Избыток любви — это яд

《Избыток любви — это яд, особенно если эта любовь безответная.》 "Герои Олимпа. Кровь Олимпа" Рик Риордан

— Извините, но мы не знаем как вам помочь, — сказал знахарь. — Таких случаев ни разу не было за всю историю медицины и любая дозволенная магия тут бессильна.

***

      Вечер. На улице сгущались сумерки. Холодало. Я, сгорбившись, сидела на тротуаре, из глаз текли слёзы. Теперь меня в переди ждало абсолютное ничего. Никто не знает как мне помочь, никто не знает как мне плохо, я никому не нужна. Возможно, это моя плата за эту жалкую любовь, которая теперь мне казалось отвратительной, мерзкой, ненужной абсолютно никому, но всё же преследующей меня на протяжении стольких лет.       Слёзы постепенно превратились в истошные рыдания, а затем в кашель и резкую режущую боль в горле. Тут же чувствую чьи-то тёплые объятья. Не оборачиваться. Никому не стоит видеть меня такой. Никому не нужно запоминать моё лицо. Но я молюсь, что бы это был не он...       Кашель закончился. Я выплюнула маленький белый цветочек на тёмно-зелёной ножке. Чья-то мужская рука забрала у меня бутон. Дальше долгое оглушительное молчание. Затем мужчина, сидящий рядом со мной, сказал: — В моём ми... кхм, краю эту болезнь называют ханахаки. Она возникает лишь у людей, страдающих безрассудной и неразделённой любовью.       Тут я почувствовала на себе пристальный взгляд. И тут снова тишина. Глубокая, страшная и очень необычная для такого крупного и густонаселённого города как Ехо. Тут молчание прервал мой кашель. Я выплюнула розовый с белым цветок на нескольких плоских зелёных ножках.       Вздох мужчины, сидящего рядом со мной. Я услышала металлическое чирканье, а через несколько мгновений неприятный запах чего-то. Наверное, мой собеседник закурил. Я снова закашляла и выплюнула соцветия, которое было тёмно-фиолетовым книзу и кверху было всё бледнее и бледнее. — Это люпин. На моей родине этот цветок означает печаль. — Выдыхая едкий дым, сказал незнакомец, которому, видимо, надоело сидеть молча. — Всё на столько плохо? — Ага, — сказала я, тяжело вздохнув. — Можете рассказать мне, если хотите. Я буду молчать как рыба, если вас это волнует. — Значит, слушайте. — Я рассказала краткую версию истории моей любви к сэру Шурфу и молча уставилось на соседние здание, снова закашлялась и выплюнула иссиня-чёрный цветок с лепестками уложенными в три ряда. — А как началась ваша болезнь? — Незнакомец вздохнул. — Это началось месяц назад...

***

      Это началось месяц назад, когда я выходила с поэтического вера. Сзади послышались громкие шаги. Кто-то явно за мной бежал. Вздрогнув, я ускорилась, постепенно ускоряясь на бег, но внезапно передо мной появился немного запыхавшийся Шурф.       С минуту мы молча смотрели друг на друга. Тут я дёрнулась, встала на цыпочки и поцеловала в губы Лонли-Локли. Он обнял меня и ответил на поцелуй. Это было так неожиданно, но приятно.       Мы оторвались друг от друга. Светло-серые глаза как-то тепло посмотрели и, вроде бы, улыбались. Я скромно улыбнулась и сказала: – Я так долго этого ждала....       Тут Шурф сухо сказал: — Вы забыли... — И протянул моё кольцо с морганитом, которое я любила снимать и надевать, когда сильно задумывалась.       Он ушёл. Какая же я глупая... Какая же я глупая... Я глупая... Как я могла подумать о том, что по факту незнакомый мне человек ответит на мои чувства? На чувства, которые выразились только в одном-единственном поцелуе.       Я начала задыхаться и постаралась убраться в какой-нибудь переулок, чтоб никто не видел меня и мои слёзы. Тёмный мрачный закоулок, с грязными пыльными тротуарами и исписанными какой-то краской стенами.       Упала на колени, наверное в самую грязюку. Какая разница, что я испорчу своё лоохи? Какая разница, что пойду домой через полгорода как нищенка? Мне плохо, просто ужасно. Я чувствовала себе полной дурой из-за своего поведения, из-за своих глупых надежд и глупых ожиданий.       Тут начался удушающий, противный кашель, который звучал максимально противно в тиши переулка. Я что-то выплюнула, откашлялась и увидела перед собой красивый маленький нежно-розовый цветок.

***

— Дела-а, — протянул мой собеседник, туша сигарету об брусчатку. — Но, знайте, мне кажется, что я знаю кто ваша загадочная смертельная любовь.       От неожиданности и нового приступа этой загадочной болезни закашлялась. На этот раз из меня вышла веточка с тёмно-розовым цветком и ярко-красными ягодами. Я глубоко вздохнула. — Ровно пять цветов! — Воскликнул незнакомец. — На моей родине это значит "Я тебя люблю"... Ну так вот, я мне кажется, что ваша таинственная любовь, — мужчина нагнулся к моему уху и зашептал, — это Шурф Лонли-Локли. Если хотите... — Забирайте... — Перебила незнакомца я и протянула все цветы, что у меня были. — Можете отдать ему, а можете не отдавать. Как хотите. Мне всё равно. — Я отвернулась от незнакомца, положила руки на колени, а на руки голову. — Хорошо. — Незнакомец, кажется, улыбнулся, забрал мои цветы и ушёл. — И запомните любовь к смерти часто ведёт к ней. Поверьте, я знаю это.       Я посмотрела в ту сторону, в которую пошёл мой загадочный собеседник. Это был невероятно высокий человек с длинным тёмным косматым хвостом и в чёрном лоохи с золотыми кругами. В лоохи Смерти на королевской службе.