Видеть

      Она чувствует его губы на своих. Поцелуй затягивает, возможно, и удавку на ее шее тоже. Но это последнее, о чем она сейчас думает. Все ее помыслы далеко за пределами политики.       Их окружают запахи дымного курева, дешевого пойла, тел и соития.       Рейениру вжимают в стену, и если б кто сказал ей «сопротивляйся», она рассмеялась бы тому в лицо.       Дейемон выдыхает сдавленно, руками бродит по ее телу, иногда задирая тунику, то тут, то там касаясь совсем не касаниями родича.       От него веет мускусом, разит алкоголем, несет мужчиной и вместе с тем первобытной силой. Похотью и властью, сталью и сексом. Он опасный, и быть с ним — что ходить по острию ножа. Он фривольный, порочный и беззастенчивый, но именно это манит сильнее всего.       Рейенира вздыхает от развязного укуса за губу, и сильнее хватает его плечи. Опытные губы прихватывают ее кожу, внизу живота сладко ноет. Она и не знала, что может быть настолько чувственной. До сего дня.       Все звуки смешиваются: бессвязные разговоры, стоны и крики удовольствия, вздохи других и их собственные; распутный город, беспутный притон. Беспутная она и то, чем они заняты. Порок. Порочность. Но ей плевать, раз тяга эта у нее в крови.       Она сжимает его шею, зарывается в его волосы, прижимается к нему сильнее и желает ощутить его полностью. Но он играет с ней, на миг прерывая поцелуй; она льнет к его губам опять — и он снова отстраняется.       — Видишь? — едва разобрать.       Его глаза темные, взгляд замутнен. Рейенира, завороженная, послушно кивает. В ее глазах Дейемон считывает верное влечение и безоговорочное доверие, и он не знает от чего больше ему срывает крышу.       Он подхватывает ее уже под бедра, вжимает крепче в грязную стену и сам вжимается совсем не чинно, не по-детски, хочется съязвить ему, еще лучше перед Визерисом. Глупый брат, какой она к черту ребенок, как следует трахнешь — попросит еще.       Будто подтверждая, она томно выдыхает, и Дейемон вдавливается в нее сильнее, трется и глухо рычит в податливые губы. Его губы. За нее он выгрызет глотку любому. И ты это знаешь, девочка, правда, ты же сама…       — …видишь? — снова выдыхает он, вдыхая запах ее кожи.       Его запах — его кровь, только его. От своего начала — и до их конца.       Их волосы белы — не отличить, и Рейенира цепляется за его пряди. С ожиданием и предвкушением.       Она видит. Из-под пелены желания, она видит себя — амбициозная, разбалованная девчонка, сиганувшая в мир взрослых. Но каяться не для нее, да она и не станет. В пекло политику, в пекло отца, в пекло интриги, в пекло их всех. Она — Дракон, как и…       …дядя и принц, убийца и царь, воин и кто-то, кого она еще не знает.       Она видит.       И раскрывает губы. Змеино выгибаясь, она тянется к Дракону в пасть.