Тишина не снаружи-в тебе.

-Я бы не хотел, чтобы это место вообще существовало. -А кто тебя послушает? Только ветер, да и он слышит вполуха, спеша разбиться о ближайших корявый пень, ради комедийного конца! Nazzy забавно взмахивает руками, изображая лесное чудище, нервно насмехаясь над представленным видом живой кочерыжки, что бегала за ними по лесу время от времени. Артём от раздражения покусывает железный патрон, ощущая горький привкус металла на губах. Язык ощущает вмятину и парень отбрасывает повреждённую пулю. И из какого говна они сделаны? То-то монстру совершенно плевать на одиночные выстрелы в морду. Пули всё время рикошетили, или вовсе сминались о грубую шкуру умной твари. А та в, свою очередь, злобно гоготала совсем по-человечески, запуская когти, испачканные в гнилом мясе и свежих обрубках в грудь одного из друзей. Аптечки кончались довольно быстро, не успевая восстановить хромающее здоровье. Ни палатки, ни скакание по деревьям с множественными травмами, не спасали. Гриша непрерывно пялился в сторону леса. Словно чёрная, склочная мгла вот-вот выдаст голодные, звериные глаза и им снова придётся бежать, с перебитыми коленями и болью от рваных лёгких после многочасового забега по пересечённой местности. Их группа оказалась настолько слабой и неподготовленной к этому делу, что из семи участников в живых остались лишь четверо, да и то-один завалился в доме, спрятанный среди снопов сена, умирающим в обмороке от потери крови. Наступивший в собственный капкан, человек слишком ослаб для выживания и просто провалился в небытиё, ожидая конца. Викосс бесследно исчезла, обязавшись сходить в логово монстра, пока они-Nazzich с Артёмом, отвлекали улыбающуюся тварь. На самом деле, эта скотина не умела выражать эмоции и команде под конец ночи уже мерещилась всякая херь. А может, тварь реально научилась копировать людей и долго, раздирающе-пискляво выла при погоне за ними, подгоняя сверкающие пятки необъятным страхом. Ветки елей качаются, и в смертном лике Луны, медленно и равнодушно плывущей по небосводу, выходит….ничего. Nazzy ещё пару минут непонимающе пялится на зияющую опасностью дыру меж деревьев и на всякий случай снимает предохранитель. Но ничего не происходит, как и секунду назад, так и на секунду вперёд. Неопределённость и неизменность пугает, сводит разум и недо-Командир группировки отходит от наваждения только от похлопывания по плечу. Люциус недовольно щурится в темноте и возвращается обратно, на нагретое место у озера. -Ты призрака увидел? -Нам нужно с….. Слова не успевают осесть во влажном воздухе, когда на место между ними приземляется труп. Кровавое месиво пролетает перед лицом. Его зрачки невидяще пялятся прямо в душу стоящего, ощетинившись чудовищными искажениями лица в серебристом сиянии Луны. Время замедляется, и Nazzy кажется, словно челюсть мертвеца клацнула, пытаясь в полёте оттяпать нос, зажевать и оставить парня в диком, животном страхе перед, казалось бы, завершившей свою жизнь оболочкой. Тело, покрытое сплошь почти чёрными синяками и разодранной в камнях кожей, безвольно падает на песок, пачкаясь и царапаясь ещё больше. На песке остаётся тёмный след и кусочки чего-то испачканного, вперемешку с тканью и чем-то ,,живым’’. Оно рухнуло в тень, ведь естественное освещение перекрыла грозная туча, заботливо прикрыв ушедшего ликом серости и бессмыслицы. Спустя мгновенье тишины, доносится чудовищный хрип-рот бедняги приоткрывается, выпуская с разбитых губ осколки зубов, потоки крови и какой-то обрубок. Кажется, это был кусочек языка. Нечто испускает последний вдох и трясётся в конвульсиях, чтобы через две секунды замереть навсегда. Стихнуть, с шумом воды, птиц и гнетущего шебуршания в лесной полосе. Двое срываются в устрашающий бег от тихого места. Они не успеют понять, что на повреждённой голове были красные волосы, такие знакомые, вырванные клочками. Не успевают посмотреть напоследок в рыбьи глаза, что когда-то горели ярче всех каштанов на кустарниках, а теперь остекленели, уже в полёте к земле. Но на пяти шагах от тела, Григорий оборачивается. Его руки дрожат, мёртвой хваткой сжимая холодный пневмат, сердце гневно колотится в виски, спуская выстрелы в направлении зияющей мглой дыры. Та искривляется в редких всполохах и замирает, не задетая и такая же наплевательски равнодушная. Это заканчивается ударом по скуле от Артёма. Наилучший, буквально самый отрезвляющий манёвр именно сейчас. Люци подхватывает оружие и одёргивает напарника за плечо, снова сильно, чтобы дать пинка застоявшейся, серой жидкости. Бег за жизнь продолжается. Спустя час блужданий меж острых веток, колющих кустов, ямок под ногами и корней разросшихся деревьев, они выбредают к домикам. Многие окна разбиты, либо треснули. Стекло завалилось вовнутрь, вместе с обломками, а избушки смотрят этими разорёнными глазами, слепо ловя блики редких звёздочек. Артём останавливается рядом с забором, вовремя ловя за плечо старшего. Останавливаются одновременно, синхронно приваливаются к забору. В голову забредают мысли о том, что сейчас не плохо было бы затянуться сигаретным дымом. Хотя, они вроде до этого не курили, видать стресс хочет найти выход в этой кошмарной ситуации. Просто хочется покурить.. Nazzy закидывает голову к звёздам. Его глаза потемнели, и маска промокла двумя полосками под глазами. Небо молчаливо смотрит на них, окружая фигуры лёгким сиянием. В тишине ветер колышет стебельки закрывшихся цветов, забирается под черепицу зданий, постукивая, словно завелся барабашка. Ночная идиллия не спешит прерываться, лишь затихает, пугаясь собственного скрипа по ступеням старой лестницы. В одном из расхлябанных домов, а точнее-к забору которого они привалились спинами, обнаруживается трещина. Они оба лезут чрез неё, задевая плечами рваные края, под мерное шипение моргающей лампочки, напрочь игнорируя дверь. Впрочем, внутри дома оказывается, что замок пару лет как сломан. А может это даже и к лучшему. На стене висит планировка зданий, с многочисленными, запылёнными флажками и пометками корявым почерком. Кто-то проводил исследование? А когда это было то? Пыль, лежащая чуть ли не кусками не ответит, лишь вздыбится под ногами, недовольная тем, что пара ног разбудили её вечный сон. В комнате обнаруживается два старых матраса, накрытые какими-то тряпками. Последние лениво отбрасываются в сторону и парни устало падают на лежанки. Артём отворачивается к разбитому окну, такому же повреждённому и запылённому. Кусочки стекла внезапно напоминают рыбьи глаза и тело пробирает холодный ужас. Люциус в шокированном состоянии смотрит сквозь окно, в пустоту и видит пред собой, то самое, истерзанное, до состояния мешка с потрохами тело. С красными волосами. -МАТЬ ВАШУ Люциус яростно ударяет в пол. В горле нарастает болезненный ком от слёз, так и застревая, проваливаясь лишь глубже, куда-то в желудок. Воздуха не хватает и их обоих трясёт. Перед глазами, бешеным повтором проносится лишь один кадр-труп, лужа крови и ошмётков, закатившиеся глаза-не высказанная мольба о помощи. Они затихают также внезапно, как и взорвались в эмоциях. Каждому есть, что обдумать, в чём себя обвинить.. На стене, на том самом ватмане-пятна от растворимого кофе. Со старой кухоньки тянет кофейными зёрнами. Как удивительно…запах до сих пор не выветрился, видать, обладатель был на нём помешан. Многочисленные мешочки и баночки, старая кофемолка, а на кухне, кроме консерв старой продукции-только кофе, кофе и кофе. Nazzy уходит на кухню, в кране нет воды и приготовление кофе становится бесполезным. Хотя можно вернутся к озеру и набрать немного…Стоп, куда едут его мысли? Наверно от шока, он забыл, что за ними до сих бежит безжалостная демонюга и их друзья вряд ли живы. Парень скатывается спиной по стене, зарываясь своими ладонями в волосы и натягивая их. Что же им делать?.. Сознание плывёт в окружающей среде, заполненное ледяной пустотой и единым воспоминанием. Сверчки насмешливо качаются туда-сюда в воздухе, изображая небесные звёздочки. Сердце испускает бешеный ритм, ужасаясь равнодушию и спокойствию природы. Хочется с разбегу врезаться в ближайшую бетонную стену, закричать, завопить от безысходности, разогнать ужасным плачем мирное настроение всего живого. Горящая память терзает мысли произошедшим, заплетаясь под язык и сжимая в ледяных пальцах горло, давит с садистическим наслаждением. Даже кажется, что это он себя душит, а не головная галлюцинация. Сидящий начинает тихо и нервно смеяться, но его всё равно не слышно.