Пятница

Я все продолжал думать о нем. О его лице. Почему оно выглядело так, и что с ним случилось. Но спросить прямо было не вариантом, я уже это хорошо понял. Сказать честно я и понятия не имел, где он живет. Такое чувство, что я все еще не знаю его. Отчасти это было правдой. Я не знал его родителей, не знал, если у него домашнее животное, не знал, что ему нравится. В школе мы редко общались, хотя смотрели друг на друга все уроки. Но одно я знал точно: он любил алгебру. Единственный урок, на котором он чувствовал себя живым. Я пытался брать с него пример. Спрашивал, как это решать, задавал вопросы, а он пытался объяснять. После школы мы шли по домам, а вечером друг другу писали сообщения. У меня дома был кот. Я назвал его Пушком еще в детстве. Он был черно-белого окраса. По ночам Пушок ходил туда-сюда, громко мяукал. Когда мне это надоедало, я начинал звать его к себе. Он послушно прыгал ко мне, и так мы спали до утра. Мама работала пять дней в неделю, а два выходных отдыхала. Мы с ней не общались. Она не спрашивала про мое самочувствие, как у меня дела. Я тоже не спрашивал. Мы сидели по разным комнатам и виделись только за обеденным столом. Либо же, когда она отправляла меня в магазин. Она перечисляла мне на карту деньги раз в неделю. Две тысячи рублей, примерно, на мои хотелки. Хотя мне ничего и не было нужно. Поэтому я тратил их на книги. Как-то раз я решил спросить у Гаары. — Как зовут твоих родителей? — Не хочу произносить имя своего отца, — лениво ответил он. Я уже начал догадываться, но на всякий случай решил спросить: — Почему ты упомянул только его? — Потому что, — отрезал парень в крайнем раздражение. — Это то, о чем я думаю? — Плевать я хотел на то, о чем ты думаешь. — И так всегда, — вздохнул я. — Я просто хочу поговорить с тобой. Он почесал затылок. — Твой лимит три вопроса на сегодня, я постараюсь ответить на каждый, — тяжело ворочая языком, сказал Гаара. — Ты серьезно? — воскликнул я. — Да, — начал он. — Осталось всего два. Я понял, о чем он. И начал думать, что мне бы было интересно узнать о нем. — Почему ты ничего не сказал про мать? — Она мертва, — неохотно ответил он. Я попятился на него. — Мне жаль. — Давай следующий, — я видел, что ему стало неловко. Я немного помолчал, потом выдохнул воздух из груди, продолжил: — Твой отец, — начал я. — Заткнись, — бросил он в крайнем раздражение. Он резко встал из-за стола и посмотрел на меня. Меня как будто ударили в бок. — Больше я не скажу тебе ничего, — заключил он в бешенстве и вышел из класса.

***

Мы не разговаривали с ним с этого момента. Три дня, четыре, пять, шесть… На седьмой день он явился ко мне домой, без приглашения. Было уже темно. На часах 20:08. Посмотрев в глазок, я увидел его лицо. Капли дождя стекали с его волос на лицо, на улице шел ливень. Я молча открыл дверь. — Можно у тебя переночевать? — Спросил Гаара. — Наверное, — неуверенно ответил я, смотря на его внешний вид. — Разрешишь закрыть входную дверь? Он молча отошел от двери и начал снимать обувь, а я скривившись наблюдал за этим. — Не хочешь принять душ? — предложил я. — Хотелось бы. — Я предполагаю, у тебя нет с собой вещей. — Да, нет. — Ну, тогда иди пока в душ, я принесу свою одежду, — сказал я. Он был напрочь мокрым. Из него хоть выжимай. Гаара был одет в одну толстовку и штаны. Когда я пришел с чистой одеждой и полотенцем, он все еще воротился с толстовской. — Тебе помочь? Продолжения слов не последовало, только попытки снять с себя мокрую ткань. Мне надоело за этим наблюдать. Я положил все что было у меня в руках на стул, и взялся за низ толстовки. Он остановился, почувствовав это. — Что ты делаешь? — Помогаю тебе. — Я бы и сам справился, — сказал он, когда я снял с него верхнюю одежду. Гаара повернулся ко мне спиной и закрылся шторкой. — Не смотри. — Мы парни, — напомнил я. — Я бы не стал смотреть на твой хуй, но если так хочешь, то можешь остаться здесь. — Придурок, — сказал я на прощание и вышел из душевой. Сидя в своей комнате, я несколько раз услышал стоны. Минут через двадцать он закончил мыться. — Что ты там делал? — спросил я его. — Что по-твоему делают в ванной? — Извини, может, я не так понял, но я отчетливо слышал стоны. Он посмотрел на меня с отвращением. — Так ты еще и подслушивал, что-ли?! Я замахал руками. — Нет, что ты, — меня очень смутило его выражение лица. — Испорченный ты конечно, — вздохнул он и развел руками. — Если свежую рану потереть мочалкой, будет больно, на заметку. — Кстати про это… — Что? Я встал с кровати и направился к нему. — Твое тело, — я осторожно провел рукой по чистой футболке, касаясь тела. — Ты видел, когда снял с меня толстовку, — прошептал Гаара. — Каждую ранку, — добавил я. Гаара схватил меня за запястье и сильно сжал в своей ладони. — Не трогай, больно. — Твой отец тебя бьет, — дрожащим голосом выговорил я. — Это мои проблемы, не твои, — буркнул он, все сильнее сжимая мое правое запястье. — Мне больно, — я поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Так терпи, если больно. — Не хочу. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, не моргая. — Я не должен терпеть, если мне больно, — пояснил я. — И ты тоже. Спустя минуты молчания он отпустил мою руку. — Ты не сможешь мне помочь, — грубо сказал Гаара, и отвел взгляд, развернувшись в обратную сторону. И двинулся с места. — Куда ты идешь? — взволнованно воскликнул я. Мы спустились вниз. — Почему ты не сказал раньше, когда я спрашивал? — Не видел смысла. — И ты справлялся с этим в одиночку. — Верно, как же еще? — воскликнул он в раздражение. — Почему его не лишили родительских прав? — Ты хочешь, чтобы я сидел в детдоме? — Разве это не лучше? — Глупости, будет восемнадцать — свалю. Проблема решится уже скоро. — Но зачем ждать? Надо действовать, делать что-то. — Тебе не понять. Я взбесился и дал ему пощечину. — Хватит ждать. Он ударил меня в ответ. — Не решай за меня. — Тогда вали из дома, — начал сердиться я. — Меня выгнали из дома в ливень, мне некуда идти, — начал он. — Мой отец избил меня, блять, а потом вышвырнул на улицу, как ненужного щенка, — крикнул он в бешенстве. — Я ненавижу его блять, ненавижу, но я не могу, я не знаю, что мне делать. Гаара говорил что-то еще, но я не мог разобрать слова. Его голос был громким, мне было страшно. Я не видел его таким, каким вижу сейчас. Его руки тряслись, голос дрожал, все лицо было в слезах. — Хотел бы я сдохнуть, — прошептал Гаара, трясущимися руками держась за голову, зарывшись в волосах. — Пожалуйста, не говори так, — наконец выдавил я. Я сел рядом с ним, на пол. — Извини, — сказал я и поцеловал его в губы.