Олень, что полюбил солнце

Джеймс волновался, глотая завтрак не жуя. За столом так же сметали еду и Сириус с Джуди, даже Пират сегодня ел необычайно быстро. Миссис Поттер, как настоящая мать, приказала подростком сначала поесть, а потом рвать бумагу на коробках под ёлкой. Чего Джеймс волновался? Ну, наверное, потому, что боялся, что Джуди подарок не оценит. Посчитает глупым и не к месту, скажет, что у парня совсем нет вкуса, либо сухо улыбнётся и спрячет его куда подальше, а может даже продаст. Проглотив последний кусок яичницы, первым из-за стола выбежал Сириус, на что Джуди с Джеймсом с полным ртом еды закричали ему в спину. А потом наперегонки побежали к ёлке. ― Мерлин, кто тут такой сладкоежка, что ему такую гору конфет подарили? ― присвистнула Фосетт, открывая одну коробочку. ― Не ешь их, барашек, ― выбил из рук коробку Блэк, ― Мне хватило и одного твоего поцелуя. ― Заткнись, Сири, ― покраснела Джуди, кидая в парня подушку. ― В мои годы мне тоже часто что-то подливали, ― проходя мимо проговорил мистер Поттер. ― По-моему, я так с половиной Хогвартса перецеловался, даже с директором Диппетом однажды! Подростки рассмеялись, возвращаясь к подаркам. Пока Сириус грудой выбрасывал конфеты в мусорник, Джеймс, достав из-под дерева неровно запакованный пакет, помявшись, протянул его Джуди. — Это тебе. Фосетт нахмурилась, прижимая к груди такой же пакет, только более аккуратно запакованный. Она тут же погрустнела, даже немного осунулась. ― Не стоило… Ты же говорил, что никаких подарков на Рождество… ― Да ладно, это чисто формальность… ― улыбнулся Поттер. ― Тем более, меня мама бы прибила бы на месте, если бы я не вручил подарок своей девушке. Так что бери, не стесняйся. Отложив свой подарок для Джеймса на подлокотник кресла, Джуди чуть в более хорошем настроении, сорвала упаковку. В руках оказалась что-то мягкое и зелёное. Секунду, девушка молчала, как залилась громким смехом, запрокидывая голову. Поттер погрустнел ― неужели не понравилось? А Фосетт, не переставала смеяться, и уже через слёзы, протянула свой подарок парню. Раскрыв его, Джеймс и сам не смог сдержать смех. ― Да чего вы там ржёте как кони? ― улыбнулся входящий в гостиную Блэк. Джеймс и Джуди стояли посреди комнаты, в руках держа две пары идентичных парных свитеров, и смеясь до слёз. Блэк и сам не смог сдержать улыбки, и покачав головой, сел разбирать подарки. Фосетт и Поттер тут же натянули свои подарки на себя. Вязаные олени с красными носами и огромной несуразной надписью «С Рождеством» никто из них не захотел снимать. До вечера компания успела с достатком поваляться в снегу, объесться печенья миссис Поттер, полетать на мётлах на квиддичном поле и потискать Пирата, которому мама Джима связала очаровательный свитерок с ботиночками и даже шапочкой с прорезями для ушек. Хотя, была и обратная сторона дня ― Юфимия Поттер не упускала возможности напомнить Джуди, что она её невестка. И будь Фосетт настоящей невесткой, может быть, Джеймс бы так не раздражался. Да и этот дурацкий танец Годрика с головы не шёл. Парень не знал, что и думать ему. С одной стороны Эванс, которая всегда была для Поттера каким-то запредельным идеалом, которому ему никогда не достичь. А с другой ― уже такая родная Фосетт. Лили хоть, и сама собой яркая, но спокойная, словно Луна, а Джуди будто светиться чистой радостью, как настоящее Солнце. Лицо Эванс усеяно веснушками, как и плечи с руками, а Фосетт ― родинками. У Лили волосы рыжие, длинные и прямые, словно раскалённая лава, а у Джуди короткие, золотые и кучерявые, как у одуванчика. Эванс хихикает, прикрывая ладонью свою улыбку, а Фосетт смеётся заливисто, откидывая голову назад. Лили дисциплинированная, у неё всё в голове разложена по полочкам, словно в книжном шкафу, а у Джуди там наверняка ураган, такой же, что и на голове. У Эванс глаза ярко зелёные, словно два изумруда, а у Фосетт похожи временами то на озёра, то на зеркала неба. Лили пахнет старыми книгами и чем-то отдалённо вишневым, а Джуди пахнет лесом, особенно хвоей. Джеймс не хотел бы их сравнивать, так как этот список разностей мог бы превысить даже список всех учеников Хогвартса за все года существования этой школы. Но, что поделать, Поттер всё равно сравнивал, и когда Джуди вновь бросалась на него с грудой снега в руках с боевым криком, парень не мог не задаться вопросом ― а могло бы когда-то с Лили быть так легко и просто? И, к сожалению, приходил лишь к неутешительному ответу. Вечером, подростки, приодевшись и взяв под пазуху пару пакетов со сливочным пивом, откланялись мистеру и миссис Поттер и трансгрессировали.

***

Перед глазами Джуди появился высокое и дорогое поместье из белого камня. Смотря на то, как снежинки медленно планируют на его крышу, как в окнах кроме дорогих занавесок видно ещё и рисунки инея, видя то, как Джеймс поднимает кулак, чтобы постучаться, её сердце не переставало биться как бешенное. Конечно, скорее всего, это от волнения. А почему, собственно, волнуется? Ну пришла она вместе с парнем, который ей, вроде как, должен всё ещё нравиться и с парнем, с которым они не по-настоящему встречаеться, в дом своего бывшего парня на вечеринку ― с кем не бывает? Не прошло и часа, как дверь открыл высокий рыжеволосый парень, весь в веснушках, словно сам сын Солнца. А Джуди сама того не замечая, выдохнула ― всё же, Пруэттов она научилось различать. ― Гидеон, как жизнь? ― рассмеялся Блэк, пожимая руку младшему Пруэтту. ― Да, как видишь, неплохо, глазом крутящимся на службе не обзавелся, и то хорошо, ― хохотнул рыжик, широким жестом пропуская компанию в дом. ― Вы, как раз, последние. Только войдя внутрь, Фосетт успела проклясть свою бедность раз сто. Хорошо, хоть она решила прийти в подарке Поттера, а не как другие девушки в платьях ― точно бы от стыда померла б. Старая компания обзавелась тремя новыми лицами. Фабиан и Гидеон, хозяева дома, были похожи до единой веснушки на лице, но всё же, Фабиан был чуть-чуть выше, чем брат. И, непревзойдённый бывший вратарь Гриффиндора, Доркас Медоуз, что пришла на правах девушки старшего Пруэтта. Эта темнокожая девушка с правильными чертами лица и упёртым характером, можно было сказать, была негласным врагом Джуди на поле, настолько их навыки в спорте были на уровне. Но только на поле, а так, девушки особо не общались, как минимум, в Хогвартсе. К тому же, в доме были и остальные Мародёры, Фрэнк, Марлин, Мэри, Алиса и Лили. Но, слава Мерлину, после первого тоста Джуди смогла расслабиться. Между ней и Фабианом не чувствовалось напряжение, а тем более между девушкой и Медоуз. Да и музыка, еда, выпивка не оставляла времени на такую глупость. Празднования Рождества шло на всю катушку, когда Гидеон вытащил из-за пазухи чёрный цилиндр с заговорческой улыбкой на лице. ― Так, кто хочет поиграть в новинку «Зонко»? ― Мерлин, последняя такая «новинка» меня так чуть без носа не оставила, ― усмехнулся Долгопупс. ― То, что ты не дослушал, когда я сказал, что это была кусачее фрисби, было только твоей виной, ― фыркнул Фабиан. ― Как будто он собирался говорить, гадёныш, ― шепнул Фрэнк Алисе, та хихикнула. ― И так, этот непревзойдённый убор будет давать нам вопросы, на которые мы должны будем отвечать только правду, либо выпивать, так что наполните ваши стаканчики вискарём, детишки. Если правда ― цилиндр станет зелёным, если соврали или пропустили ― алым. А когда закончиться пойло в стакане, шляпа будет давать нам действия, которые мы обязаны совершить. Так что, гриффиндурки и пуффендуйские булочки, готовы повеселиться? Фосетт даже слова против не успела сказать, как оказалась с краюшку на диване возле Мэри по левую руку и Джеймсом на кресле по правую. Гидеон стукнул палочкой по шляпе, та тут же наполнилась бумажками. Когда компания расселась, первым потянул, конечно же, Блэк. ― Хах, это игра на детишек рассчитана? ― хмыкнул Сириус. ― «Какой подарок был самым лучшим в вашей жизни и почему?». ― Ну, отвечай тогда, это пока только разгон, ― закатила глаза Доркас. ― Мой дорогой дядя на прошлый день рождения подарил мне настоящий магловский мотоцикл, ― улыбнулся Сириус. ― На котором я и удрал от родаков. Шляпа медленно окрасилась в изумрудный, подтверждая слова Блэка, а после, медленно потухнув опять чёрным. ― Так, давайте по кругу отвечать, ― проговорил Фабиан, переглядываясь с близ сидящим Гидеоном, ― Мой самой любимый подарок был поход на Чемпионат Мира по Квиддичу. ― Поддерживаю, ― кивнул Гидеон. Шляпа вновь мигнула изумрудным. ― Квофл с подписью Гвендолин Морган, ― мечтательно вздохнула Медоуз, сидя на коленях своего парня. ― Он у меня возле кровати на тумбочке всё ещё стоит. ― Меня на шестой день рождения поселили в своей собственной комнате, ― улыбнулась Марлин. ― С зачарованным потолком, по типу того, что в Большом зале, только там звёзды были. ― Круто, ― кивнул Римус в кресле, ― А мне мама как-то достала серию книг Толкина с его подписью… Всё ещё ума не могу приложить, как? ― Мне отец собрал настоящий телескоп в комнате в семь лет, ― улыбнулась Лили, ― Я каждую ночь на звёзды глядела из него. ― Ну, парни и так знают, что это, ― смутился Питер. — Это Сьюзи, моя сова. Мама, конечно, была против, но отец настоял. ― Ну, тут же в принципе сказано просто подарок, ― проговорила Мэри, ― Валентинка считается? ― А от кого? ― спросила Алиса, щурясь. ― Ну… я, ― девушка покраснела. ― Я, честно говоря, не знаю, внутри было подписано как «Купидон». ― О, мне тоже он подарил тогда! ― воскликнула Марлин. ― И мне! ― И мне тоже! ― По-моему, даже МакГонагалл перепала валентинка, ― задумчиво проговорила Доркас. — Это же сколько нужно было умаяться, чтобы такую кучу подписать, вырезать… ― Ой, размножающие чары и не такое могут, ― хмыкнул Сириус. ― Я на втором курсе не знала размножающих, ― усмехнулась Джуди. В компании повисло молчание, как все девушки ошарашено взглянули на пуффендуйку. Медоуз восхищённо, Эванс не веря, МакКинонн словно гордясь поступком подруги, а Алиса с Мэри благодарно. — Это правда была ты? ― нахмурилась Лили. ― Да, я, ― улыбнулась краем рта Джуди. ― Спасибо, ― чуть ли не плача обратилась Мэри, ― Мне было тогда так приятно… Спасибо. Фосетт улыбнулась, глядя как шляпа вновь становиться чёрной, и отпила свое красное вино с пластикового стаканчика. Цилиндр мигнул красным, переводя ход на Поттера. ― Да ладно, барашек! Что такого в этом вопросе? ― возмутился Блэк. Но Джуди промолчала. Не признаваться ведь перед всеми, что лучшим подарком был набор бандан отца, которые ей отдал после расследования убийства ведущий мракоборец. ― Ну, моим лучшим подарком, наверное, был этот свитер, ― улыбнулся Джеймс, шляпа, соглашаясь, мигнула зелёным. На душе Фосетт тут же стало тепло, и она не смогла скрыть улыбки. А она ещё боялась, что подарок Поттеру не понравиться. ― Ну, не вижу смысла отвечать, ― смутилась Алиса, показывая кольцо на безымянном пальце. ― А мой лучший подарок — это дом, ― усмехнулся Фрэнк, вытягивая новый вопрос из шляпы, ― Ого… «На что ты первое обратил своё внимание в своём предмете воздыхания, бывшем или теперешнем партнёре и почему?». Ну… ― парень смутился. ― Алиса пахла и пахнет выпечкой, я её очень люблю. ― Кого ― Алису или выпечку? ― усмехнулся Джеймс. ― Конечно же, меня, ― хихикнула Мерфи. ― Ну, и немного выпечку. ― Я, пожалуй, пропью этот вопрос, ― проговорил Сириус. ― Да, а то попробуй вспомнить хотя бы имя своей бывшей, ― усмехнулся Фабиан, глядя на Доркас. ― Ну, когда тебе заряжают леща за то, что ты пропустил важное дежурство, сложно не заметить эту девушку. Все в компании рассмеялись, а Доркас, кажется, побагровела. ― Ты тогда заслужил, ― отмахнулась она, ― Наверное, это были глаза. Такие голубые, аж жутко иногда бывает… ― Когда Марлин засиживалась над эссе, она часто сдувала выбившуюся прядь из хвоста, ― улыбнулся Гидеон. ― Ну, когда тебе постоянно кто-то подмигивает, даже на тренировках, очень сложно не заметить таких распрекрасных глаз, ― хихикнула МакКинонн. ― Я, пожалуй, выпью, ― проговорил Римус. ― Я тоже, ― смутилась Лили. ― И я, ― одновременно пискнули Мэри и Питер, взглянув на друг друга и побагровев. Джуди тоже молча сделала ещё один глоток вина, только потом осознав свою ошибку ― она же с Джеймсом встречается! Но, похоже, никто не замарочился, и слава Мерлину. Разве что, только Люпин косо глянул на Фосетт. ― Улыбка и смех, однозначно, ― кивнул Поттер. ― Я не знаю… ― смутилась Алиса, глядя на Долгопупса, ― Скорее всего, голос… Он такой… Ну… Окончательно засмущавшись, девушка ткнулась в плечо своего парня, который, тоже совсем не ожидал такого признания, покраснел совсем слегка. Джеймс потянул следующий вопрос. ― «Расскажи тот момент, когда ты подумал, что сейчас умрёшь»? ― парень переглянулся со своими Мародёрами, остановившись на Сириусе, и сделал глоток. ― У меня не было такого момента, ― проговорила Алиса, ― Разве что, на первом уроке полётов на первом курсе, я так высоко взлетела, что и правда распрощалась с жизнью. ― Сто процентов прошлое дежурство, когда Грюма подбили, ― сказал Фрэнк, Пруэтты с Медоуз закивали. ― Мы то думали, что-то тогда было лишь учебка, когда те Пожиратели накинулись. Сириус отпил чуть-чуть виски, когда Фабиан, Доркас и Гидеон повторил версию Долгопупса, которую шляпа засчитала. ― У меня не было такого момента, ― честно ответила МакКинонн, ― Ну, или я его просто не помню. Шляпа подтвердила эту версию, Римус решил пропустить этот вопрос, когда Лили рассмеялась. ― Ой, вы же знаете, что к маглорождёным отправляют такого преподавателя, чтобы он объяснил родителям что к чему? Так вот, в один дождливым день, нам в дверь громко постучали. Отец открыл дверь, а там высокий волосатый мужчина, весь промокший… Я так испугалась, аж запищала! Плохой идеей было отправлять Хагрида на такую встречу ― отца тоже удар чуть не хватил. Все рассмеялись, переходя к Питеру. ― Когда гриндиллоу меня схватил за щиколотку и потянул на дно Чёрного озера, ― тихо пискнул Питер, ― Я тогда ещё сознания потерял, думал, что всё, каюк мне… Шляпа медленно перевоплотилась в зелёный, а Мэри решила пропустить этот вопрос. Джуди же, услышав его, тут же почувствовала запах крови в носу и ощущения холодного ветра, и тоже не решила резать правду-матку. К счастью, дальше многие вопросы были по силу девушке, но, к сожалению, стакан остался пустым, как, вскоре, и у многих. Фрэнку пришлось целоваться с Сириусом, чтобы не рассказывать про то, как он лишился девственности. Марлин съела огромную ложку табаско, любезно предоставленной Шляпой, лишь бы не вдаваться в подробности своего самого ужасного поступка. Римус, со всей присущей ему серьёзностью признался в самой искренней любви к Гидеону, пока тот пытался не заржать от такого абсурда. И, когда Фосетт не захотела отвечать на вопрос по поводу самой желанной покупки (так как ответ «неподержанное платье в бутике» слишком сильно вогнал бы её в краски и ненависть к бедности), шляпа выдала такое действие. ― Ой, повезло, ― улыбнулась Мэри, читая. ― «Просидеть на коленях человека справа до конца игры». Да, повезло. Ведь что может быть проще, чем оказаться на коленях, самого, мать вашу, Джеймса Поттера, липового парня Джуди Фосетт! Молча встав со своего места, девушка на негнущихся ногах проследовала к креслу парня. Ну, если уж сидеть, то с комфортом! Закинув ноги на подлокотник, Джуди положила голову на плечо Джеймса, когда его рука оказалась на её талии. И нюхлер его знает, это у него так быстро сердце билось, или у самой Фосетт? Но, придушив своё смущение, Джуди постаралась не ёрзать и просто отвечать на вопросы. К тому же, многих стало клонить в сон, да и время подкрадывалось к четырём утра, когда Джеймс палочкой левитировал последний вопрос на вечер и побледнел. ― «Какой ваш боггарт и почему»? ― парень шумно вздохнул, отставляя стакан на ковёр, ― Ну, многие тут знают, что мой боггарт принимает вид… мёртвых людей. Моих родителей, друзей и так далее… Наверное, это потому, что я боюсь потерять вас всех, остаться один, я, честно говоря, не знаю, правда, не знаю. Шляпа медленно окрасилась в зелёный, принимая ответ, а Джуди молча обняла Джеймса, успокаивая. И, непонятно даже кого ― его, или себя? ― Ну, мой боггарт это смеркут, ― передёрнул плечами Фрэнк, ― Жуткие твари, согласитесь? Шляпа не сменила свой цвет, требуя продолжения. ― Ну, жертвы же даже понять не успевают, что произошло ― оно же просто душит, а потом сжирает, не оставляя после себя ничего, ― затараторил парень, ― Потому и страшно ― просто заснуть и не проснуться. Или ещё хуже ― обнаружить пустую спальню без своего человека и с раскрытым окном. Шляпа в этот раз приняла ответ, Долгопупс вздохнул с облегчением. ― Метка Пожирателей Смерти, ― тихо проговорила Алиса, ― Ты и так знаешь, что там обнаружишь. Потому и страшно. ― Я, ребята, ужасный клаустрофоб, ― усмехнулся Сириус, ― Так что, да, мой боггарт — это оказаться взаперти. Мать часто, как наказание, кидала меня в тёмном подвале, мне лет шесть, может пять было тогда, не помню… А для ребёнка темнота и так довольно страшная, так ещё закрытый подвал ― жуть… ― Поддержу Джима, ― кивнул Фабиан, ― Я тоже вижу трупы родных мне людей… Матери, отца, брата, сестры, племянников, Дорри в конце концов… Просто страшно в один момент потерять их, особенно сейчас, когда никто не застрахован. ― У меня боггарт чутка развитей, чем у вас, мальчики, ― грустно хмыкнула Медоуз, ― Мне инферналы моих родных людей видятся. Ты и так знаешь, что твои родные мертвы, так не просто мертвы, а околдованы тёмной магией… Это словно осквернить саму смерть… ― Вампиры, ― передёрнул плечами Гидеон, ― На дежурстве видел, как эти твари напали на посёлок. То, как у него кожа на черепе натянута, эти зубы, просто отвратительно… А они ещё кровь твою пьют, меня прям воротит… Видел я один такой труп, обескровленный, словно мумия, серьёзно вам говорю… Потом спать недели две не мог… ― Мой брат метаморфор, ― проговорила Марлин, вся сжимаясь, ― И однажды, когда я была маленькая, он решил «пошутить» и ночью превратился в банши… Конечно, она была не настоящая, но тот крик я потом очень долго в кошмарах слышала… У тебя словно даже сердце от него замирает, настолько он… страшный. ― Я выбираю действие, ― проговорил следующий Люпин, из шляпы вылетела бумажка, раскрывшись. ― «До конца игры просиди в одном нижнем белье». Парень вмиг покраснел, но опустив голову, вздохнул. Сняв с себя свитер, футболку, штаны, он остался в одних боксёрках и носках, обнажив всем вокруг худое бледное тело с огромными рубцами повсюду. Джуди тут же отвернулась, вспоминая такие же рваные рубцы на спине Джейкоба, которые мало отличались от шрамов Римуса. Ход перешёл Эванс. ― Мой боггарт это, ― девушка вздохнула, ― Это мадам МакГонагалл. Все затихли, не веря глядя на рыжеволосую девушку, Блэк усмехнулся даже. ― Я не думаю, что оценки настолько тебе важны, Цветочек, ― хмыкнул он. ― Нет, вы не понимаете, ― судорожно вздохнула Эванс, чьи глаза слезами наполнились. ― Когда с семьей случается что-то плохое, обычно, летальное, декан подходит к ученику со словами «Мисс, пройдите в мой кабинет вместе с чемоданом». И… ты уже знаешь, что случилось… Это… это так убивает! Мне постоянно снится, как мадам МакГонагалл подходит ко мне в Большом зале с этими словами… Девушка расплакалась, закрывая лицо руками, сидящие рядом Питер и Мэри тут же протянули ей салфетки, успокаивая. А у Фосетт в груди ком образовался ― она сама уже была на грани, чтобы расплакаться. Джеймс, словно почувствовав это, прижал её ближе, свободной рукой переплетая их пальцы. Или он сам пытался так себя успокоить? Когда Лили перестала плакать и пришла в себя, ход перешёл Питеру. ― Ну, парни знают, что это гриндиллоу, ― тихо проговорил парень, опуская голову. ― Он же меня на третьем курсе чуть не утопил. Шляпа свой цвет не поменяла даже, прося продолжить. ― Просто, когда оно тянет тебя на глубину, а воздуха в легких уже не хватает… Ты теряешь сознания, уже зная, что умрёшь… Словно смиряешься с неизбежным… И ничего поделать ты уже не можешь, просто чувствуешь, как вода заполняет всего тебя, и… и… и… Петтигрю задрожал, Мэри взяла его за руку, сплетая пальцы. Он тут же вздохнул, увидя, как цилиндр на мгновение позеленел, а значит, продолжать свой монолог не нужно. ― Я, тоже, пожалуй, выберу действие… ― тихо сказала МакДональд. Не прошло и мгновения, как с хлопком на лице девушки выросли тёмные густые усы, на смех всей компании, что, неплохо разрядило обстановку. Шляпа мигнула алым, передавая ход Фосетт. ― Я тоже беру действие, ― вздохнула она, смотря на выбор цилиндра, ― «Страстно поцелуйтесь с человеком первая буква фамилии которого стоит самой первой в алфавите». Джуди тут же подняла глаза на Блэка, поджимая губы. На того самого Блэка, в которого была влюблена не один год. А сейчас, сидя на коленях Джеймса, который прижимал её к себе, переплетая пальцы, девушка была точно уверена, что именно «была». А теперь, нет. И вновь окунаться в этот омут, в котором она точно утонет, не почувствовав вновь как это, дышать в полную грудь, она не хотела. Наверное, по этой причине Фосетт опустила глаза на переплетённые её пальцы с Поттером, говоря: ― Мой боггарт ― это оборотень, потому что он убил моих родителей. Шляпа осталась стоять иссини-чёрной, а у Джуди перед глазами вновь те события пролетели. ― Мы жили тогда в Оттер-Сент-Кечпоуле, ― начала Джуди. ― Этот дом мой брат, Джейкоб, вновь выкупил. Моя мама работала мракоборцем, а папа был простым фермером. Однажды, маму вызвали. Был рейд оборотней в дальней части Англии, стая Сивого напала на небольшой посёлок, и… мама убила одного оборотня. Он оказался сыном Сивого, а Сивый… не прощает, никого и никогда, ― быстрый взгляд на все ещё чёрную шляпу. ― Это были первые дни весны, но снег ещё не сильно растаял, было холодно. Мы с братом играли под мансардой, в куклы, по-моему… И тут что-то огромное прыгнуло на крышу, ломая её, падая на Джейкоба… Я не помню, каким был Сивый, лишь только алые глаза и крик брата. Вбежал отец, нацелил палочку на него… Джейкоб подхватил меня, и мы побежали, пока мама и папа сдерживали Сивого. Я помню, как ноги проваливались в кроличье норы, как брат хрипел, а его кофта медленно становилась чёрной от крови, всё же, ночь. Мы прибежали к заброшенному свинарнику, спрятались в сене… Помню, как оборотень завыл, да так, что аж кровь в жилах заледенела. Я тогда обняла Джейкоба, не знаю, как заснула… Тогда у меня, ночью, случился первый магический выброс… Я заживила раны брата, хоть и рубцы остались… Он не заразился ликантропией, только сырое мясо полюбил, да и всё… А утром… А утром возле дома стояли мракоборцы, и нас отправили в детский дом детей волшебников и волшебниц имени Доркас Очаровательной. Шляпа медленно позеленела, прыгнула, и стала вновь обычным цилиндром, без бумажек-заданий внутри. Все молча сидели на своих местах, не в силах и слова сказать. Усы Мэри опали, но та этого даже не заметила. Сама Джуди пыталась избегать глаз всех, особенно, Люпина. Дрожь неприятно окутывало тело, и лишь близость Джеймса успокаивала, держала на такой тонкой грани от истерики. Фабиан прокашлялся, вставая со своего места, и сжигая шляпу взмахом палочки. ― Уже довольно поздно, или, уже можно сказать, рано, ― хмыкнул Пруэтт. ― Так что вы можете остаться в гостевых спальнях по парам. Лили для тебя отдельная. Римус, Сириус, вы там как-то сами разберётесь… Все пожелали друг-другу спокойной ночи, а Джуди чувствовала себя настолько опустошённой, что не могла и головы поднять. Потому она осталась очень благодарна, когда Джеймс молча отнёс её на руках в спальню, лёг рядом и обнял, даже не прося ответить на его вопросы, которых, у него точно было уйма.

***

Джеймс плохо спал. То ли это от выпивки, то ли от чувства разрастающейся пустоты в районе груди, то ли от стольких ответов, или от тихих слёз Джуди. Парадокс ― эта девушка сколько её помнил Поттер всегда громко смеялась, но плакала она тихо, почти что незаметно. Она не хватала ртом воздух между всхлипами, она не шмыгала носом в перерывах от рыданий, она просто прикрывала глаза, и давала солёным слезам стекать по её щекам с родинками, не говоря ни слова. Наверное, это и разбивало сердце Джеймса ― то, что она держала это всё в себе, не рассказывая даже ему или Марлин. Разлепив глаза, Поттер, вмиг приманил палочкой противопохмельное, залпом выпивая и протягивая второй пузырёк Джуди. Но, оглядевшись, оказалось, что Фосетт нет в спальне. Её в принципе не было ни в ванной, ни в гостиной, ни на кухне. ― Так она раньше всех ушла, сказала, что у неё запланирована встреча, ― проговорил озадаченный Люпин, уже затягивая шарф на шее. Джеймс взвыл, прикрывая глаза. Ну вот, Джуди, как всегда, убегает от проблем. Римус, воровато оглядевшись на других заспанных и зелёных подростков, махнул Джиму, уводя его в ванную комнату. Закрыв дверь за спиной и наложив чары, староста вытянул из кармана распечатанный конверт. ― История Джуди мне что-то напомнила, и, я решил написать отцу, расспросить его, ― пряча глаза проговорил парень. ― Ты же знаешь, он работает в Отделе регулирования магической популяции и контроля над ними, так что, он точно бы слышал о таком происшествии… И вот, утром пришло письмо, и я думаю… Я думаю, ты должен знать это. Римус протянул Джеймсу конверт, который тот тут же раскрыл, вытягивая пергамент с аккуратным почерком. «Дорогой Римус! У нас с мамой всё хорошо, не волнуйся. По поводу твоего вопроса, скажу честно, пришлось связаться с Флимонтом, расспросить его. Всё же, мракоборцев я по именам не знаю, а фамилию «Фосетт» в их рядах не слышал, но, после разговора с ним, всё сразу стало на места. Маму твоей подруги звали Аманда Бейкер, а после женитьбы она не решилась менять фамилию. Мне приходилось с ней пару раз работать, и запомнилась она довольно упёртой и беспринципной женщиной. Её смерть была сильным потрясением для всего Министерства, тогда тут же ввели более жесткие правила по поводу оборотней, в особенности, стаи Сивого. Именно тогда мои взгляды на их жизнь стали такими нечеловечными. Твоя мама смогла отыскать в альбоме нашего выпуска мужа Аманды, она сама училась на несколько курсов выше, потому в Хогвартсе мы с ней особо не контактировали. Прилагаю копию страницы к письму. А как ты сам? Не слишком сильно отпраздновали Рождественские праздники? Ждём твоего ответа, сыночек.

Папа»

Из конверта выпала в четыре раза свернута страничка. В последних рядах была колдография с кривляющимся парнем, который заливался беззвучным смехом. Сходство было на лицо ― те же короткие светлые кудри, те же родинки и вздёрнутый нос с пухлыми губами. Казалось, что Джеймс смотрел на черно-белую колдография мужской версии Джуди Фосетт. На голове парня была завязана бандана, а под колдографией было написано «Арнольд Фосетт. Пуффендуй». ― Но… но почему отец мне ничего не сказал? Он же в Мракоборческом центре чуть ли не всю жизнь проработал! ― Римус пожал плечами на вопрос друга. ― Не знаю, Сохатый… Может, посчитал, что тебе просто не нужно знать, ― Римус промолчал, спрашивая. ― Джим, ты же помнишь, почему ты вообще решился на такие отношения? ― Да, Лунатик, помню, ― вздохнул Поттер, ― И я не проиграл. ― Хорошо, ― кивнул парень, выходя из ванной комнаты. Джеймс, попрощавшись, молча трансгрессировал с Сириусом к поместью Поттеров. Забежав в дом, парень тут же наткнулся на отца, сидящего в кресле и читающего газету. Миссис Поттер же не наблюдалось. ― Мать отправилась в Косой переулок, купить себе новую мантию на день рождение Августины, ― сразу сказал мужчина, не выглядывая из-за «Пророка». ― А Джуди? ― спросил Джеймс. Мужчина медленно сложил газету пополам, и сложив руки в замок, выжидающе посмотрел на сына. ― Вы с Джуди поссорились? ― Нет, ― отрезал Джеймс, ― Просто… узнал, как она без родителей осталась. Мы играли в «правду или действие», но это не важно… Она ушла? ― Сказала мне, что опаздывает к Финниганам на встречу, ― сказал Флимонт, вновь закрываясь газетой. Хотелось остаться, расспросить отца, о причинах утаивания, но, решив оставить это на потом, парень тут же трансгрессировал к старенькому домику Финниганов. Помявшись под дверью, он пару раз уже пожалел о решении прийти сюда, но, всё же, постучал. Не прошло и пары мгновений, как дверь открыла низенькая старушка, где-то по грудь Джеймса, согнутая от старости. Редкие седые волосы были затянуты в пучок, а в голубых глазах тут же читалось тепло. ― Джеймс, какая неожиданность! ― удивилась женщина, тут же обнимая парня. ― Здравствуйте, миссис Бэгшот, ― проговорил Поттер, тут же заглядывая внутрь дома, ― А вы Джуди не видели? ― Конечно, видела, ― ответила Батильда Бэгшот, ― У Геральда уже пол состояния выиграла, вертихвостка! Заходи, мой мальчик, заходи… Симона, налей ещё кружечку чая! В доме у Финниганов, кажется, собрался чуть ли не все обладатели пенсии в Годриковой впадине! В большой гостиной, на креслах-качалках и диванах сидели не только престарелые волшебники и волшебницы, а и старые маглы, что с интересом наблюдали за разворачивающейся игрой старого дедушки с тросточкой Геральдом Финниганом и Джуди Фосетт. Большинство чёрных и белых фигур сейчас находились уже вне шахматной доски, а на кофейном столике со стороны Джуди ещё и стопка фунтов сложилась довольно большая. ― Шах и мат! ― воскликнула девушка. ― Ах, чёрт забирай, всё с меня вытрясла! ― проговорил старик, отдавая ей ещё пару купюр, ― В карты давай! Я ещё отыграюсь… ― Да дай другим сыграть, старый хрыч! ― воскликнула выходящая с кухни Симона Финниган, тут же всучивая в руки парня фарфоровую чашку с чаем. ― Джеймс, садись рядом со мной, помогать будешь, ― безапелляционно хлопнув по месту на диване рядом сказал мистер Финниган. ― Да я в шахматах, честно говоря, так себе разбираюсь… ― проговорил Поттер, но, увидя решительный взгляд старика, всё же, сел. ― Джим тоже учится с Джуди в закрытой школе-пансионате в Шотландии, ― пояснила старикам-маглам миссис Бэгшот. Помощник из Поттера вышел не ахти, но мистер Финниган особо не жаловался. Бабушки и дедушки, увидев худощавость парня, взяли себе за миссию откормить его окончательно. Но Джеймс особо не жаловался ― у него самого бабушка и дедушка умерли ещё до его рождения, а старикам, самим по себе довольно одиноко. У детей уже свои семьи, внуки пишут не часто, а видятся они все вместе только на большие праздники, и то, не всегда. К сожалению, Джеймс, окруженный всей этой заботой, никак не мог поговорить с Джуди, хотя он ради неё и пришёл к Финниганам. Лишь когда стемнело, подростков отпустили восвояси, дав с собой всяких сладостей, а Фосетт её заслуженный выигрыш. Девушка, оказавшись наедине с парнем, словно ссутулилась и напряглась. Но, Поттер решил, что либо сегодня, либо никогда. ― Почему ты мне не рассказала? Девушка пожала плечами, наблюдая как снежинки медленно планируют по небу, не глядя на Поттера. ― Не знаю. Я никому это не рассказывала, вот и всё. Не думаю, что это тема для разговоров по ночам. Джеймс кивнул, хоть и Фосетт этого не увидела, слишком увлечённая красотой вокруг. ― Я знаю про Люпина, ― сказала она, от чего Джеймса словно холодной водой окатило, ― Я боюсь только Сивого, Джейми. А Римус довольно приятный парень и его секрет я не выдам. ― Я знаю. Снег медленно плыл по небу, по Годриковой впадине зажглись фонари. На небе виднелись чуть ли не все созвездия, но Поттер смотрел только на неё. На профиль со вздёрнутым носиком, на пышные губы что сейчас изогнулись в спокойной улыбке, на чёрные реснички обрамляющие такие красивые голубые глаза. Что-то было в ней сейчас такое грустное и спокойное одновременно, такое, из-за чего Джеймс не мог не любоваться Джуди. А Фосетт любовалась красотой вокруг. ― А другие вопросы? ― наклонился поближе парень, ― Почему ты пропускала другие вопросы, самые первые, обычные? Джуди повернулась к парню с усмешкой на губах, закатывая глаза. ― А что я должна была отвечать? Что мой самый лучший подарок, это набор бандан отца, от мракоборца, что изучал дело смерти моих родителей? Что самой желанной покупкой это было бы адекватное платье не из магазина «Одежда из рук в руки»? Или что последний сон был о том, как я поцеловала Сириуса, пока я сидела у тебя на коленях? Что в детстве мои любимым местом был не Диснейленд или парк развлечений, а верхушка дерева? ― она отвернулась, покачав головой. ― Не смеши меня, очкарик. Джеймсу показалось, что в глазах девушки опять слёзы заблестели, от чего сердце физически заболело. Сейчас, Поттер был готов хоть самолично убить самого Волан-де-морта, только бы она не плакала. Переполненный различными чувствами, он просто сгрёб в охапку Джуди, тараторя: ― Солнышко, прости меня, прошу, я не хотел делать тебе больно… Помнишь тот набор наших ёлочных игрушек? Я найду в разы лучше, там где шаров с оленями будет в два ― нет! ― в три раза больше! А платье? Я куплю тебе это пресловутое платье, солнышко, да хоть все платья мира! Я посажу сто деревьев, лишь бы ты рассвет и закат хоть каждый Мерлинов день наблюдала и улыбалась…! Джуди не знала, за что извинялся Джеймс. Но в пол уха слушая все его слова, она с легкой улыбкой наблюдала, как под светом фонарей снег медленно опадает на землю, пытаясь запомнить каждую секунду этого бесповоротного момента. Момента, когда она влюбилась в Джеймса Поттера.