особая практика

Сонхун не знает, куда смотреть, когда Джей стягивает футболку и продолжает танцевать без нее. Карамельная кожа блестит в раздражающе ярком свете десятка лампочек, вкрученных в потолок зала для практик, но даже они не портят впечатление от отточенных, резких, но при этом притягательных и затягивающих словно мед движений. Взгляд Сонхуна скользит по красиво очерченным мышцам пресса, поднимаясь вверх к часто вздымающейся груди и острым ключицам. Джей делает поворот, и теперь Сонхун видит его пленящее тело прямо перед собой, а не через запотевшее от высокой влажности зеркало. В некоторых местах, где кожа особо тонкая, ещё виднеются темные отметины зубов, так и кричащие, чей этот парень. Косые мышцы живота скрываются в просторных брюках, плотно обхватывающих торс чуть ниже пупка, но Сонхун думает, что его руки могли бы намного лучше сжимать эту талию. Джей делает волну и ловит жадный взгляд сонхуновых глаз, сбивающих с ритма и заставляющих замереть посреди связки. —Кинь воду,— старшему кажется, что его лёгкие сейчас сгорят и пепельными ошметками встанут в саднящем горле, перекрывая доступ к кислороду, если он сейчас же не сделает хотя бы один освежающий глоток. Сонхуну физически тяжело перестать разглядывать чужое тело, настолько Джей выглядит потрясающе, когда его чуть влажные волосы липнут ко лбу и глаза лихорадочно блестят, смотря тяжело и пронизывающе. После продолжительной вечерней тренировки мыслительные способности младшего сводятся к самому примитивному: ему просто хочется видеть и касаться чего-то прекрасного, такого прекрасного как Джей. Бутылка стоит совсем близко, Сонхун тянется через подлокотник к полу и поднимает ее. Остатки воды колеблются на самом дне, не обещая даже двух глотков. Он снова смотрит на Джея, даже на расстоянии пяти метров ощущая исходящее от него тепло. Воздух вокруг плавится, обтекает обжигающими волнами щеки, заставляя их пылать. Жарко. В комнате слишком душно, настолько, что, кажется, можно задохнуться. Сонхун открывает бутылку и чувствует контрастирующую прохладу на языке. —Эй!— Джей подбегает к младшему и забирает бутылку, замечая, что она абсолютно пуста,— какого, Хун? Я же нормально попросил! Сонхун не собирается слушать продолжение этой тирады, он встаёт и притягивает Чонсона за шею к себе, заставляя того замолкнуть, почувствовав влажные от воды губы на своих, горящих от сухости. Это приятно, и Джей на секунду позволяет себе утонуть в этом ощущении, пока не чувствует, как уже нагретая вода течет по его подбородку. Он приоткрывает губы и сильнее прижимается к Сонхуну, делая жадный глоток. —Ты попросил, и я дал, тебе же не принципиально из бутылки пить?— улыбка Сонхуна больше похожа на плохо скрываемый оскал, и Джею это почти не нравится. —Мне все равно,— старший подходит к стерео системе, чтобы отмотать песню назад,— я получил, что хотел, а вот на твой счёт не уверен. Интенсивная мелодия захватывает с первых нот, Джей выходит в центр зала, начиная повторять хореографию с самого начала. Он знает, что Сонхун не остановится, только не когда их губы уже соприкоснулись, заставляя сердце биться чаще, а мысли зациклиться, зажигая невидимый зеленый свет. По коже течет пот, впитываясь в ткань брюк и капая на пол, лицо сосредоточено и не выдает усталости, только отражение продолжает превращаться в размытый силуэт от тяжёлого дыхания, профессионально скрываемого благодаря долгим тренировкам. —Хен,— Сонхун подходит к двери и щелкает выключателями, оставляя гореть лишь одну лампочку в дальнем углу, погружая зал в приятную полутьму, которая необходима им обоим,— у меня уже глаза болят от этого света. —Так закрой их,— Джей останавливается, упираясь рукой в станок и чувствуя, как ноги его подводят; музыка тоже заканчивается, переключаясь на следующую песню, более спокойную и расслабляющую. —Нет, тогда я не смогу видеть тебя. Следующее, что чувствует Джей, — это пальцы Сонхуна, собственнически касающиеся его талии, и сладко-тягучий поцелуй чуть выше лопаток, заставляющий прикусить губу и откинуть голову на чужое плечо. —Так ты тоже в настроении?— Сонхун улыбается, касаясь носом горячей шеи и вдыхая пьянящий запах солоноватой кожи. Джей разворачивается, оказываясь в ещё более изощрённой ловушке глубоких, превосходящих даже Марианскую впадину, глаз. —Я еще с самого утра,— он облизывает губы и бросает взгляд на еле заметное красное пятно, красующееся на шее младшего у самого ворота футболки,— но кто-то просто бросил меня и убежал на мьюзик бэнк. —Я боялся опоздать,— в голосе слышатся грустные и виноватые нотки, и Джей заводится ещё сильнее,— прости. Сонхун целует Чонсона словно собирается полностью растворить его в себе, жадно и требовательно, прижимаясь всем телом к чужому, дрожащему от усталости и нахлынувшего возбуждения, повышая и без того зашкаливающую температуру. Язык настойчиво толкается между мокрых от слюны губ, скользит по языку старшего, углубляя поцелуй. Джей чувствует, как внутри все сжимается, когда рука Сонхуна спускается с талии, несильно царапая аккуратными ногтями кожу рядом с кромкой штанов, и расстёгивает пуговицу. Длинные пальцы обхватывают сочащийся смазкой член, не спеша массируя чувствительную плоть. Джей рвано выдыхает, сжимая в руках ткань сонхуновой футболки, и разрывает поцелуй, заглядывая в чернеющие глаза. Невероятный. Сонхун не может сдержаться и нежно целует в уголок губ, продолжая размеренные движения рукой. Джей перед ним рассыпается мелкими песчинками, пытается хватать ртом не насыщенный кислородом воздух, балансируя на почти неразличимой грани с реальностью и все больше теряясь в получаемом удовольствии. Сонхуну хочется запомнить каждый миллиметр его лица, как он закусывает губы, как прикрывает глаза и загнанно дышит. Хочется полностью обладать им, входить плавно и глубоко, отдавая себя долго и без остатка, чтобы Джей слился с ним, заполнив внутреннюю пустоту своим запахом, голосом и движениями. —Джей-я,— Сонхун мажет мокрым поцелуем по подбородку, кусает кожу у линии челюсти и снова возвращается к губам, переходя почти на шепот,— можно мне..? Джей хмыкает, обвивая руками чужую шею и запуская пальцы в растрепанные волосы. —Я еле стою, думаешь, у меня есть силы на то, чтобы быть сверху?— он развязно целует, так же настойчиво, как и Сонхун, проникая языком вглубь и наслаждаясь знакомым вкусом,— просто сделай это. Сонхуна больше ничего не сдерживает, и он перемещает свои руки за спину Джея, сжимая округлые ягодицы через плотную ткань брюк и получая в ответ заглушенный стон, вибрацией проходящийся по телу. Штаны спадают вниз, и Хун оттягивает резинку чужих боксеров, немного приспуская их, и оглаживает аппетитно выпирающие бедренные косточки, продолжая нагло исследовать чужой рот своим языком. Он не спеша переходит на шею, захватывая губами влажную кожу, чтобы оставить яркую метку, перманентными чернилами растекающуюся на теле, и мягко целует после, наслаждаясь Джеем как будто делает это впервые. Желание овладеть им, бесцеремонно развернув и войдя на всю длину, резко и нетерпеливо, выбивая душу из тела, становится почти невыносимым. У Сонхуна горят все внутренности, обугливаясь в районе живота и фениксом вспыхивая вновь, разум мутнеет, сосредотачиваясь на сплетении нитью удовольствия каждого ещё не достигшего предела нерва. Член ноет и просит ласки, но младшему нравится ощущать тугой комок внизу живота и пьянящий дым, заполняющий голову, Хун продолжает спускаться ниже, выцеловывая дорожку от ключиц к соскам, лижет их, создавая языком давление, и оттягивает, заставляя Чонсона учащенно дышать и хвататься за его плечи. Кожа соленая, но он не оставляет нетронутым ни одного даже крохотного участка, считая каждый сантиметр драгоценным лакомством. Оказавшись на уровне бедер, он ведёт рукой по налитому и аппетитно обвитому венками члену, будто это самое вкусное, что он видел за всю свою жизнь, прислоняется щекой к раскаленной плоти, ластится, щекоча волосами чувствительную кожу паха, и судорожно вдыхает, чувствуя сладковатый запах вишни. —Ты готовился?— младший облизывает губы и смотрит вверх, чтобы увидеть смущение на чужом лице, но видит ответные демонические искры, полыхающие в бездонных глазах. —Все для тебя, малыш. —Тогда развернись ко мне спиной, и я позабочусь о тебе ещё раз. Джей снова облокачивается на станок и поворачивается лицом к зеркалам, благодаря вселенную за то, что они все ещё покрыты мутным налетом пара и ничего не отражают, иначе можно было бы на месте умереть от смущения. Но через мгновение это уже становится неважно, Сонхун одной рукой обхватывает его член, а второй поглаживает бедра, после поднимаясь к пояснице. Язык касается сжатого колечка мышц, и Джея словно насквозь пронизывает электрическим током, он давится воздухом и дёргается, чтобы отстраниться, но ладони Сонхуна крепко удерживают его таз на месте, не давая двинуться. Влажный кончик проникает внутрь, и это ощущается неимоверно горячо, Джей кусает губы и изо всех сил сжимает станок, чтобы сосредоточиться на этой ненавязчивой, но заставляющей дрожать все тело ласки. Сонхун вводит свой язык, обводя им мягкие пульсирующие стенки, на которых ещё чувствуется вкус вишнёвого лубриканта. Джею этого совсем недостаточно, он хочет глубже, сильнее, но Сонхун просто не даёт, наслаждаясь ломкой старшего и своим превосходством. Джей стонет, пытаясь сдержать дрожь, пробирающуюся от кончиков пальцев вверх по позвоночнику, но его организм продолжает сдавать позиции. —Я больше не могу стоять,— он упирается лбом в зеркало и закрывает глаза, из последних сил удерживая свой вес. —Если знал, чем все закончится, зачем так усердно практиковался?— Сонхун оставляет лёгкий поцелуй над копчиком и поднимается, разворачивая Джея к себе и закидывая одну из его ног на свою талию, прижимаясь вплотную своим возбуждением к чужому. —Тогда бы в тренировке не было бы смысла,— Джей тянется к губам, но останавливается,— во всем нужно выкладываться на полную. —Может,— Сонхун поджимает губы и задерживает дыхание, что заметно только ему одному,— выложишься и для меня? Его рука давит на плечо Джея, и тот оседает на пол, переставая чувствовать боль в дрожащих ногах. Мышцы медленно расслабляются, и старший становится немного увереннее в себе. —Конечно,— он тянется пальцами к резинке спортивных штанов, но в последний момент передумывает, ладонью касаясь вставшего члена сквозь мягкую ткань. Сонхун шумно выдыхает через приоткрытый рот и закрывает глаза, убирая руки от старшего и давая ему полную свободу действий, а сам упирается в станок поясницей, чувствуя, что завтра на ней останутся фиолетовые следы. Ладонь оглаживает контур члена, плотно прижимая ткань к паху, пока на ней не появляется мокрое пятно. —Ты так течешь, будто у нас секса неделю не было,— Джей хмыкает, размазывая выступающую смазку большим пальцем. —Неделю и не было,— Сонхун рычит, запрокидывая голову назад,— перестань играться и займись делом. —Как скажешь. Губы Джея смыкаются на головке, и во рту тут же чувствуется немного терпкий вкус, знакомо оседающий на языке. У Сонхуна красивый голос, но его стоны звучат в тысячу раз лучше. Чонсон проводит языком вдоль крайней плоти и спускается чуть ниже, захватывая чувствительную уздечку и после лаская языком, выбивая сверху чарующий гортанный звук, от которого приятно сводит пальцы на ногах и бегут мурашки по коже. В долгой прелюдии нет смысла, когда оба на пределе, Джей берет сразу наполовину, потому что даже на коленях ему все ещё тяжело стоять, мышцы, привыкнув, снова начинают ныть, и во всем теле просыпается адская слабость, его держит только желание заполучить Сонхуна всего и полностью и как можно скорее. Он ладонью накрывает оставшуюся длину и обводит языком выступающие венки, словно смакуя дорогой десерт. Его рука синхронизируется с движениями головы, имитируя неспешные толчки, в которых младший полностью растворяется, не проявляя инициативы, пока Джей не пытается взять глубже. Это настолько невероятно, что Сонхун не сдерживается и резко толкается вперёд, заставляя старшего подавиться собственной слюной. Она обильно смачивает член и развратно стекает по подбородку, капая на паркет. В черные волосы вплетается горячая рука и резко отдергивает голову Джея назад. —Я не собираюсь кончать от твоего ротика, малыш,— Сонхун проводит головкой члена по влажным губам, а потом тянется к ним рукой и стирает полупрозрачную жидкость большим пальцем,— ты же знаешь, как я хочу тебя? Джей, ни слова не говоря, целует замершую на его щеке руку в запястье, сплетает пальцы и тянет Сонхуна на себя, но тот не поддается. —Я больше не хочу видеть на твоей коже синяки, давай на диван,— Сонхун подхватывает старшего словно принцессу, после укладывая на гладкую кожаную поверхность. —В прошлый раз ты не был таким благородным,— Чонсон улыбается, обнимая младшего за шею и притягивая для поцелуя. —Никогда не поздно спуститься на пол,— Сонхун хмыкает, замирая около губ, но оставляя их без внимания, чтобы коснуться чувствительных мест около уха. Раздраженный вздох прерывается стоном, Джей выгибается в спине, вжимаясь всем телом в тело самого желанного для него человека. —Может, войдёшь уже? Сонхун будто раздумывает, проводя рукой по внутренней стороне бедра и наслаждаясь измученным выражением на лице Джея. Шальные глаза, ставшие лабиринтом без выхода, приоткрытые губы, блестящий от выступившего пота лоб с парой прилипших прядей, немного красные щеки — разве это не прекрасно? Сонхуна разрывает изнутри от такого вида, словно те самые бабочки в животе прогрызают себе путь наружу. Болезненное удовольствие растекается по венам, смешиваясь с кровью и отравляя организм. Маленький пакетик со смазкой находится почти сразу, Сонхун растирает ее по всей длине и на пробу аккуратно надавливает головкой на расслабленные мышцы вылизанной дырочки. Джей мычит, впиваясь пальцами в кожу на чужих предплечьях, и хнычет, чтобы Сонхун был быстрее. Стенки растягиваются под натиском жаждущей плоти, внутри словно взрываются огненные салюты, красиво и опасно, Джей часто дышит, не поспевая за биением собственного сердца и чувствуя, как из уголков глаз стекают слезы. Его будто разрывает на части, но это до одури приятно, хочется ещё и ещё, пока все не исчезнет, распавшись на атомы вместе с его телом. Сонхун рычит, кусая кожу на плече, толкается протяжно и глубоко, не спеша за быстрым удовольствием, а желая оставаться одним целым со старшим как можно дольше. Джей находит его губы и целует, сталкиваясь зубами и слепо исследуя чужой рот. Он пытается подмахивать бедрами, но выходит настолько неудачно, что Сонхун теряется в темпе и больно прикусывает его нижнюю губу. —Джей-я, лежи, пожалуйста, спокойно. —Прости,— Чонсон слизывает выступающую кровь и поджимает губы. Сонхун нежно целует его в скулу, нос и заканчивает лёгким чмоком в уголок губ, показывая, что он не имел в виду ничего обидного. —Нет, это ты прости,— он снова начинает двигаться, но в этот раз в разы медленнее,— давай вместе, я помогу. Рука перемещается на талию Джея и чуть давит на нее, когда Сонхун собирается сделать очередной толчок. Джей быстро понимает, как нужно двигаться и уже через несколько секунд свободно следует за младшим, чувствуя, как провоцируемые новыми фрикциями теплые волны удовольствия расходятся по всему телу, выбивая короткие стоны. Сонхун снова ускоряется, не чувствуя боли от сдавивших его кожу пальцев Чонсона и зубов, оставляющих красные отметки на его шее. Звуки шлепков в перемешку с тяжёлым дыханием и стонами, заполняют комнату, не перекрываясь даже какой-то иностранной песней, звучащей из колонок. Сонхуна начинает потряхивать, и он наращивает темп, чтобы не рухнуть раньше времени на диван рядом с Джеем. Он находит его губы и целует, смешивая свою слюну с чужой и наслаждаясь отдачей, с которой ему отвечают. Внутри Джея все сжимается, он чувствует, как его стенки пульсируют вокруг стимулирующего их члена, входящего так глубоко, что, кажется, можно сойти с ума. Перед глазами начинают рассыпаться черные искры, а из головы пропадают все мысли до единой, оставляя лишь желание добраться до вершины. Оргазм мгновенно скручивает все мышцы сладким напряжением, Джей хватает ртом воздух, пытаясь оставаться в сознании, пока Сонхун мелко трясется, изливаясь на его живот. Младший опускается на диван и мажет поцелуем по щеке. Чонсон делает глубокий вдох и поворачивается на бок, закидывая все конечности на Сонхуна: —Это было классно,— голос хриплый и возбуждённый, но в глазах читается ещё большая усталость, чем до этого. —Отнести тебя в душ?— Сонхун убирает волосы с чужого лица, любуясь незабываемой картиной, не часто удается увидеть Джея таким спокойным и податливым. —Если с продолжением, то я лучше сам дойду. Но Сонхун не слушает, натягивает штаны и подхватывает слабо сопротивляющегося Джея, прикрывая его полотенцем, чтобы под недовольное причитание направиться в душевые.