once upon a time i had a dream...

            пока йеджи не была знакома с личностью шин рюджин и её милыми внезапными сообщениями по поводу и без, она и не предполагала, что это было тем, чего ей так не хватало.       они узнают незначительные мелочи друг о друге вроде возраста (и рюджин, оказавшаяся младше йеджи на год, обижается на подколы той) или любимого цвета, или ещё чего-то подобного. хван не удивляется, когда рюджин рассказывает, что учится на кафедре корейского языка и литературы в пусанском национальном университете («что? ты потрясающе пишешь, поэтому это действительно не удивительно!») и ловит, однако, ответное «ого? ты такая умная…», когда пишет, что учится в университете ханянг на химической кафедре.       йеджи боится поднимать более серьёзные темы для разговора: даже несмотря на то, что они типа соулмейтки, они знакомы действительно мало. то же, вероятно, чувствует и рюджин, поддерживающая ненавязчивое общение.       в вечер четверга, после того, как йеджи говорит о билетах в пусан на утро субботы, рюджин просит телефон старшей. хван, в принципе, не особо верующая, но молитву прочитать хочет, как только видит входящий с незнакомого номера.       – привет? – бархатным ненавязчивым смехом. рюджин прочищает горло и замолкает. – ну же, онни, скажи что-нибудь. пожалуйста.       – привет, рюджин-а... – сипит хван, вмиг потерявшая способность адекватно разговаривать. – у тебя такой красивый голос.       – и у тебя очень красивый, онни. я мечтала его услышать с одиннадцати лет, – йеджи клянётся, что уже может уловить нотки нежности в интонации младшей. – знаешь, мне до сих пор кажется, что это всё нереально.       – мне тоже. боюсь представить, что мы будем чувствовать в субботу.       рюджин снова смеётся, и старшая не удерживается от широкой улыбки. ей было так спокойно просто от того, что она слышит голос шин. непонятное ощущение загорается в груди, и йеджи не придаёт ему никакого значения. она закрывает глаза и просто позволяет себе романтизировать этот момент.       – ну, по крайней мере, мы сможем друг друга ущипнуть и убедиться в том, что мы в реальности.       – что ты имеешь против сновидений, рюджин-а? – притворно ворчит йеджи.       – ничего абсолютно. там я была знакома с тобой немного заранее.       – о нет, знакомство только начинается, – хван слишком поздно опознаёт игривую интонацию. рюджин закашливается.       – шесть – четыре. скоро выровняешь счёт в двусмысленности. – тихий смешок.       – до какого момента ты будешь вести его?       слышится щелчок, и рюджин шумно выдыхает в трубку, не сразу выдавая ответ:       – до тех пор, пока не проведу с тобой целый день. чтобы мы потом легли спать в обнимку и встретились снова в сновидении, делая безумные и нереальные вещи, а затем проснулись и поделились впечатлениями.       и от такого ответа глубоким, бархатно-мягким голосом у хван йеджи что-то внутри вспыхивает, загорается светом из дальней галактики – которую страшно, но так хочется изучить.

***

      йеджи зевает, переводя взгляд на такую же замученную сонную джису, и нервно стучит пальцами по подлокотнику. до пусана остаётся меньше часа, и чем ближе к городу, тем беспокойнее на душе становится. предвкушение волнами проносится до кончиков пальцев.       – переживаешь? – спрашивает глупо-очевидную вещь подруга. йеджи неопределённо ведёт плечами.       – мне всё ещё кажется это нереальным, ущипни меня.       – я дождусь момента, когда это сделает рюджин, – хихикает джису.       хван вскользь упоминает рюджин, что поедет с джису, и та, задумавшись, говорит, что может позвать свою подругу чэрён, чтобы «твоей подруге было не так скучно гулять по городу». йеджи не говорит о том, что джису собирается в пусан ради юны (этот момент хочется обсудить лично), и соглашается, как только чхве, закатив глаза, ворчит что-то в духе «ну и дуэт свах собрался».       поезд прибывает слишком быстро. йеджи катастрофически мало этих двух с лишним часов, чтобы собраться с мыслями и быть действительно готовой морально к встрече с шин рюджин, которую мечтала увидеть с подросткового возраста. она украдкой щипает себя чуть выше запястья и морщится: не спит. джису, замечая это, лишь усмехается.       быстрое объятие перед выходом из поезда, горячий шёпот на ухо: «не дрейфь, всё будет хорошо». хван, кажется, близка к обмороку.       ей становится ещё хуже, как только в толпе она замечает такую же потерянную бледную рюджин. чертовски красивая, некстати думает хван, ещё красивее, чем во снах. чёлка соулмейтки выкрашена в блонд, редкие светлые пряди идут и по всей длине. в таком же шоке младшая смотрит на саму йеджи: не ожидает увидеть выкрашенную в фуксию переднюю прядь. девушка – вероятно, та самая чэрён – по правую руку от шин пихает ту в бок и что-то бормочет. то же делает и джису.       – вперёд, йеджи-а. нас собьют, а всё потому, что вы друг на друга налюбоваться не можете! – шипит ей чхве в спину, подталкивает вперёд.       ноги ватные, ими передвигать практически невозможно. девушка с кошачьими глазами делает глубокий вдох и делает мучительно сложный шаг навстречу. и ещё один. и снова. рюджин так же неуверенно движется к ней и наконец раскрывает свои объятия. йеджи тонет. хватается за талию младшей как утопающий за соломинку в море. шин прижимает её к себе.       на деле рюджин оказывается немногим ниже, и йеджи от этого факта хочется громко умилительно завизжать. шин отстраняется, смотрит своими глубокими ликёрными глазами, каждый сантиметр лица, каждую крохотную деталь в себя впитывает, большими пальцами стирает слёзы с её, йеджи, щёк.       хван делает то же: мягко ладонью проводит по лицу, собирает непрошеную влагу и давит в себе желание прикоснуться к этим пухлым губам. любуется.       – привет. – хрипло произносит шин спустя долгие мгновения молчаливых гляделок.       – хей... – вторит ей старшая.       – приятно познакомиться, джису-онни, – слышат они на фоне и одновременно поворачиваются к подругам, заинтересованно наблюдая за неловким моментом знакомства.       – какие планы на выходные? – интересуется рюджин, привлекает к себе внимание. йеджи лишь крепче прижимает её к себе.       – вероятно, у нас будет не так много совместных прогулок, – снова подаёт голос чэрён, не удерживается от короткого хмыка, чем веселит джису.       прекрасно, думает йеджи, закатывая глаза, не стоит переживать о том, что джису будет скучать в эти выходные. рюджин покашливает куда-то в грудь старшей и наконец размыкает объятия.       – предлагаю позавтракать и потом уже разделиться. – усмехается рюджин, получает неуверенные «мгм» и «ну хорошо».       йеджи практически не помнит дорогу до ресторана и приём пищи: сознание будто пропустили через мясорубку и соковыжималку одновременно, прокрутили всё до состояния лужи. она то и дело украдкой смотрит на рюджин, ловит такой же неуверенный ответный взгляд. джису и чэрён многозначительно переглядываются.       – пиши обязательно, как обнаружишь что-то, – шепчет хван на ухо подруги, крепко обнимает её.       – да ладно тебе, мы вечером увидимся в отеле и всё обсудим. только помни, что после двенадцати карета превращается в тыковку. – усмехается джису и отпускает зардевшуюся старшую. – хорошо вам провести время, девочки!       – и вам, – машет рукой рюджин и улыбается, переводя взгляд на хван. ли хватает под руку джису и уводит её подальше от сопливой сцены. – какие планы, йеджи-онни?       – честно? – хван мнётся, теребит край футболки. шин угукает, и слова сами собой слетают с губ, – ты. я не знаю, что тут можно увидеть, потому что моей причиной находиться здесь была именно ты.       младшая выглядит так, будто её ударили по голове чем-то тяжёлым. медленно моргая, она то хмурится сначала, то раскрывает рот, вероятно, желая что-то сказать, то и вовсе машет рукой, сдаваясь в этой борьбе. её щёки покрывает лёгкий румянец.       – восемь – шесть, – только и бормочет рюджин, ловит непонимающий взгляд старшей и вздыхает. – потому что я испытываю стойкое желание тебя поцеловать сейчас.       – о… – только остаётся в словарном запасе покрасневшей хван.       рюджин предлагает ей закупиться снеками и поехать к заливу – посмотреть на мост пусанхан при свете дня. старшая глупо улыбается и соглашается: даже если бы шин ей сказала, что отвезёт любоваться свалкой, она, определённо, ничего, кроме «конечно», и не ответила бы.       – как ты пришла в принципе к написанию сборника с нашими снами? – интересуется йеджи, поворачивая голову к шин, сосредоточенно раскладывающей между ними банки с газировкой и сладкие батончики.       рюджин мельком смотрит на старшую и задумывается, глядя прямо в лицо. поняв, что беззастенчиво пялится, она поспешно отводит взгляд и стучит пальцами по алюминию.       – я записывала многие сны с тех пор, как мне исполнилось лет пятнадцать, кажется. их, сама понимаешь, накопилось с тех пор достаточно. мне в принципе нравится писать и иногда делиться творчеством с другими людьми, к тому же, благодаря сестре, есть связи с моим нынешним издательством. – рюджин как-то невесело усмехается и горбится. хван улавливает перемену настроения и накрывает руку младшей своей. – спасибо, онни. о чём это я?.. – вздыхает шин.       – не торопись, рюджин-а, – мягко просит старшая, придвигаясь ближе.       – просто пытаюсь восстановить нить событий, извини, я очень легко отвлекаюсь. – качает головой шин. – точно. записи снов и сестра. тонсен и правда очень любила слушать все эти красочные истории. да и, знаешь, она ещё больший романтик, чем я сама. поэтому она и посоветовала отобрать лучшие сны, немного их отредактировать под книжный формат и, ну… мы приходим к этому, – рюджин свободной рукой указывает то на хван, то на себя. – моменту.       девушка с кошачьими глазами кивает и обдумывает сказанное, неосознанно поглаживает руку младшей. значит, благодаря юне их знакомство и стало возможным. йеджи чувствует, как внутри неё волной поднимается горечь.       – есть вещь, которая меня держит уже неделю. – бормочет старшая. – знала бы ты, как трудно мне всё это говорить, потому что я хотела, чтобы вещи оставались такими же… магическими?       – моя дорогая онни, – нежным бархатом. сердце йеджи вновь пропускает удар от этой мягкой интонации и совсем сходит с ума вместе с обладательницей, как только младшая притягивается к ней, оказываясь непозволительно близко, и заправляет выбившуюся прядь за ухо. – я люблю идею о том, что в нашем мире есть люди, которые нам ближе всего по духу, с которыми мы чувствуем родство на подсознательном уровне даже до момента первой встречи. действительно люблю. но это не говорит о том, что ты появилась передо мной по мановению волшебной палочки… ты не против, если я закурю?       йеджи отрицательно мотает головой, и рюджин достаёт из сумки пачку с зажигалкой, отодвигается подальше и цепкими пальцами хватается за никотиновую палочку, поджигает её. затягивается – хван думает, что даже это рюджин делает чересчур привлекательно – и смотрит на старшую своими глубокими глазами, улыбается совсем печально.       – я посижу пока тут, если ты не возражаешь, йеджи-онни. так вот… если бы все вещи в мире происходили магическим образом, то дерьмо, что свалилось на меня и мою семью за последние два месяца, просто не наступило бы. я бы просто добавила немного магии и пожелала, чтобы всего этого не было.       – возможно, я имею представление о том, что ты имеешь в виду, рюджин-и, – йеджи ловит недоверчивый взгляд затянувшейся вновь младшей и спешит подобрать правильные слова. – если бы не твоя сестра, меня с джису тут бы не было. можно секунду? я не знаю, какие слова подобрать, чтобы рассказать всё с самого начала.       – онни, ты чего? я буду ждать столько, сколько требуется, – на лице шин загорается та самая улыбка, и йеджи не может не улыбнуться в ответ. рюджин стонет. – тебе так идёт улыбаться. ты совсем на лисичку становишься похожей.       – а у тебя появляются ямочки, которые я так люблю, рюджин-и... – закрывает рот ладонью хван и краснеет. рюджин вскидывает брови.       – восемь – семь. поразительное умение меня смутить. – говорит скорее носкам своих конверсов младшая, чем самой йеджи. – так о чём это мы?       хван открывает баночку с газировкой и делает медленные громкие глотки, жмурясь. на секунду она задумывается о том, что сидит в солнечный день с самой дорогой сердцу и душе девушкой, с которой делит самые трепетные сны уже не одну сотню ночей; разговаривает с ней так, будто они знакомы целую жизнь и… даже не испытывает неловкости?       кроме той, что джису, возможно, назвала бы «влюблённым пылом», в очередной раз закатив глаза. хван прыскает в баночку, чем заслуживает удивлённый взгляд младшей.       – извини, я просто задумалась о том, что это наша первая официальная встреча, а мы уже говорим о таких глубоких вещах, – поясняет хван, пожимая плечами. рюджин кивает, не сдерживая ухмылки. – так или иначе, дело в том, что джису перестала видеть сны восемнадцатого апреля.       – так… – хмурится шин.       – ну, понимаешь… совсем перестала. чёрный экран.       – это я поняла, онни. хорошо. допустим, – делает последнюю затяжку рюджин и тушит сигарету.       – этим я поясняю наше с джису присутствие в пусане. потому что…       и йеджи пересказывает ей события вечера, в который и поняла, что рюджин – её родственная душа. как искала её и потом увидела сон с того самого места, на котором они сейчас сидят.       шин смотрит на неё внимательно, кивает и держится совсем серьёзной – старшая действительно впервые видит её такой сосредоточенной. не думай, пока не расскажешь всё, просит саму себя хван. она отвлекается будто бы на очередной глоток газировки, приводит скачущие мысли в порядок.       и продолжает. запросы в поисковике, совсем мельком – разговор с джису, спонтанная мысль о том, что вещи происходят не просто так. то, как нашла юну, а через неё и саму рюджин.       – я знаю, что глупо предполагать вещи из разряда «джису действительно оказывается родственной душой юны», – рисует пальцами кавычки в воздухе старшая. – но… эта глупость привела меня к тебе, а саму джису к той, кого считала погибшей уже не один месяц… эй, рюджин-и, – немного жалобно произносит хван, притягивается к рюджин, молча глотающей слёзы, – ты чего?       шин шмыгает носом и утыкается им в плечо йеджи, обнимает отчаянно, задыхается. йеджи прижимает младшую к себе, гладя по спине и горячо шепча нежности.       – я… я… ты… все эти вещи, что привели тебя сюда… – заикается рюджин, судорожно хватая ртом воздух, и йеджи лишь сильнее начинает её гладить по спине, понимая, что эти эмоции держались внутри долгое время. – прости меня, пожалуйста, онни, я тут расклеилась немного, когда ты решила приехать. – бурчит слабо рюджин куда-то в шею старшей, отчего ту пробивает крупная дрожь.       – дыши, моя хорошая, дыши. и нечего извиняться, ты слишком долго держала всё в себе... – шепчет хван, баюкая в своих объятиях.       проходит минут десять перед тем, как рюджин перестаёт бить дрожь, а эмоции – выходить наружу. она опаляет горячим дыханием плечо, и йеджи становится слишком жарко в этих объятиях.       – спасибо, йеджи-онни, – шин оставляет мимолётное касание губами на плече старшей, отчего у той происходит дурацкая «ошибка четыреста четыре».       – если ты будешь когда-нибудь готова рассказать, что именно произошло с юной, я выслушаю. хорошо, рюджин-и? – смотрит мягко и с теплом, гладит по щекам, стирая остатки влаги. рюджин поднимает взгляд с тонких губ и кивает, понимая, что старшая закрывает тему с серьёзными диалогами на сегодня. – и рюджин-и…       – м? – трётся щекой о ладонь шин, прикрывает покрасневшие глаза. чувствует движение перед собой, и горячие сухие губы оставляют излишне благоразумный след на щеке, горящий огнём.       – спасибо тебе за то, что открылась. ты потрясающе сильная.       рюджин открывает глаза, сталкивается взглядом с горящими раскосыми глазами старшей и проваливается в бездну в очередной раз, совсем не испытывая желания каким-либо образом выбраться оттуда.

***

      – врачи сказали, что шансы есть на скорый выход из комы. – расхаживает по комнате туда-сюда джису, отчего у йеджи непроизвольно начинает кружиться голова. она оставляет попытки следить за нервозной подругой, обращая внимание на узор дивана.       – то есть юна находится не в таком критическом состоянии? – невпопад спрашивает хван, растягивая слова.       – ну что-то вроде того. она в целом иногда может реагировать на внешние раздражители типа голоса или подобных штук. не такое сильное поражение мозга, – наконец садится джису и вздыхает. – чэрён предложила жить у неё в те дни, когда я буду приезжать сюда.       – вижу, вы поладили, – ласково улыбается йеджи, поворачивая голову к подруге. та кивает. – это мило. нам надо, наверное, собраться всем вместе завтра или в следующий раз.       – нет, завтра мы с чэрён снова наведаемся к юне. да и вы с рюджин наверняка будете вести себя как парочка неразлучников. – хмыкает джису, наливая в стакан воды.       – твои намёки меня скоро в могилу сведут, ты, сваха доморощенная! – обнимает подушку хван и закрывает глаза. – как часто, кстати, думаешь приезжать?       – посмотрим. хочешь со мной кататься?       – эй! это кто с кем ещё кататься должен? – йеджи кидает подушку в увернувшуюся младшую.       они делятся впечатлениями прошедшего дня и составляют планы на день грядущий, когда телефон йеджи в кармане вибрирует. джису, вздохнув, поднимается на ноги.       – я пойду попробую набраться сил. и тебе советую, а то тебя твоя джульетта опять до смерти заболтает. – зевнув, чхве останавливается у входа в их спальню. – спокойной ночи, йеддон.       – ничего не заболтает, джису-я! – закатывает глаза старшая, доставая телефон. – сладких снов. рюджин-и ♡, 00:47 во мне после сегодняшней встречи так много слов, но я не хочу торопить события :(

вы, 00:47 неужели хочешь сделать предложение?

рюджин-и ♡, 00:48 9:8 а я думала, что только я ужасно флиртую

вы, 00:49 ха-ха. очень смешно я боялась, что будет ужасно неловко… ну, знаешь, спустя столько времени впервые встретиться а ещё хуже видеть и слышать твой флирт

рюджин-и ♡, 00:50 ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ ПРОТИВ МОЕГО ФЛИРТА?? я оскорблена до глубины души :((( ладно, шучу, ты не можешь меня обидеть спасибо ещё раз, онни ты просто чудесная встретимся через… полчаса?

вы, 00:52

ничего не имею против, рюджин-и и тебе спасибо, ты прелесть увидимся, рюджин-и сладких снов ^^

рюджин-и ♡, 00:53 сладких снов, онни

***

      рюджин с излишней нежностью гладит её по щекам, шепча «я соскучилась, онни» своим бархатом. хван обвивает талию младшей, жмётся.       они забираются на крышу высотки, поддерживают друг друга, чтобы не упасть – не упали бы, но это условный рефлекс. рюджин знает теперь: её онни высоты боится до ужаса. йеджи жмурится и отворачивается от края крыши.       яркий, концентрированный во всех своих цветах персиковый закат над их головами, постепенно разбавляющийся пастельными нежными мазками. йеджи переплетает их пальцы, прислоняется к плечу младшей и просто ловит очередной момент тепла.       снова молчание. им и не нужны слова: знают, что наговорятся вдоволь часов через десять. снова обнимут друг друга и разделят прекрасные часы близости.       – онни… – шепчет рюджин, сжимая пальцы старшей, нарушает тишину.       и нарушает спокойствие снова, притягивается и медлит, мнётся. йеджи целует её коротко и целомудренно, практически сразу отодвигается и качает головой.       – онни, ты невыносимая, ты в курсе? – горячо шепчет рюджин ей на ухо, как только йеджи оказывается в её объятиях.       – не понимаю, о чём ты говоришь, дорогая. – усмехается старшая, коротко целуя шин в щёку и зарабатывая неодобрительное закатывание глаз.       – вы поглядите: уже слиплись неразлучники, – замечает подошедшая чэрён, отпихнувшая подругу от йеджи и обнявшая последнюю.       – мы поторопимся или нет? часы приёма не резиновые, а я умираю от голода! – канючит джису.       – ладно!       это их четвёртая общая вылазка куда-либо, и пока что, слава всему, она не похожа на полнейшее недоразумение, как это было три недели назад в сеуле: йеджи и джису перепутали вокзалы. чэрён перестала издеваться над топографическим кретинизмом старших только перед этой встречей.       и хорошо, что перестала, думает йеджи, вспоминающая, как ли повисла на джису, как только они приехали на новое место сбора вместо вокзала.       сенсацией становится новость джису. она, размахивая палочками, восторженно заключает: сны незначительно, но светлеют. связь между ней и юной восстанавливается, и это значит, что младшая шин близка к тому, чтобы очнуться.       йеджи, сжимая руку шин в своей, видит, как эта новость потрясает её родственную душу. дарит надежду, скапливающуюся теперь слезами в уголках глаз. три месяца прошло с момента, как шин юна попала в автомобильную аварию после празднования дня рождения и выхода книги сестры, а потом и в реанимацию с не особо высокими шансами на успех.       – это просто потрясающая новость, джису-онни. спасибо. – шмыгает носом рюджин, а потом, извиняясь, встаёт из-за стола и выходит.       хван замечает её в окне, задумчиво курящую и о чём-то говорящую по телефону.       – стоит ли мне пойти к ней сейчас? – сотрясает риторическим вопросом воздух девушка с кошачьими глазами.       – пусть придёт в себя, – делает глоток чая чэрён. – её ситуация с юной просто убивала изо дня в день. рюджин-а нужно чуть-чуть времени, чтобы поверить в своё счастье. и йеджи-онни?       – да, чэрён-а?       желудок старшей делает кульбит, а сама она давится рамёном, как только слышит тихое:       – ты стала её спасением, – от ли. джису рядом вздыхает.       – а что, если бы юна не попала в эту аварию? мы бы не познакомились, наверное.       – познакомились бы. – чэрён пихает чхве в бок. – только обстоятельства были бы совершенно иными. но знаете, я верю в судьбу. нам нужно было потерять что-то ценное – или думать, что потеряли насовсем – для того, чтобы обрести нечто большее.       эти слова ударяют по йеджи. она цепляется взглядом за ли и долго рассматривает её, ища ответ в мимике. чэрён ловит взгляд старшей и коротко моргает – обещает будто, что исповедуется чуть позже. хван коротко кивает в ответ. чхве переводит взгляд с одной на вторую и лишь закатывает глаза.       – где рюджин? мне нужно хоть с кем-то в гляделки поиграть.       – зачем тебе со мной в гляделки играть, онни? – садится обратно за стол рюджин, в удивлении смотря на джису. йеджи сжимает руку младшей и переплетает их пальцы, ловит благодарный взгляд.       – мне стало скучно, поэтому и хочу играться. когда поедем?       рюджин обводит взглядом девушек, отпивает свой кофе и хмыкает.       – такой же вопрос.

***

      в палате слишком некомфортно. писк считывающих приборов, белые давящие стены. йеджи глубоко вздыхает и потирает виски, вспыхнувшие острой болью.       рюджин – очевидно, что это происходит как налаженная система – занимает кресло справа от кровати сестры, достаёт из сумки книгу. джису мягко касается руки родственной души и улыбается:       – привет, юна. сегодня у тебя аншлаг какой-то.       – ненадолго, – бурчит чэрён, замечая, как хван становится мертвенно-бледной.       то же видит и рюджин, обеспокоенно глядя то на соулмейтку, то на подругу.       – йеджи-онни, с тобой всё в порядке?       – не особо. мне нужно на воздух... – прислоняется к стене хван и прерывисто дышит.       шин поднимается с кресла и подходит к старшей, мягко беря её за руку. йеджи смотрит прямо в любимые глубокие глаза, с такой тревогой огибающие каждую морщинку на лице напротив.       – мы с джису-онни ненадолго тут, не переживай. я уже вижу, как ты будешь себя винить в том, что из-за тебя планы пошли не так, онни, – практически шепчет рюджин, лёгкими движениями касаясь щеки старшей, поглаживает нежную кожу. замечает, как йеджи возразить хочет. – моя дорогая онни, я чувствую тебя. не волнуйся, пожалуйста. чэрён-и? – поворачивается к подошедшей подруге шин и повышает голос.       – отведу я онни на улицу, не переживай ты так.       хван жуёт губу, смотря прямо на впадинку меж ключиц рюджин, избегает прямого зрительного контакта. ноги предательски подкашиваются каждую чёртову секунду, и йеджи стоит больших усилий стоять ровно. она тянется к шин, оставляя мимолётное касание губами на её щеке.       – извини, рюджин-и… мы будем на связи?       – конечно будем, о чём речь. – вздыхает чэрён за подругу и тянет хван прочь из палаты.       рюджин хмурится, через окошко в двери наблюдая за девушками, и поворачивается к сидящей в кресле по левую сторону от кровати джису. та выглядит усталой и расстроенной, горбится в кресле.       – когда йеджи было восемь, она серьёзно заболела, – подаёт голос чхве, как только рюджин садится в своё кресло и смотрит удивлённо на неё. – боги, только не говори ей, что я делюсь с тобой таким, она меня убьёт.       – онни долго лежала в больнице? – соединив большой и указательный пальцы и коротко кивнув, мол, «я могила», интересуется шин. старшая кивает.       – очень долго. у неё были высокие шансы умереть... – бормочет джису и замолкает. младшая тоже сидит молча, пытается переварить полученную информацию. – с тех пор у неё какая-то непереносимость больниц. но я очень рада, что она смогла вылечиться. и надеюсь, что юна тоже сможет. правда, юна? возвращайся скорее. мы по тебе соскучились.       шин будет лгуньей, если не признает, что такая нежность в голосе чхве её удивляет. онни не кажется человеком… похожим на неё или на юну. более приземлённая, нежели летающая в облаках. более серьёзно оценивающая вещи. менее романтичная? рюджин уже убедилась в том, что это не так. со вздохом шин-старшая открывает книгу, отыскивая строку, на которой остановилась в прошлый раз, и негромко начинает читать.       они сидят так недолго: полторы коротких главы. шин поднимает голову.       – джису-онни, ты действительно веришь в то, что юна к нам скоро вернётся?       чхве склоняет голову, с зевком опуская её на стоящую на подлокотнике кресла руку.       – во мне поднимается волнение каждый день, когда я чувствую это после пробуждения. знаешь, рюджин-а… когда мне перестали сниться сны, я знатно испугалась, – рюджин вскидывает брови и быстро кивает, побуждая старшую продолжить. – потому что… я не то чтобы отрицала связь между родственными душами. я отрицала эту слепую идеализированную привязанность к человеку, о котором ровным счётом ничего не знаю. ведь родство душ это не сказка об «и жили они долго и счастливо» – это возможность выстроить крепкие взаимоотношения, потому что вам посчастливилось родиться связанными судьбой. я вообще думала, что потеряла юну, даже не узнав, что она за человек. какое бы тут вышло «долго и счастливо»?       – и правда никакое, – соглашается рюджин, закрывая книгу и убирая её обратно в сумку. что-то в словах джису не даёт ей покоя, и что именно, она понять не может. – но почему ты искала юну, думая, что потеряла её? в тебе теплилась надежда? а если да, то почему именно?       чхве усмехается.       – не поверишь, сама задаю себе эти вопросы уже не первый день. наверное, меня душила невозможность понять, в чём причина. что именно произошло с человеком, к которому всё же имею небольшую эмоциональную привязанность, выстроенную не за один год.       – но ты же отрицаешь эту привязанность? или я что-то не так поняла? – озадаченная, рюджин потирает подбородок.       – само наличие привязанности нет. хорошо, рюджин-а. я тебе поясню на более понятном тебе примере. у вас с йеджи есть общий кошмар, так ведь? – рюджин кивает. – йеджи не знала о тебе ни единого цельного факта, за исключением, возможно, твоей боязни воды – но это всё догадки, основанные на снах. и вот представь йеджи, которая просыпается после этого кошмара с мыслями «о боже, успокоилась ли она?» или «боже, интересно, она уже уснула?» – джису выуживает из рюкзака бутылку с водой и делает небольшие глотки, хмурясь. рюджин выглядит поражённой. – так же и здесь. я не знаю, что за человек юна на самом деле. не знаю так же ни одного собранного воедино факта об её жизни или предпочтениях, но не могу не переживать о том, что с ней происходит. меня очень сильно тревожила вероятность того, что я уже никогда не узнаю её настоящую, а не красивые миражи из снов.       – признаться честно, ты меня заставила сейчас задуматься, – бормочет рюджин, теребя ремешок сумки в руках.       – ты меня тоже, рюджин-а. спасибо тебе большое. – джису улыбается младшей, вернувшей слабую улыбку в ответ. – что-то тебя тревожит. ты хочешь обсудить это со мной?       – думаю, да, потому что я обдумываю твои слова и переношу на наши с йеджи-онни взаимоотношения. – вздыхает шин, вытягивает ноги, пытаясь занять более удобное положение в кресле. – мне кажется, я как раз тот случай, который верит в «долго и счастливо», знаешь. юна тоже, кстати, так что уже будь готова к этому, – рюджин, повернув голову к кровати, не замечает, как чхве усмехается на это. – извини, сестрёнка, я не специально. так о чём это я…       – о «долго и счастливо»? – подсказывает джису.       – да, точно. спасибо, джису-онни. – рюджин трёт пальцами переносицу. – с тех самых пор, как я начала записывать наши сны, я ловила себя на мысли, что… не знаю, я уже представляла наше с онни будущее с поцелуями по утрам, завтраками в постель и прочими вещами. наверное, я просто относилась к этому, как к панацее от всех болезней, – бурчит шин, закатив глаза. – и когда я поняла, что влюбилась в онни… я пиздец как испугалась на самом деле. масла в огонь ещё подливали сны, знаешь, романтического характера... – смущается рюджин, потирая заднюю часть шеи, и улавливает взглядом редкие кивки головой джису. – и я просто… не знаю, иногда мне страшно, что это одна я такая дурёха, позволившая себе ловануть краш в соулмейтку из снов.       – но сейчас всё иначе, рюджин-а? в смысле… сейчас ты чувствуешь это всё на более глубоком уровне?       – конечно. поэтому боюсь ещё больше... – прячет красное лицо в ладонях шин и шумно выдыхает.       – не бойся. йеджи действительно любит тебя, – рюджин поднимает глаза на старшую и не может обнаружить причины ей не верить. – и, скорее всего, она проходит сейчас тот же путь осознания чувств. просто дай ей время, хорошо?       рюджин поднимается на ноги и подходит к джису. тянет старшую на себя и крепко-крепко обнимает, пряча лицо. чхве, улыбнувшись, обвивает руками в ответ, гладит по спине.       – спасибо большое тебе, онни, – слышит приглушённо джису. – юне очень повезло с тем, что у неё такая умная соулмейтка.       – это тебе повезло. мы же друзья, рюджин-а.       – друзья, – расплывается в улыбке шин и отодвигается от старшей, как только дверь в палату открывается.       – всё хорошо? – озадаченно интересуется заметно посвежевшая йеджи и подходит к девушкам. чэрён со скучающим видом садится на подлокотник кресла джису.       джису и рюджин переглядываются, тянут остальных к себе. объятия кажутся неловкими до ужаса первые тридцать секунд.       – всё просто прекрасно. – мечтательно произносит рюджин и тянется, чтобы оставить поцелуй на щеке хван.       по дороге из палаты юны йеджи узнаёт о том, что чэрён и сама была частой гостьей этого учреждения. редкий случай, когда твоя сестра и является твоей родственной душой. ещё реже случаются провалы в чужой памяти, стирающие подчистую воспоминания. не реже – психические заболевания, уносящие всё хорошее в себе в период обострений.       – но сейчас же всё хорошо?       чэрён неопределённо ведёт плечами, оставляя вопрос хван без ответа.

***

      йеджи, скрестив по-турецки ноги, располагается на диване со сборником в руках. вечера дней, когда она особенно тоскует по объятиям младшей, она коротает, погружаясь в воспоминания, сложенные мастерским языком.       перечитанная не один раз книга открывается на странице сорок семь: её любимый сон. сон, в котором они впервые смотрят друг другу в глаза в горах одэсан.       хван не раз интересовалась у рюджин, где хранятся её рукописи: ей хочется впитать в себя ещё больше совместных грёз, наверняка записанных младшей, как только она открывала глаза, скачущим почерком. шин лишь краснеет и отмахивается, говоря, что выпустит ещё один сборник в единственном экземпляре. йеджи ждёт.       девушка с кошачьими глазами проходит взглядом по строкам, которые перечитывала не раз, смотрит сквозь текст и думает. впервые за последнее время позволяет себе не глушить мысли о младшей.       рюджин… йеджи прежде не знала человека, с которым ей будет настолько комфортно. дело ли только в том, что их души переплетены между собой красными нитями? или в том, что йеджи ждала момента их воссоединения всю сознательную жизнь и поэтому не обращает внимания на какие-то вещи, концентрируясь исключительно на хорошем? упускает ли она нечто важное в общении с шин?       кажется, упускает. но что именно?       йеджи видит, что небезразлична. чувствует это в каждом касании, в каждом взгляде и в каждом слове, нежным бархатом произнесённом.       йеджи боится. её пугает всё это страшно. рюджин с самого начала их общения подавала двусмысленные знаки внимания – хван не знает, дело ли только в том, что они родственные души? кажется, этот вопрос она задаёт и самой себе, когда думает о младшей. голова кругом от мыслей.       нельзя исключать того, что и сама хван йеджи привязана эмоциями и чувствами к шин рюджин уже не первый год. такой она безрассудно романтичный человек, влюблённый в идею родства душ. влюблённый в заботу о той, с кем делит сны, искренне переживающий за её счастье.       и, кажется, влюблённый в неё саму.       хван широко распахивает глаза. дамиано, звуча из приглушённого динамика телефона, голос срывает: коралин плачет, коралин тревожится, коралин хочет море, но боится воды, а, возможно, море есть и внутри неё       вот эта маленькая деталь; вот то, что йеджи боялась признавать самой себе, убегая от очевидных вещей.       она любит рюджин. любит не той безрассудной любовью, о которой легенды слагают. она любит рюджин – даже когда не понимает, зачем та добавляет в капучино четыре пакетика сахара; когда слышит её бархатный смех в трубку вечером пятницы; когда та открывает свои самые сокровенные страхи, зная, что йеджи не посмеётся. когда сама душу ей нараспашку открывает, будто падает спиной назад, уверенная в том, что сильные руки обязательно подхватят.       горячие слёзы стекают по щекам, шлёпаются о бумагу. йеджи шмыгает носом и смеётся: кажется, придётся просить новый сборник у рюджин-и поскорее.       она удивлённо смотрит на разрывающийся телефон. входящий от рюджин. внутри всё переворачивается от волнения, пока старшая не нажимает на вызов.       – онни, – от тихого голоса рюджин лезть на стену хочется. – не спишь?       – нет, рюджин-и... – шепчет хван. – что-то случилось?       – позвонили из больницы, – младшая шумно выдыхает в трубку, а у йеджи от этих слов все внутренности тугим узлом скручиваются. – тонсен пришла в себя.

***

      – я всё ещё поверить не могу в это, – бурчит джису по левую руку от йеджи, делая глоток кофе.       – я тоже, джису-я. – улыбка получается совсем вымученной. – волнуешься?       чхве смотрит в окно, наблюдает за проезжающими автомобилями. снова прикладывается к стаканчику.       – есть немного. думаю, что юна не так сразу поймёт, кто я… да и в принципе интересно, какой у неё будет период реабилитации. – вздыхает младшая, поворачиваясь к подруге и замечая за её точёным профилем уже знакомые окрестности.       – всё будет супер, джису-я. – выуживает из кармана телефон йеджи и быстро набирает сообщение.

вы, 10:57

мы подъезжаем к больнице

рюджин-и ♡, 10:57 приходи ко мне в курилку, как приедете я пока не собираюсь отсюда уходить

вы, 10:58 окей

      йеджи видит её, одиноко сидящую на скамье и смотрящую прямо перед собой. шин, замечая старшую, подскакивает и в два шага оказывается рядом с ней, обнимает крепко.       – хей, – хван гладит рюджин по спине и прижимается сильней. – выглядишь помятой. тебе удалось хоть как-нибудь поспать?       – совсем немного. – горячо дышит шин в шею, и у йеджи от этого колени снова подкашиваются. – спасибо, что приехала, онни.       рюджин смотрит на неё мутным ликёром своим, улыбается слабо-слабо, и от этой улыбки на сердце раны появляются, прижигаются тут же. йеджи обводит взглядом каждую черту так, будто впервые замечает все детали.       – я не могла оставить тебя одну, рюджин-и, – практически шепчет старшая, улыбаясь. – много успела выкурить сейчас?       – тебе сказать правду? она тебе не понравится. – поджимает губы рюджин.       – прикидываю, на какое количество времени от тебя прятать сигареты, – усмехается йеджи, скользит пальцами по плечам.       – двадцать два – двадцать один, потому что я откажусь от сигарет только в том случае, если ты будешь меня целовать. – однобокая улыбка.       хван хмыкает, склоняет голову.       – манипулировать старшими не прикольно, рюджин-а. – притягивается девушка с кошачьими глазами к младшей, уже блаженно зажмурившейся.       поцелуй в лоб. рюджин, раскрыв глаза, в шоке смотрит на смеющуюся хван.       – ты же не уточнила, куда именно тебя нужно целовать, милая.       – ты всё ещё невыносима, онни.       йеджи берёт младшую за руку и утягивает за собой в здание.       – знаю.       джису стоит рядом с кроватью, потирая заплаканные глаза. йеджи, входя в палату, ловит обречённый взгляд подруги и непонимающий – юны. самая младшая выглядит так, будто находится где-то не здесь, моргает медленно-медленно. рюджин входит следом за соулмейткой и вздыхает.       – привет, юна. меня зовут йеджи, и я… – хван запинается, прочищает горло. старшая шин, усмехнувшись, качает головой. – я родственная душа твоей сестры.       разочарованный вздох позади и смешок – рядом с кроватью. йеджи закатывает глаза и подходит ближе к подруге.       – как долго ты ещё будешь тут сидеть, джису-я?       – за мной заедет чэрён-и, не беспокойтесь. тебе нужно поспать, рюджин-а, – оборачивается на младшую джису и улыбается. – а я пока расскажу твоей сестре то, что она упустила.       – берегись, джису-онни, она только сегодня такая молчаливая. – беззлобно отзывается рюджин, косясь на сестру. та лишь закрывает глаза и дёргает рукой. шин-старшая, хмыкая, переводит взгляд на затихшую в кресле йеджи и улыбается самой очаровательной улыбкой, на какую способна сейчас. – поехали домой, моя дорогая онни.

***

      – когда же ты уснёшь? – ворчит йеджи, гладя бёли между ушек. рюджин, стряхивая пепел, пожимает плечами.       – во мне слишком много нервной энергии, не думаю, что сумею в ближайшие часа два. а что, уже хочешь меня отправить спать?       – ты почти не спала ночь, а сейчас куришь уже третью, чтобы хоть как-то держаться, милая, – йеджи накрывает руку младшей своей и отводит взгляд.       – давай просто полежим и посмотрим что-нибудь? пожалуйста. я действительно не думаю, что смогу уснуть.       хван возвращает взгляд на рюджин, смотрящую на неё с самым жалобным лицом. вздыхает и согласно кивает.       всё ощущается таким родным. лежащие в ногах бёли и дали, которым йеджи уже понравилась. серии «новичка» на экране старенького телевизора. и руки рюджин, так мягко обвивающие её талию.       – рюджин-и?       разнеженная рюджин отвечает не сразу, поднимается на локтях, переворачиваясь на живот, смотрит в лицо.       – да, онни?       – боже, я думала, что ты спишь! – посмеивается старшая, с нежностью глядит в ответ. шин усмехается.       – тратить минуты рядом с тобой на сон – сущее расточительство.       – ты же не можешь совсем не спать, дурашка, – гладит по щеке младшую, которая практически мурлычет и плавится под этим прикосновением.       – не могу, – соглашается шин. – но сейчас ты и твои объятия мне нужны больше, чем сон без твоего присутствия.       – знала бы ты, как я люблю тебя. – срывается с губ так быстро и легко. естественно.       но йеджи замирает и, краснея, тупит взгляд на вырезе растянутой домашней футболки шин. младшая тупо моргает и расплывается в улыбке.       – не знаю, онни. расскажешь?       – ты издеваешься? – вздыхает йеджи, поднимая глаза на шин, с такой тоской и невысказанными чувствами смотрящую на неё.       – ни разу, моя дорогая онни... – хрипит младшая, смаргивая непрошеные слёзы. – я начала любить тебя раньше, чем узнала, что такое «любовь». каждую ночь ложилась спать и надеялась, что увижу тебя, каждое утро просыпалась и мечтала поскорее познакомиться. ты моя самая недосягаемая мечта с времён моей юности, и знаешь, – рюджин стирает слёзы, практически переходит на шёпот. – когда мы познакомились, я совсем утонула в этих чувствах. мы начали узнавать друг друга, и чем больше я узнавала о тебе, тем сильнее болело моё сердце от любви. моя половина души, ты такая прекрасная, – шепчет шин, смотрит благоговейно и любяще. йеджи шмыгает носом. – я… я тоже люблю тебя, онни. почему ты плачешь?       – потому что ты только что украла мою речь, а я теперь не знаю, как выразить всю свою благодарность судьбе за то, что связала нас, – хван притягивает к себе младшую и обнимает, зарывается носом в волосы. рюджин охает и неловко обнимает в ответ. – и тебе за тебя. я так люблю тебя за все наши сны, за все мелочи, которые о тебе узнаю и которые отзываются во мне волной. знаешь, я сомневалась в себе, – хрипит йеджи, смотря на приподнявшуюся шин, внимательно слушающую. – и боялась, что испытываю к тебе чувства только потому, что мы родственные души.       – я тоже, милая моя онни. – горячее дыхание шин опаляет щёки старшей. – я тоже… могу я?       – вау… ты меня не спрашивала тогда, – с улыбкой произносит йеджи.       – заткнись, онни. – ворчит рюджин, но не сдерживает своей улыбки.       старшая притягивается, практически сталкиваясь нос к носу с шин, и горячо шепчет ей:       – заставь меня, рюджин-и.       это ощущается как личные рай и ад сразу. йеджи действительно не была готова. к тому, как рюджин, подразнивая, скользит по чужим губам своими, будто на пробу, как тяжело дышит в приоткрытый рот. к тому, как тягуче она завлекает в поцелуй, к тому, как она трепетна и нежна.       хван ахает, чувствуя мимолётный мазок языком по нижней. слепо скользит руками по шее рюджин, узоры пальцами выводит.       рюджин отстраняется, выпрямляет подрагивающие руки, чтобы в неверии посмотреть в любимые раскосые глаза. чтобы осыпать поцелуями любимое, ставшее давно родным лицо.       – расскажешь мне, почему боишься воды? – шепчет йеджи, гладя младшую по щеке.       – нам некуда спешить, моя дорогая онни, – мягко посмеивается шин, оставляет поцелуй на кончике носа йеджи. – расскажу. и кстати, йеджи-онни?       – м?       – я люблю тебя.       – и я тебя люблю, рюджин-и.

***

      – боже, юна, когда мы только познакомились, ты мне нравилась гораздо больше, – ворчит джису, обнимая младшую шин. та обиженно надувает губы.       – в какой, извини меня, момент, онни? когда мы во сне пересекались и не разговаривали или когда я в первый месяц восстановления вообще не одупляла, кто ты?       – скорее оба варианта, потому что ты не была похожа на шумное нечто, как сейчас. – беззлобно отзывается чхве, чмокает юну в щеку. – не дуйся, я всё равно тебя обожаю.       – скажешь так ещё раз, и я подумаю над твоим поведением, – улыбается юна.       чэрён, закатив глаза, отходит от них, всем своим видом демонстрирует своё «фи», но стоящая неподалёку йеджи знает, что подруга искренне за них радуется каждый раз, как только видит эти шумные препирательства. ли открылась ей почти спустя три месяца после их разговора в ресторанчике, обнажила душу. никогда доверие не ощущалось таким хрупким грузом, йеджи его под сердцем спрятала под сотни замков.       – свет души моей! – йеджи оборачивается и попадает прямо в объятия запыхавшейся рюджин. – боже мой, прости, что опоздала, я забирала сюрприз, – тупит взгляд младшая и протягивает небольшой букет насыщенно-рыжих альстромерий. йеджи смаргивает слёзы и притягивается, чтобы короткий поцелуй на щеке оставить.       – спасибо, рюджин-и, они прекрасны, – шепчет хван на ухо, отчего рюджин дрожь бьёт.       – подарок основной я оставила дома. как отпразднуем ваш выпуск, увидишь. – заговорщически подмигивает шин. старшей страшно становится.       последний семестр для йеджи и джису стал сумасшедшим: подготовка к выпуску, жизнь на два города. реабилитация юны отнимала все силы чхве, но труды окупились, как только младшая шин вспомнила её.       сама хван выбирала сотни и тысячи вариантов дальнейшей жизни. переезжать только ей в пусан или рюджин в сеул было бы слишком эгоистичным решением – особенно когда у рюджин и чэрён на носу выпускной курс.       – может, тэгу? – сидела на полу, прислонившись к дивану спиной, йеджи, поднимая голову. рюджин что-то быстро писала в своём ежедневнике за столом.       – давай подумаем об этом попозже, онни. нам некуда торопиться.       – как это – некуда? предлагаешь сразу после твоего выпуска носиться с горящей задницей и искать варианты?       рюджин бархатно смеётся, смотря на возмущённую старшую.       – моя дорогая онни, до этого момента больше года. пощади, пожалуйста, и свои, и мои нервы.       это кажется нереальным. меньше года назад йеджи не думала о том, что будет стоять на выпускном с четырьмя самыми любимыми девушками в мире, подкидывать казённую ромбовидную шапочку и просто наслаждаться жизнью.       хван йеджи не думала о том, что джису потеряет связь со своей юной, оказавшейся в коме не самой благоприятной стадии. что рюджин, бывавшая в больнице чаще, чем дома, сблизится с чэрён – своей одногруппницей и подругой по несчастью.       обстоятельства перемалывали их для того, чтобы они, думая, что потеряли всё, обрели нечто большее – семью в виде друг друга.       йеджи узнает позже вечером, что подарком были новый увесистый сборник («в единственном экземпляре, прошу заметить!») с незамысловатым названием «наяву» и подсвеченным красным мостом пусанхан на обложке, в котором смешались их сладкие сны из прошлого и настоящего, мысли рюджин и – сердце йеджи пропустило удары – история о том, почему шин боится воды.       и новость о том, что рюджин официально переводится на последний курс в сеул.       – с ума сошла? – сипит йеджи, не в состоянии выдавить из себя большее.       – это было моё взвешенное решение, моя дорогая онни. я всё ещё безрассудно влюблённая в идею о частице моей души рядом так часто, насколько это возможно. – рюджин приобнимает её за талию и смотрит с теплотой.       – ты всё ещё дурочка, – хван оставляет короткий поцелуй на губах младшей. – которую я так люблю.       – и я тебя люблю, свет моей души.