит вес тела на одну ногу и склоняет голову к плечу: позволяет себя рассмотреть, и Чжунли жадно-жадно скользит взглядом по телу, впитывая и запоминая каждый изгиб.
Видимо, решив, что Чжунли достаточно, Итер изящно подходит, подхватывает подбородок Чжунли и манит в сторону, заставляя повернуться. Для чего, он понимает, когда она присаживается на край так удачно опустевшего стола, упирается руками за спиной и слегка раздвигает ноги.
Запасы терпения Чжунли кончаются в ту же секунду: он вклинивается между ног и припадает губами под грудью, начинает пересчитывать поцелуями рёбра, ладонями скользя по бокам и спине. Его даже не очень волнует, что он вдруг оказался без перчаток, фрака и плаща – просто в рубашке, но ведь это и к лучшему. Он целует-целует-целует, ведёт языком дорожки, нежно посасывает чувствительные соски и нежит Итер ладонями как самое хрупкое сокровище. Та отвечает весьма откровенно: выгибается, тихо ахает, прикрывая рот тыльной стороной ладони, поверхностно дышит.
Чжунли спускается поцелуями к лобку, плавно и очень мягко помогая Итер лечь на стол. Он переходит на внутреннюю сторону бёдер: ласкает, гладит, целует, сантиметр за сантиметром подбираясь ближе и ближе к лону. Вид блестящих от смазки половых губ практически сводит с ума, и Чжунли с утробным клёкотом закидывает на плечи подрагивающие от нахождения на весу ноги.
Он пристраивает руки на нижней части живота Итер, мягко поглаживая, иногда массируя и надавливая увереннее, и, наконец, припадает к малым половым губам. Он чуть наклоняет голову, лижет их и вдруг втягивает в рот, легко-легко посасывая, и Итер выгибается дугой, тут же снова ложится, вплетая пальцы Чжунли в волосы.
Скользнув языком внутрь, Чжунли захватывает немного текущей смазки и перемещается к клитору: губами и языком умело отодвигает капюшон, открывая комочек нервов, и сперва лижет размеренно и плавно. Он мычит и клекочет, шумно выдыхает носом в ответ на ласки Итер, на её протяжные тихие стоны, и неотрывно смотрит в глаза.
До тех пор, пока Итер не ахает и не запрокидывает голову.
Чжунли ощущает, как начинают подрагивать её бёдра в такт его ласкам, и возвращается ко входу. Он широко проводит языком по нежным складкам, а потом проникает языком внутрь, срывая с губ стон. Пальцы в его волосах сжимаются, спиной он чувствует, как напрягаются икры изящных ног. Он начинает не спеша, но постепенно ускоряется, не забывая нежно ласкать горячие стеночки раздвоенным кончиком языка.
Дыхание Итер становится рваным, она мечется под Чжунли, то выгибаясь, чтобы получить больше удовольствия от напряжения мышц, то растекаясь по столу, чтобы полностью ввериться. Не переставая оглаживать низ живота, Чжунли вновь возвращается к набухшему клитору: ритмично втягивает в рот, а затем выпускает, легко кружит по чувствительному комочку нервов.
Стоит Итер с тихим рваным вздохом замереть, Чжунли ловит момент и быстро-быстро скользит языком по клитору: Итер выгибается, практически всхлипывая, и следом крупно содрогается, сперва всем телом и беспорядочно, а затем в такт уже более размеренному темпу ласк.
Шумно выдохнув, Чжунли оставляет напоследок ещё один горячий и влажный поцелуй, а потом отстраняется и притирается скулой к бедру, довольно и сыто наблюдая, как Итер растекается по столу. Она несколько секунд мерно дышит, глядя в потолок, а потом поднимает голову, и…
Чжунли вдруг ощущает тычок под рёбра и открывает глаза.
Секунду он пытается сообразить, что происходит, а потом понимает, что соблазнительная девушка-Итер – это всего лишь сон. А вот уже самый настоящий юноша-Итер только что сквозь сон ударил Чжунли локтем, чем и разбудил.
Чжунли довольно облизывается, забавно причмокивая – фантомный вкус смазки до сих пор ощущается на губах, – а затем шумно вздыхает и крепче обнимает Итера: если он дерётся во сне, значит у него снова кошмары. Чжунли закрывает глаза, утыкается носом в макушку и мягко тянется силой, осторожно стараясь развеять дурной сон. И у него выходит: вскоре Итер резко вдыхает и просыпается.
– Опять дерёшься, – беззлобно шепчет Чжунли, зарываясь носом и губами в волосы и ослабляя объятия.
– Прости. Опять кошмары, – шёпотом отвечает Итер, а потом принимается долго ворочаться и недовольно пыхтеть, чтобы в конце концов оказаться к Чжунли лицом.
Чжунли мягко улыбается, пропуская через пальцы золотистые пряди. Конечно, девушка-Итер была красива и мила, но юноша-Итер как-то больше по душе.
– И чего ты такой довольный, едва проснувшись? – хрипит Итер, сонно всматриваясь в глаза. – Неужели приснилось что-то хорошее?
Чжунли прикрывает один глаз, словно заранее готовится, что его за ответ точно не погладят, а потом говорит:
– У меня всё из головы не идёт та твоя история про мир, где у вас с Люмин поменялся пол.
Итер какое-то время сонно моргает, а потом его глаза округляются. Он тупо пялится, а потом удивлённо-недоверчиво тянет:
– Ты серьёзно?
– Ты был просто восхитителен. Точнее, восхитительна, – заверяет Чжунли, и Итер начинает хихикать. – И я просто превосходно тебя вылизал, можешь не сомневаться.
– Да иди ты… – смеётся Итер, легко толкает Чжунли в плечо, тут же выворачивается из одеяла и встаёт. – Ладно, на твоё счастье я не ревнивый, потому что знаю, что в настоящей жизни твой язык ласкает только меня.
Он улыбается, притворно-неодобряюще качая головой, одними губами произносит: «Это уморительно», а затем уходит в душ.
Чжунли поднимается на локтях, хитро глядя Итеру вслед, и шально думает о том, чтобы составить тому компанию.
