Принц Элиаш, богохульник

      Во дворец Куанзиша-Имани ежегодно стекались канелле из разных провинций. Так было и в этот год, но сейчас на то была совершенно особенная причина – наследный принц Элиаш Наб Эйб Аммон Кхассан наконец достиг совершеннолетия, а значит, пора выбирать невесту. Так что все мало-мальски обеспеченные родители устремились во дворец, чтобы их дочь попытала удачу понравиться привередливому принцу. До этого Элиаш бывал замечен лишь в обществе куртизанок, но для кандидаток в невесты это имело мало значения, ведь основным стимулом для них были вовсе не его красота и сладкие речи, а его деньги.       А принц Элиаш был действительно очень красив. Плотный хлопковый камис скрывал полностью его загорелое крепкое тело, а рукава и ворот были украшены золотыми узорами. Две верхние пуговицы были не по обычаю расстегнуты, и открывали его жилистую шею и выпирающие ключицы. Голова так же не по обычаю была не покрыта, так что черные волосы сверкающими волнами рассыпались по плечам и спине. Принц сидел подле отца на невысоком диване, усыпанном пестрыми подушками, а у его ног на мягких пуфах и подушках сидели его близкие друзья – в основном куртизанки, одетые в разноцветные абайи и накрытые украшенными бисером платками, и куртизаны в цветастых изарах с открытым торсом. Между ними стоял небольшой стол, почти весь который занимал цитрусовый кальян, а вокруг были разномастные сладости: от лукума и пахлавы до любимых принцем кадаифа и кестане-шекери – каштанов в шоколаде.       Принц Элиаш с большой радостью тянул кальян и ел один за одним пирожные, запивая крепким кофе. Он часто наклонялся к сидящей по правую от него руку куртизанке в зеленой с золотыми бусинами абайе, она что-то нашептывала ему на ухо, и он разражался таким смехом, который редко можно было услышать во дворце. Куртизанка же прикрывала широкую улыбку полой яркого платка и тихо хихикала. Затем, просмеявшись, принц затягивал дым из кальяна и выдыхал его в лучшего друга-куртизана слева, а тот только отмахивался от нахальства принца и принимал мундштук из его рук.       Король Карим Эйб Аммон Ра Кхассан следил за кандидатками в невесты намного более пристально, чем принц, и его начинало это раздражать. В парадной дишдаше, расшитой камнями, было уже жарко, и король то и дело вытирал пот свободным краем почти разобранного тюрбана. Из-под ткани не совсем по-королевски выглядывали поседевшие волосы. Вот мимо него в сторону сына грациозно – удивительно грациозно для девушки из отдаленной провинции – проплыла, завернутая в никаб цвета слоновой кости. Она встретилась с королем взглядом, смущенно потупилась, не растеряв необыкновенной грации, и поклонилась принцу, поднеся большое блюдо с пахнущим орехами и жженым сахаром пирогом. Куртизан слева от принца потянулся к блюду первым, взял кусочек, надкусил и протянул принцу. Элиаш охотно наклонился и взял наверняка сладкое угощение из его рук. Куртизан облизнул пальцы от сладкой посыпки и протянул руку за мундштуком. Элиаш довольно замычал, прожевывая пирог, и постучал по столу.       — Оставь на столе, — сказал он. Друзья тут же раздвинули тарелки с лукумом, куртизан взял на колени поднос с кадаифом, куртизанка придвинула к себе щербет, и еще дымящееся блюдо с ореховым пирогом оказалось перед принцем. — Асанте, вана…       — Эрин, — представилась девушка и снова поклонилась. Платок никаба скрыл на мгновение ее глаза, затем она снова выпрямилась.       — Асанте, вана Эрин, — улыбнулся Элиаш. — Буду рад видеть тебя снова.       — Это честь для меня, — шепнула она.       Элиаш съел еще кусочек сладкого пирога и довольный жизнью откинулся на подушки. Куртизанка справа приподнялась с подушки, грациозно выпрямилась и присела рядом с принцем, навалившись на него грудью. Элиаш поправился, закинул руку на спинку дивана, позволяя подруге сильнее прильнуть к нему. Она взяла кусочек пирога и осторожно вложила в приоткрытые губы принца. Он прожевал угощение, и кивнул на графин с красным чаем – единственным, наверное, на всем столе без сахара. Куртизанка отстранилась, перелила холодный чай из графина в бокал и подала принцу. Он осушил его в несколько глотков и снова откинулся на подушки, даже не смотря на танцующих и приходящих с угощениями девушек. Все сладости пробовал куртизан у его ног и довольно принимал угощения, зная, что Элиаш после праздника половину пожалует друзьям.       Карим Э.А.Р. Кхассан был недоволен. Он и сам не любил смотрины, еще и сын интереса не проявляет. Король поймал взгляд куртизанки, прижавшейся к его сыну – они были на удивительно короткой ноге для куртизанки и короля – и кивнул ей, чтобы она подошла. Девушка кивнула, провела пальцами по шершавой от щетины щеке Элиаша, чмокнула его в висок и приподнялась.       — Уже уходишь, Яра?       — Да, мне пора, — улыбнулась она и стрельнула глазками в куртизана. — Оставляю тебя на Диниса.       Она стянула с головы полупрозрачный зеленый платок, расшитый по краю изумрудами, подаренными ей Элиашем, и золотыми бусинами, и набросила его на непокрытую голову. Она поправила свои теперь непокрытые черные крупные локоны, сверкающие не то от природы не то от воды с блестками, которой она брызгалась в иные дни с ног до головы, чтобы не только волосы ее блестели на солнце, но и все тело сияло под едва прозрачной абайей.       Элиаш усмехнулся, поправляя платок на голове, – ему за восемнадцать лет случалось уже переодеваться в женские наряды – и проводил Яру довольным взглядом.       Яра была исполнительной девицей, хоть Кариму никогда и не нравилась. Принимать во дворце проститутку, которую Элиаш подобрал в каком-то зачуханном притоне, ему казалось немыслимым, но Яра оказалась вполне приятной девушкой и даже метила на более высокие места, чем простая прислужница у девушек в гареме. Честно сказать, Карим уже рассматривал ее как помощницу управляющей гарема, потому что ответственности ей было не занимать, а крайняя расположенность к ней Элиаша раздражала. Яра выполняла все поручения короля, даже единожды получила право распоряжаться в гареме – на один из праздников, когда управляющая была чересчур занята, – так что у нее были все шансы занять место помощницы.       Яра остановилась по правую руку от короля и чуть наклонилась вперед, ожидая указаний.       — Распорядись, чтобы всем выбранным девушкам выделили места в гареме.       Яра кивнула.       — Сколько их?       — Пока что вот, — он показал составленный помощником список. — Шесть. Элиаш не особо расположен выбирать невесту.       Это прозвучало, как упрек, и Яра поспешила извиниться. Король покачал головой и попросил привести принца в кабинет. Яра кивнула и поплыла обратно к Элиашу. Карим проследил, как она отогнала от него Диниса, активно прикармливающего принца сладостями и так налегающего на кальян, что запах апельсина и лимона стоял чуть не на всю залу. Яра приобняла Элиаша за шею, и он запрокинул голову, чуть вытянув губы для поцелуя. Яра послушно чмокнула его и зашептала что-то на ухо. Принц выпрямился, обернулся к ней и перевел взгляд на отца. Он вздохнул, поднялся, стянув с себя Ярин платок, и отправился за отцом в небольшой даже тесный кабинет для серьезного разговора. Он не любил ни этот тесный кабинет, ни серьезные разговоры с отцом. Когда дверь за ними закрылась, Карим принял серьезное выражение и сложил широкие крепкие руки на груди. Элиаш в ответ сложил руки на груди, но жест не получился таким же угрожающим.       — О чем ты хотел поговорить, баба? — спросил Элиаш, заранее пытаясь придать беседе более дружеский тон.       — Я думаю, ты знаешь. Почти со всего Сепата съехались девушки в попытке тебе понравиться, а ты на них даже не смотришь.       Элиаш отмахнулся.       — И не думай даже. Я никогда не позволю тебе жениться на твоей шалаве.       — Она не шалава.       — Еще слово, и ты женишься на той, кого я укажу.       — Я сам выберу…       Он замолк, когда дверь тихо открылась, и на пороге показалась сестра – принцесса Инара Эма Эйб Аммон Кхассан-Каагенти. Все ее загорелое тело было скрыто длинной до пят паранджой цвета слоновой кости, и даже ее руки были закрыты перчатками. Все платье и платок-никаб, не закрывающий только ее глаза, были усыпаны рубинами, а на руках сверкали кольца золотых браслетов с красными камнями.       — Баба, позволь мне с ним поговорить, — попросила сестра, чуть склонив голову.       Золотые нити на ее никабе, имитирующие сережки, сладко зазвенели.       — Инара, ты не должна присутствовать…       — Баба, — грубо оборвала отца принцесса и сложила ладони перед собой, позвякивая браслетами. — Я хочу говорить с ним не как сестра, а как жрица даму Каагенти. Позвольте, Ваше Величество.       Последнее она произнесла с таким давлением, что Карим не смог отказать. Он коротко кивнул и вышел, памятуя о набожности сына. Жрица как никто другой сможет повлиять на его решение.       — Элиаш, — Инара сплела пальцы и шагнула к брату, распространяя запах прохлады и масла ши, с которым служанки стирали ее паранджу и никаб. — Ты совсем не смотришь на девушек.       — Они не интересны, дада, — Элиаш всплеснул руками. — И ты знаешь, я не хочу жениться.       — Тебе не обязательно жениться.       Инара сняла нижний платок никаба, скрывающий ее лицо ниже глаз, и стала обмахиваться им.       — Выбрать невесту и жениться – это совсем не одно и то же.       — Я не хочу.       — Этого требуют правила, Элиаш. Ты не обязан жениться сразу же. Но выбрать невесту требуют правила.       — Можешь звать меня богохульником, я не хочу жениться.       Инара удивленно приподняла брови и отступила. Она облизнула губы.       — Не позорь семью, идиот. Что с нами будет, если принц Элиаш откажется следовать идеалам даму Каагенти? Отказываешься выбрать жену, а что потом? Уничтожишь все, что для нас дорого? Принц Элиаш – богохульник, тоже мне, придумал. Не позорься.       — Я не буду жениться.       — Элиаш… — Инара выставила руку вперед, прося брата замолчать. — Не позорься. Лучше выбери какую-нибудь красивую девушку. Это всяко лучше, чем ее выберет отец.       — Я уже выбрал.       Инара разраженно втянула воздух и замахнулась, звеня браслетами и серьгами.       — Не зли меня, — прошипела она. — Я прекрасно знаю, кого ты выбрал. И я прекрасно знаю, что отец это никогда не одобрит.       — Ничего ты не знаешь.       — Если отец узнает, ты никогда больше этого куртизана не увидишь.       Элиаш отступил и тяжело оперся о стол. Он ухватился за и без того свободный ворот камиса и оттянул вниз.       — Прости, я… — Элиаш утер лицо от выступившего внезапно пота и откинул назад волосы. — Я буду осторожнее. Не думал, что все так очевидно.       — Отец не присматривается. Инара спрятала лицо под платком, поправила никаб и сложила ладони перед собой, снова набрасывая облик строгой жрицы даму Каагенти.       — Так что постарайся выбрать хотя бы одну девушку. Отец уже отобрал нескольких, будет отлично, если у тебя будет фаворитка.       Инара сняла с запястья золотой браслет с рубином и протянула брату.       — И если ты не выберешь хоть одну, я заберу твоего куртизана.       Элиаш поджал губы, принял ее браслет и надел на руку. Инара развернулась и, оставляя позади себя шлейф прохладного запаха, вышла из кабинета. Элиаш снова утер лицо, пытаясь принять безмятежное выражение, встряхнулся, оправил волосы и пригладил брови, ощущая, будто он весь целиком растрепался и не готов выйти на публику. Задерживаться было бы еще более неприлично. Динис сразу заметил перемену в настроении принца, и подсел ближе, игриво выдыхая в него цитрусовый дым.       — Что-то случилось?       — Жрица Инара пожелала мне удачи в выборе невесты.       Динис снова затянул кальян и обернулся к танцующим девушкам.       — Нравится?       — Не знаю, — отмахнулся Элиаш. — Вообще не хочу жениться.       — Эта красивая. Я думаю, тебе правда стоит подумать о том, чтобы выбрать невесту.       Динис взял кусочек пирога и поднес к губам принца.       — Оп-па… Молодец, — улыбнулся он, когда Элиаш взял угощение с его рук. — Красиво танцует.       Элиаш наконец-то обернулся к девушкам и вздохнул. Красиво танцует. Он взял у Диниса мундштук, затянул цитрусовый дым и медленно выдохнул.       — Выбери ее, — попросил Динис. — У нее красивое лицо, и она красиво танцует.       — Ты же говорил, всегда есть кто-то лучше.       Элиаш глотнул красного чая и положил в рот кусочек пирога. Динис покачал головой, закинул руку на спинку дивана, прижимаясь боком к принцу, и вздохнул.       — Это так, принц. Однако иногда следует довольствоваться просто хорошим.       Динис заправил прядь волос принца за ухо и положил голову на его плечо. От куртизана пахло апельсинами не то потому что он накурился кальяна, не то потому что надушился апельсиновым маслом. Элиаш поймал на себе взгляд девушки в синей плотной абайе и шейле, небрежно накинутой на распущенные волосы. Элиаш поманил ее к себе, и Динис даже приподнял с него голову от удивления. Девушка подплыла к ним, удерживая полы шейлы, чтобы она не слетела с незакрытой платком головы, остановилась перед принцем и приклонила колени.       — Хабари, господин.       Она опустила глаза в пол. Ни у одного канелле он до этого не видел таких красивых синих глаз и такой темной, кофейной кожи.       — Твое имя, вана?       — Эйлин, господин.       — Асанте, вана Эйлин, — он улыбнулся, — твой танец был прекрасен.       Элиаш снял с запястья отданный сестрой браслет, и протянул девушке. Она покорно приняла украшение и поклонилась еще ниже.       — Асанте сана, господин…       — Буду рад видеть тебя снова.       Эйлин рассыпалась в благодарностях, снова низко поклонилась, придерживая края шейлы, подчеркивающей синеву ее глаз и благородный черный цвет ее длинных кудрявых волос, и убежала, прижимая к груди подаренный принцем браслет. Динис прилег на плечо Элиаша и потянулся. Снова затянул кальян, распространяя запах апельсинов, и передал мундштук принцу. Тот отказался.       — У нее красивые глаза, — сказал Динис.       — Ты сказал, иногда следует довольствоваться просто хорошим.       Динис кивнул и выдохнул цитрусовый дым.       — Погоня за лучшим – это похвально, принц. Однако не стоит увлекаться, ведь ты в своей горячке – а я тебя знаю достаточно давно – можешь упустить много прекрасных, но не лучших, вещей.       Элиаш запустил руку в коротко остриженные волосы куртизана и положил на него голову, вдыхая сладкий запах апельсинов и цитрусового табака. Он коротко коснулся губами его затылка.       — Я тебя люблю, Динис.       Куртизан выдохнул дым в лицо Элиаша и усмехнулся.       — И я тебя люблю.

***

      Второй день смотрин для принца Элиаша Н.Э.А. Кхассана наступил так же неожиданно, как и первый. Служки подняли его ни свет ни заря, искупали, причесали и уложили волосы в крупные локоны, нарядили в парадный белоснежный хрустящий от чистоты камис, повязали вокруг головы ленту, с которой по волосам ниспадали золотые нити, увешанные рубинами, выдали золотые кольца и отправили в тронную залу, где уже сидел отец и ждали кандидатки в невесты. Чуть позже вошла жрица Инара – в черной парандже и никабе, увешанная золотом и рубинами, – села на пуф подле отца, сложила руки и замерла. Элиаш разлегся на своем диване, обложился подушками и свистнул служку.       Когда пришел Динис – в безупречно белых изаре и риде, сопровождаемый толпой куртизанов и куртизанок, – на столике уже стоял кальян, сладко пахнущий апельсинами и мандаринами. Динис по-хозяйски сдвинул подушки, сел рядом с Элиашем и привалился к нему, позволяя себя приобнять. Элиаш запустил пальцы в коротко остриженные волосы куртизана и прижал его голову к плечу. Яра ела сладости, только принесенные служкой, и проявляла явно больше интереса к танцующим девушкам, чем принц. Король Карим Э.А.Р. Кхассан поручил ей размещение девушек, явно намереваясь ввести ее в должность помощницы распорядителя гарема, тем самым окончательно отвадить от нее принца Элиаша.       Принца же больше интересовал цитрусовый кальян и вальяжно развалившийся под его боком куртизан. А девушки все танцевали и танцевали, пока Элиаш любовался сияющей в рассветных лучах темной кожей Диниса и густыми облаками пара, которые он выдыхал из приоткрытых тонких губ. Куртизан лукаво улыбнулся и указал мундштуком кальяна на танцующих девушек.       — А я говорил, она красиво танцует.       Элиашу все же пришлось поднять глаза, чтобы увидеть девушку, о которой говорил Динис, и имя которой он с трудом мог вспомнить. Он узнал ее черные локоны и ярко-голубые глаза – глаза, каких он ни у одной канелле не видел. На ее запястье сверкал подаренный им золотой браслет с рубинами, который так не сочетался с тогдашним нарядом. А сейчас – сейчас ее нарядили как фаворитку принца: легкая расшитая золотом туника, длинная золотая цепочка на шее и такая же, как у него, позолоченная лента с рубинами в распущенных непокрытых волосах. Сейчас ее нарядили как фаворитку принца, а он даже имени ее не помнит.       Элиаш насильно отвел от нее взгляд, выискивая вторую девушку, которая в первый день была закутана в паранджу и принесла потрясающе вкусный пирог. В тот день он видел лишь ее глаза, и вряд ли сейчас бы узнал ее, даже если бы она стояла прямо перед ним. Динис подтолкнул принца в бок и снова привлек его внимание к девушке в рубиновом платье.       — Эйлин нарядили под твой браслет, — сказал он. — С зеленым он не сочетался, хотя зеленый – надо признать – идет ей куда больше красного.       — А та девушка, которая приносила пирог.       — Кто о чем, — буркнула Яра и указала в толпу. — Вон она, тоже в красном.       Элиаш проследил за ее длинным пальцем и увидел сидящую на подушках девушку в красном. Действительно, глаза были похожи. Только и всего.       — Она не танцует, — заметил Динис. — Почему?       — Поди спроси.       — Какая ты добрая, — сладко запел Динис и затянул кальян.       — Весь мозг мне выела, — рыкнула Яра и стала злобно пережевывать пахлаву. — Приехала из кижи, а требует как принцесса. С ней в одной комнате не хочу, под окном спать не буду, балдахин хочу красный, подушку, матрас помягче… Убила бы.       — Ясно, не подходит, — сказал Динис и снова затянул кальян. — Хотя пирог был ничего.       — Мне все еще не кажется, что я хочу жениться.       Динис и Яра притихли и перевели на него взгляды. Элиаш смущенно потупился и спрятал лицо в коротких волосах Диниса, пахнущих орехами и апельсинами. Куртизан снисходительно заулыбался и погладил его по голове, запустив пальцы в волосы.       — Тебя никто и не заставляет, — защебетал Динис, почесывая принца за ухом, как кота. — Тебе нужно просто выбрать кого-нибудь…       — Я уже выбрал.       Не успел Динис найти, что ответить, как сзади послышался тихий золотой перезвон, и запахло маслом ши. К уху принца наклонилась жрица Инара, величественно звякнув длинными подвесками, имитирующими сережки. Элиаш напряженно сглотнул и сильнее прижался к Динису, будто куртизан мог его защитить от жестокости сестры.       — Помните о нашем уговоре, принц, — тихо сказала жрица. — Иначе история может принять неожиданный оборот. И – для вас – не очень приятный.       Элиаш зажмурился и кивнул. Весь культ был в руках принцессы Инары, и она могла вертеть культистами, как ее душе будет угодно. Элиаш даже боялся представить, насколько легко она могла забрать его куртизана, даже глазом бы не моргнула. Он намеревался держаться за него до последнего, но цепкие лапы культа грозились вырвать его намного раньше, чем даже Элиаш успел бы за него ухватиться. А Динис, кажется, даже не подозревал, в какой опасности, по мнению Элиаша, находился.       — Не переживайте, принцесса, — улыбнулся он, — мы как раз помогаем принцу определиться с выбором.       — Хорошо, если так, — она перевела на него взгляд. — Я надеюсь, ваш вкус совпадает со вкусом принца Элиаша.       Она выпрямилась и тихо вернулась к своему месту. Элиаш заметно расслабился и выдохнул. Динис сдвинул брови и передал ему мундштук.       — Ты чего так напрягся?       Элиаш затянул кальян и не ответил. Теперь он проявлял чуть больше внимания к девушкам.       — Я не знаю, как лучше, — признался он.       — Делай то, что велит тебе сердце, — сказал Динис. — Так будет правильно.       — Ты знаешь, что велит мне сердце, — тихо сказал Элиаш, чтобы Яра или никто другой из куртизанов не услышал. Динис фыркнул и качнул головой.       — Тогда делай то, что должно. Не ошибешься.

***

      — Я должен делать то, что должно? — тихо спросил Элиаш, убирая пряди с лица и раскидывая их по подушке.       — Верно, — протянул Динис, откидывая упавшие на него пряди. Он крепче стиснул принца в объятиях и прижался губами к его затылку. — Если не знаешь, как лучше, стоит сделать, как должно.       Элиаш промолчал в ответ на замечание куртизана, и Динис тяжело вздохнул. В такие моменты – Элиаш знал – он очень жалел, что у постели не стоит раскуренный кальян и блюдо с кадаифом.       — Я не уверен, что это то, чего я хочу, — пробурчал Элиаш.       — Твой долг и твои желания очень редко будут совпадать, принц.       — Но это выглядит, как мое желание! Я выбрал этих девушек, а позже я выбрал из них…       — Эйлин, — напомнил Динис.       — Да. И теперь они готовят свадьбу, но этого ничего я не хотел! А выглядит так, будто мне это больше всех надо.       Динис промолчал и еще острее пожалел, что не может потянуть с ответом, накурившись кальяна.       — Представь, что случится, если все узнают, что принц Элиаш отказывается следовать идеалам даму Каагенти? Человек, который должен во всем поддерживать культ, вдруг выступает против. А что потом? Что будет, если к власти придет богохульник? Еретик? Как люди будут видеть в тебе Его посланника, образец подражания, если ты отказываешься от того, во что они верят? А что дальше? Бунты? Массовое отвержение от культа? Куанзиша-Имани всегда была религиозным центром, и, как приверженцы культа, мы должны делать все, чтобы так оно и осталось. Я надеюсь, ты понимаешь, о чем я? И я знаю, что ты еще порелигиознее меня будешь, зачем я тебе это объясняю…       Динис тяжело вздохнул и сжал переносицу пальцами.       — Я знаю, Динис, — тихо сказал Элиаш. Он заерзал на плече куртизана, крепче прижимаясь к нему, и уткнулся носом в его шею. Динис заправил его волосы за ухо и откинул на спину. — Я боюсь сделать что-то неправильно. И пожалеть об этом.       — Рано или поздно мы все жалеем о своих решениях. Так что нужно поступать так, чтобы хоть кому-то было хорошо.       — Делать то, что должно?       Динис кивнул:       — Следовать идеалам культа.       — Ты говорил, я должен следовать за своим сердцем, — виновато пробурчал Элиаш. Динис погладил его по волосам и невесомо поцеловал в лоб.       — А еще я говорил, что в погоне за лучшим нельзя терять из виду просто хорошее.       Я много чего говорил, Элиаш. И, если тебе интересно мое мнение, ты должен присмотреться к этой девочке. Вдруг она окажется не так плоха, как ты себе надумываешь?       Элиаш промолчал. Куртизан прижал его к себе, успокаивая.       — Не волнуйся, — шепнул он. — Что бы ты ни выбрал, это будет правильно. Потому что это твой выбор, и ничей другой. Спи сладко, тебе ничего не угрожает.       — Инара хочет забрать тебя, если я откажусь жениться.       — Ты знаешь, я с радостью послужу культу. А рядом с тобой всегда будет Яра и твоя семья.       — Я хотел бы, чтобы рядом со мной был ты.       — И я рядом. Что тебе еще нужно?

***

      Весь праздник Элиаш пил и наотрез отказывался отходить от Диниса, а когда оказался после праздника в покоях, махом протрезвел, встретившись там с Эйлин; она все еще была в свадебном никабе, уже не так красиво сверкающем в тусклом освещении спальни. Она стояла у окна и, когда его втащили, медленно обернулась.       — Добрый вечер, — покачнувшись, улыбнулся Элиаш. Эйлин едва заметно поклонилась.       — И вам.       Элиаш прошел два шага и хлопнулся на постель. Эйлин обошла его, присела рядом и расправила платье на коленях.       — Как вы себя чувствуете, принц?       — Приемлемо, — буркнул Элиаш.       Не ожидал он увидеть ее в своих покоях. Конечно, они сегодня поженились, но чтобы прямо вот так… Он думал, это случится позже. Или вообще никогда. До последнего ему хотелось откладывать момент этого выбора, но отец решил ускорить принятие решения, которое Элиаш – честно признаться – принимать не хотел. И вот, Эйлин сидела перед ним, не оставляя ему более выбора между ней и “его куртизаном”. Вернее выбора ему не оставил отец. Или Инара, которая тоже вполне могла распорядиться и подослать к нему новоиспеченную жену. Новоиспеченную жену, которую он и видеть не хотел.       — Я понимаю, что вы, вероятно, не хотите меня видеть…       — Не думаю, что хоть кто-то хотел бы видеть женщину, на которой женился под угрозами.       Эйлин коротко опустила голову, будто поклонилась.       — Извините.       Элиаш сел, осторожно потянулся к ее никабу, будто спрашивая разрешения. Эйлин не шелохнулась и, вероятно, это означало согласие. Он снял платок, закрывающий ее лицо и стянул повязку с ее опущенной от стыда головы. Черные кудрявые волосы рассыпались по плечам и спине, и Эйлин подняла глаза.       — Надо признать, для женщины, на которой я не хотел жениться, ты очень красива.       — Спасибо, — она снова полупоклонилась.       — Кто тебя подослал? — после минутной тишины спросил Элиаш, и Эйлин испуганно вздрогнула и вскинула брови.       — Никто, — она покачала головой, переводя взгляд между глазами принца.       — Кто привел тебя сюда?       Эйлин моргнула, и лицо ее снова приняло безмятежное выражение; голубые глаза ярко сверкнули, и она облизнула пухлые губы.       — Девушка. Из гарема. По просьбе вашего отца, вероятно.       Яра. Все же отец решил ускорить принятие решения.       Элиаш вскочил с постели, подошел к окну и отдернул штору. Апельсиновые деревья в ночи не помогали определиться с выбором.       С выбором, которого у него уже не было. И появление в его покоях Эйлин явно давало ему понять, что выбора у него нет.       Элиаш обернулся на тихий шелест ткани; Эйлин подошла к нему и мягко взяла его локоть.       — Идите спать, принц. Завтра у вас тяжелый день. Вы должна быть отдохнувшим.       Элиаш опустил на нее взгляд. Эйлин стушевалась и отступила, опустив глаза.       — Н-да, — буркнул принц. — Ты права.       Эйлин подняла глаза.       — Я должен делать то, что должно, — Элиаш бросил последний взгляд на зреющие оранжевые плоды и закрыл шторы. — Идем спать. Завтра долгий день у нас обоих.