Желанный обманщик

— И долго это будет продолжаться? — в три часа ночи парень не спал, хотя вернулся с работы всего минут сорок назад. А всему виной его ветреный братец, который в баре завёл очередное знакомство с каким-то сомнительным, по мнению Дилюка, мужчиной и ушел в глубину ночи, умилительно с ним воркуя. — Ой, Дилюшенька, — Кэйя планировал тихо прошмыгнуть в свою комнату, однако брат, овладевший сотым уровнем навыка быть незаметным, порушил все его планы. — А ты чего не спишь? Поздно ведь уже. — Потому что я жду кое-кого, — красноволосый опирается плечом о косяк, скрещивая руки на груди; хмурится еще больше, крепче стискивая зубы, борясь с желанием заткнуть себе нос, чтобы не чувствовать запах другого мужчины: аромат чужого одеколона невольно заставляет мозг генерировать картинки, где Кэйя и этот неизвестный человек Бог знает, чем занимались. От такого кровь начинала бурлить. И, хоть Дилюк не совсем понимал причину такой реакции, одно он знал точно — никто кроме него самого не может находиться так близко к Альбериху, и уж тем более касаться его в определенных местах. — Ой, неужели соскучился? — в привычной манере общения отвечает парень, натягивая на лицо свою фирменную ухмылку. — Альберих, — сквозь зубы проговаривает Дилюк, готовый разорвать его в клочья, чтобы избавить свою несчастную голову от этой ходячей огромной проблемы. — Ладно, я понял, — Кэйя, будучи измотанным, быстро сдаётся, ощущая мурашки по спине и подгибающиеся колени. Он нервно улыбается, выставляя руки в примирительном жесте, рефлекторно делая шаг назад, потому что, несмотря на всю свою самоуверенность и наглость, уставший и не на шутку злой Дилюк всё равно пугает его до чёртиков. — Ничего ты не понял, — Рагнвиндр устало потирает переносицу, параллельно теряя остатки надежды и желания что-то вдолбить в его пустую голову, разворачивается, чтобы скрыться за дверью своей комнаты, но напоследок решает добавить: — В следующий раз, перед тем как подцепить кого-то в таверне, вспомни, что ты лицо кавалерии Ордо Фавониус, — получилось намного резче, чем планировалось. Но так даже лучше, ведь Альберих всегда раздрающе-беспечен, думает Дилюк и уходит к себе в комнату.

***

— Господин Дилюк! — на пороге таверны появляется взволнованный Чарльз. Он опирается руками о колени, чтобы немного восстановить дыхание после бега, а после выпаливает: — Господина Кэйю похитили! — Дилюк не верит своим ушам. Кто-то действительно умудрился провернуть такое с капитаном кавалерии? Он бы посмотрел на этого гениального человека. — Ты видел, кто это был и где? — он не хотел никуда идти, и уж тем более спасать своего нерадивого брата, но, поразмыслив минуту, все же решает пойти проверить. Невзирая на все порицания в адрес Альбериха, Дилюк никогда не сомневался в боевой подготовке брата. И сейчас он практически уверен в том, что помощь не понадобится. — Не уверен, но, кажется это была группа похитителей сокровищ в окрестностях Винокурни. — Хорошо. Я отлучусь ненадолго, — Чарльз, кивнув и сразу же вставая за барную стойку, провожает взглядом Дилюка до выхода, а после приступает к своим обязанностям.

***

— Как думаешь, сколько за тебя дадут? — мужчина, лицо которого скрыто за маской, обращается к заложнику, затачивая ножи, чтобы встретить тех, кто придет за Кэйей. — О, вам вместо моры по заднице надают. Да так, что потом долго сидеть не сможете, — парня хлебом не корми, дай устроить словесную перепалку. Даже сейчас, сидя с завязанными глазами и руками он будет остр на язык. — Знаешь, ты не в том положении, чтобы… — мужчину прерывает один из подчинённых. — Босс, был замечен какой-то парень с красными волосами и огромным мечом. Он решительно движется в нашу сторону. Ожидаем приказа, — эта информация ошарашила Кэйю. Неужто сам господин Дилюк пришел его спасать? Он хоть и наделся на это где-то в глубине души, но предпочитал не строить воздушные замки, а потому думал, что за ним скорее придут рыцари. — Ну что ж, окажем гостю тёплый приём, — отвечает мужчина самоуверенно и поднимается с земли, отдавая приказ быть готовыми к бою. И уже в следующую минуту Кэйя, в попытках развязать руки, или хотя бы при помощи движения снять с глаз повязку, слышит ругательства, звон металла, стрелы, разбивающиеся стеклянные баночки, и буквально физически ощущает напряженность момента и жар, исходящий от брата. Сейчас Дилюк наверняка зол. А позже он обязательно скажет что-нибудь неприятное, и долго будет смотреть с презрением. Так представлял себе Кэйя. Однако реальность отличалась. Дилюк больше был поражен тем, что капитана кавалерии Ордо Фавониус действительно взяли в заложники какие-то жалкие похитители сокровищ. Дело явно не чисто, такого быть не может, думал парень в пылу сражения, которое не продлилось и пяти минут. — Уходим! — тяжело дыша, мужчина, будучи побеждённым, стал ковылять, желая скрыться с поля зрения парня, попутно отдавая приказ своим подчинённым. Те, еле как поднимаясь с земли, принялись отступать вслед за командиром, бурча себе под нос какие-то ругательства в адрес Дилюка, который неотрывно следил за похитителями. — Дилюк? Дилюк, ты здесь? — от интересного занятия его отвлекает Кэйя, который всё ещё делал тщетные попытки высвободить руки, параллельно пытаясь понять, чем всё закончилось и есть ли рядом кто-нибудь. Дилюк переводит внимание на него и замечает, что тот вовсе без оружия и глаза бога, а поблизости нет даже намёка на это. Кажется очень странным и подозрительным, но парень решает отложить этот разговор на потом. — Да, Кэйя, я здесь, — красноволосый вонзает волчью погибель в землю и присаживается на корточки перед братом. Возможно, сейчас стоило бы развязать Кэйю, вместо того чтобы внимательно изучать его черты лица, но торопиться ведь некуда. Взгляд плавно перемещается по утончённым скулам, щекам, на одной из которых красуется тонкий светлый шрам; по аккуратному носу, после чего останавливается на губах, таких манящих и слегка приоткрытых, немного покусанных по привычке, приобретённой еще в детстве. Дилюк не раз во сне видел, как целовал их горячо, а потом долго краснел, потому что это до невозможности неправильно. Однако со временем он свыкся, и осознал не только то, что ему это нравится, но и то, что он хочет претворить это в жизнь. Безумно хочет. И вот сейчас, находясь буквально в паре сантиметров от желанного, он медлит: не уверен, боится, что Альберих этого не хочет, а потом придётся ругать себя за поступок, совершённый в порыве чувств. — Если ты меня не развяжешь, я… — конец остаётся неизвестным, потому что Дилюк, отбросив все сомнения и страхи, всё же решается и припадает к заветным губам. Сначала аккуратно и почти невесомо, проверяя на реакцию; потом, понимая, что ему не протестуют, и даже отвечают, он углубляет поцелуй, становясь всё более жадным и грубым, проникая в чужой горячий рот, исследуя каждый его миллиметр, сплетая языки в жарком танце, ощущая, как внутри взрываются целые вселенные из-за переполняющих чувств. Всё, что до этого момента было важно, вмиг теряет всякий смысл, стирается в пыль и исчезает вместе с мыслями. Дилюк уверен, что если бы он имел крылья, то непременно взлетел бы в космос, остался бы там большой яркой звездой, освещая путь тому, кому собственноручно в руки вложил своё сердце, наполненное безграничной любовью. Он не знает, взаимны ли его чувства, но это сейчас не имеет значения, потому что Кэйя льнёт ещё ближе, проявляет желание получить нечто большее, мычит что-то в поцелуй, тем самым пуская вибрацию и мурашки по телу Дилюка, который тоже хочет. Хочет до покалываний в кончиках пальцев, но не здесь и не в таком положении. Потому, чтобы не увлечься, он прерывает поцелуй, прерывисто дыша. Мозг отчаянно начинает бить тревогу о том, что это неправильно, ведь они оба мужчины и, как ни крути, близкие люди. Однако прекрасное и неизвестное чувство заталкивает ростки подобных мыслей куда-то вглубь сознания, оставляя лишь сладкое послевкусие чужих губ. — Вау, Дилюк, это точно ты? — тяжело дыша и соблазнительно облизываясь, Кэйя бархатно смеётся, упираясь лбом о плечо Дилюка. — Чертовски горячо и приятно, но я бы хотел делать это имея возможность смотреть и касаться, — Рагнвиндр в ту же минуту развязывает его, и встречается взглядом с Кэйей, что на него смотрит так, словно пытается залезть под кожу, в самую глубину души, и отыскать там что-то, что ранее никто не видел. Дилюк не смог подобрать подходящих слов, но это и не потребовалось — парень припал к его губам словно путник к горлышку фляги с водой в особенно жаркий день, в душе радуясь, тому, что много раз загаданное им желание наконец сбылось.

***

— Приятного аппетита, — Дилюк целует парня в растрёпанную макушку, после чего садится за стол, накладывая себе блинчики и поливая их тонкой струйкой варенья. — И тебе, — Кэйя радуется выходному, что удачно совпал у обоих, делая глоток горячего ароматного чая. С момента его похищения прошло уже несколько дней. За это время многое поменялось: они живут буквально душа в душу, больше не ощущая тяжелого груза неозвученных чувств, ведь наконец стали парой, правда скрывая от остальных такое знаменательное событие, дабы не возникло лишних проблем и вопросов. — Потрясающие блины, Кэйя, — Дилюк задумчиво смотрит на шею парня, покрытую следами прошедшей ночи, и самодовольно улыбается, ведь с таким удовольствием помечал свою «территорию». — Тебе идёт. — Я старался, — губ Альбериха касается улыбка. — И тебе тоже, — лёгкая милая улыбка переходит в ухмылку, ведь у Дилюка отметок не меньше. — Кстати я всё думал о произошедшем, — переводит тему красноволосый, откладывая уже пустую чашку в сторону, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Я заметил, что у тебя в тот день не было с собой ни меча, ни глаза бога. Почему? Кэйя, практически запамятовавший недавнее происшествие и слишком увлеченный поеданием завтрака, выдает: — А? Да это всё подстроено было, — до него только сейчас доходит весь масштаб ситуации. — Что ты сейчас сказал? — Рагнвиндр тут же меняется в лице, отчего Кэйя давится куском блина. — Подстроено, говоришь, — он медленно встаёт с места, заставляя Альбериха, как ошпаренного, вскочить и броситься к входной двери. — Не делай лишних телодвижений, Дилюк! — кричит ему парень, выбегая на улицу, в то время как Дилюк уже активировал своего феникса, стремительно летящего в сторону ужасно наглого обманщика. — Дилюююк! — Кэйя срывается на истерический смех, убегая от птицы. — Надеюсь, тебя хорошо поджарит, зараза, — красноволосый, закинув меч себе на плечо, нахмурившись, наблюдает, как бегает по двору его ненаглядный в одних лишь тапочках да ночной рубашке, которая еле доходит до середины бедра. — Это всё Лиза! — кричит Альберих. — Да мне всё равно! Впредь будешь знать! — отвечает ему парень, скрываясь в доме и захлопывая за собой дверь, улавливая какие-то обрывки ругательств Кэйи.