Дисфория

      Всё началось тогда, когда его мир разлетелся на кусочки. Уже тогда он понимал насколько далеко может зайти, и прекрасно представлял границы своего безумия. Разум — он уже давно забыл это слово, осознавая его ненужность. Логика — была послана давным давно в след за разумом. Один, он понимал, что происходит, но всё равно двигался по одному направлению хватаясь лишь за собственные плечи, в ритме сонаты.

***

      Может ли помещение, которое должно успокаивать и настраивать на положительные мысли взывать каждую твою клетку тела к отвращению? Каждое движение парня было резкими нервозным, потому что просторная, светлая комната давила на него с каждой минутой. Раздражала своим существованием. Заставляла желать перевернуть в ней всё вверх дном.       Из большого окна с раздвинутыми шторами, оливкового цвета, то и дело светило солнце, свет которого неприятно оседал на его лице, как будто пытаясь залезть в глубь глазницы. Множество раставленных по кабинету цветущих растений, стоящих в горшках, чьи запахи смешивались друг с другом, заставляя блевануть, прям на прозрачный кофейный столик стоящий перед диваном, на котором был он. Саша сидящий в кабинете уже не одну минуту, находясь в состоянии раздражения, пытаясь уловить в голове хоть какую-то мысль, чуть-ли не в такт настенным часам, нервно дергал ногой. Неприятный звук проникал в тело темно-русого парня, оскверняя его душу, как-будто та была пустой бутылкой из под пива, а такт словно жужжащий комар над ухом, настолько сильно он был омерзительный в данный момент. Он не понимал, что он тут делает, зачем, когда и с какой целью он сюда пришел. Всю прекрасную картину завершал человек, в деловом светло-сером костюме, вальяжно рассиживающийся в огромном кресле и постоянно что-то записывая в небольшой блокнот. — Александр, меня беспокоят ваши мысли и действия, ведь они совершенно не состыкуются с вашими словами, — он расстегнул пуговицы пиджака и откинулся на спинку кресла, — Вы говорили, что сильно дорожите своим другом, что он очень вам важен, но в тоже время вы насильно оттолкнули его от себя. Я совершенно не понимаю ваших намерений. Может, вы чего-то не договариваете? — Нет, что вы, я говорю вам всё как есть, доктор. Просто.. — он замялся, — ..я решил передохнуть, отвлечься. Мне кажется, его в моей жизни стало слишком много, — Саша натянуто улыбнулся, прикрывая глаза, под которыми красовались пугающие мешки от недосыпа, — Думаю, так мне будет лучше.       Для него всё это было лишь представлением, огромным фарсом, где он в главной роли. Врач ничего не понимал и никогда не поймет. Он такой же идиот как и все. Саша прекрасно знал, что его не смогут понять, а уж тем более помочь, и из-за этого все грамоты и дипломы, что висели за спиной у делового мужчины, казались ему лишь плохой шуткой. Этот человек ему не нравился. Он его раздражал. Его самодовольное лицо хотелось размазать об отвратительный кофейный столик. Лишь одно присутствие здесь являлось для Саши огромным стрессом. Ему хотелось рвать и метать. Глаза жутко болели, а комок рвоты уже подступал. В ушах звенел шум часов, давля на его голову, которая готова была лопнуть в любой момент. Ещё чуть-чуть и его терпения не хватит. Ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума. — Как давно вы не спали, Александр? — Что..? — Его глаза расширились. Его раскусили. В кабинете настигла тишина. В ушах больше не было никакого звука, солнце оказалось далеко за тучами, а в кабинете, в горшках, стояли лишь пару папоротников и маленькие денежные деревья.

***

      Из окна дул прохладный вечерний ветер, на часах было далеко заполночь, но он вновь сидел за очередным видеороликом по маньяку, который они сняли с Сашей и Пашей. Желания монтировать не было от слова совсем, его тошнило от одного только своего голоса. Саша облокотился на игровое кресло и отталкиваясь ногами от пола, чуть отъезжая на кресле под открытое окно. На столе лежат множество пакетов от растворимого энергетика и пару кружек, в которых только недавно был кофе. Ему до отвратности плохо, мозг не желает думать, его тело сильно трясёт и пальцы отказываются выполнять хоть какие-то движения. Но он не может, не желает отступать. Он должен забыть о той комнате в которой царил полумрак.       Но в голове всплывает то как его ноги дрожали из-за неудобного положения. Руки хватались за крышку рояля пытаясь удержать равновесие. Как его тело горело, пылало и расплывалось под чужими руками, которые придерживали его за талию. Как он хотел кричать от переполняющих его ощущений. Ему до смущения было хорошо от того, как чужой член входил в него до основания, от того как яйца бились об его задницу. Хотелось провалиться под землю от незабываемого ощущения того как чужие зубы на шее сжимались, до крови, которая потом стекала по шее.       Он должен держаться дальше, он должен забыть о тех грубых и властных руках которые блуждали по его телу. Он должен забыть о нем. О том кто далёк от него в реальности и так близок во снах. Он со всей силы ударяется головой об стол, задевая клавиатуру по которой тут же пошла трещина. По его телу идет дрожь, рука тянется к шейкеру с энергетиком. Парень делает всего глоток и тут же срывается с места. Саша быстро забегает в ванну и склоняется над туалетом. Его тошнит. Колени быстро замерзают от холодного кафеля. Горло разрывается от сильной боли. Он встаёт на полусогнутых ногах подходя к раковине, стараясь пополоскать рот от отвратительного ощущения. Его взгляд бросился на пачку снотворного, которую он намеревался смыть в унитаз ещё неделю назад, но рука так и не поднялась. — Я не могу.., — тихо срывается с губ дрожащим голосом, — Я не могу вновь перейти грань.       Мокрые пальцы сжимают волосы на голове, оттягивая их до звездочек в глазах. Смотреть в зеркало совершенно не хотелось, он прекрасно знал как ужасно выглядел. Он набрал в руки воды, прыснув себе ею в лицо. Вода неприятно стекала по лицу и совершенно не помогала придти в себя. Его тело до сих пор дрожит, а в голове не было ни одной полноценной мысли за которую можно было ухватиться, кроме одной. Но от неё ему было тошно, он не мог позволить себе сделать это вновь. Но тело всё ломит, вот-вот и оно не выдержит, подставив его. Саша впивается в тыльную часть ладони, небольшими ноготками, царапая её до крови, пытаясь придти в себя, но совершенно не чувствует боль.       С тяжелым вздохом он смотрит на пачку снотворного. — Я хочу вернуть её.       Саша дрожащими мокрыми пальцами открывает пачку доставая оттуда две таблетки, чуть не роняя их в раковину, отправляя их внутрь, запивая водой из под крана. — Я хочу вернуть свою эйфорию.