Что такое любовь?

Гарри сидел в своем кабинете, когда раздался стук в дверь. — Войдите. Дверь открылась, и в проеме показалась кудрявая девушка. — Гермиона! Наконец-то, где ты была? — Гарри тут же вскочил со своего места. — Привет! — смущенно проговорила Гермиона. — Я... Мне нужно было подумать, а потом все так завертелось. Но теперь я вернулась. — Подумать о чем? Что завертелось? Ничего не понимаю. — Давай сядем, и я все расскажу. Разговор был долгий, выражение лица Поттера менялось от злости на друга и удивления от истории Драко и Гермионы до задумчивости насчет зеркала и того, что же делать его подруге дальше. Гермионе очень сложно дался этот разговор. Она по-новому посмотрела на свою жизнь, но до сих пор не могла свыкнуться с необратимым будущим, потому что теперь оно не казалось ей таким уж правильным, светлым и счастливым. Она также не знала, как отреагирует ее друг на все это. Но ее надежды оправдались, после долгих раздумий Гарри заговорил: — Мда уж. Как всегда, без приключений мы с тобой не можем, — усмехнулся он грустно. — Даже не знаю, что сказать. Я не осуждаю тебя, но и думать о тебе и Малфое спокойно не могу. Почему он? — Я не знаю. — Ладно. Спорить с директорами нет смысла. Тебе придется принять твое будущее, а мне остается тебя только поддерживать, что бы ни произошло, — одобрительно погладил он подругу по спине. — Гарри, можно тебя еще кое о чем попросить? — Все, что угодно. — Я ничего не хочу рассказывать Джинни и Рону, да и не смогу. Поэтому, если что-то пойдет не так, ты можешь сделать это за меня? — с мольбой во взгляде и голосе спросила его Гермиона. — Конечно! Месяц спустя. Жизнь Гермионы пришла в норму и стала такой, какой была до злополучного похода в кабинет Браун. Их семейная жизнь с Роном наладилась после того, как они поговорили, и Гермиона рассказала, что результаты подделала Лаванда. Рон сначала был в бешенстве, но Гермиона успокоила его словами, что такого человека, как Лаванда, им не изменить, и надо жить дальше. Поначалу Гермиона мучилась внутри себя. Моменты и чувства, которые она испытывала рядом с Малфоем, были еще свежи в ее памяти, но постепенно с каждым новым днем жизнь с Роном снова стала казаться ей чем-то правильным. Она понимала, что с приближением ее дня рождения сила зеркала берет над ней вверх. По сравнению с Гермионой, Драко проживал ад. Каждый день он еле вставал с постели. Не хотелось. Теперь по утрам он не чувствует тяжести на груди от спящей девушки, не смотрит на ее святящиеся глаза за завтраком, не слышит ее заливистый смех, не чувствует ее запаха. Нет ничего. Кроме воспоминаний, которые давят на сердце. Его жизнь снова превратилась в обычную рутину: дом, работа, алкоголь, шлюхи, дом, похмелье. Он заваливал себя работай, заливал горе и утопал в чужих руках, лишь бы противное сердце не выплескивало на вверх все счастливые моменты тех дней. Гермиона ушла и забрала его жизнь с собой. Что делать человеку, который остался без сердца и души? Ничего. Остается только пусто существовать. Драко сидел в кабинете в одном из его заведений, опустив голову на сложенные на столе руки. — Хреново выглядишь, — сказала Астория, когда вошла в его кабинет и села напротив него. Драко поднял голову, чтобы посмотреть на подругу. Под его глазами были серо-синие синяки, а и так бледное лицо отдавало зеленоватым оттенком. — Во сколько ты лег спать? — Не знаю. Я даже не помню, как добрался до дома. — Может, хватит уже пить? И шляться? — укоризненно, но с заботой посмотрела на него девушка. — А что мне еще остается? На это Астория только промолчала. Девушка опустила руки, потому что за все время их дружбы она не видела его таким потерянным. Раньше их дружба вывозила все проблемы на своем пути, а сейчас ей было даже трудно продолжить с ним разговор. 19 сентября. Драко проснулся от настойчивого стука в дверь своей квартиры. Он медленно поднялся с кровати и взял телефон в руки, время 12 дня. Стук все продолжался и продолжался, гость и не думал уходить. Медленно дойдя до двери, Драко даже не посмотрел в глазок, открыл ее, чтобы нагрубить раннему гостю, но застыл. На пороге его квартиры стояла Гермиона. — Пустишь? Драко был в шоке, хотя мысль о том, что он уже перепил и теперь у него глюки все-таки пришла ему в голову. — Грейнджер? Гермионе в глаза сразу бросился внешний вид парня, он был сильно потрепан и еще не до конца отошел от сна, поэтому она сама сделала первые шаги и упала в его объятия. Драко, все еще думая, что это глюк, только крепче сжал ее в своих руках, лишь бы это не кончалось. — Что ты тут делаешь? Я думал, что… Драко не смог договорить, так как Гермиона накрыла его губы своими. — Помолчи. Я… Сегодня, возможно, последний день, когда я еще могу более или менее быть собой, поэтому хочу провести его с тобой. Свой последний день рождения в роли Грейнджер (не важно, что по документам Уизли) с человеком, которого по-настоящему люблю! Впервые за время их расставания в глазах Драко появился свет. Он притянул желанную девушку еще ближе к себе и снова поцеловал. — Ты не представляешь, как я рад, даже если это наш с тобой последний день! Но для начала мне нужно в душ, подождешь? — с улыбкой произнес он и получил одобрительный кивок в ответ. Через полчаса Драко вышел из душа, освежившийся, одетый в домашние спортивные штаны серого цвета и белую футболку. Гермиона сидела на кухне и пила чай. — Ну, как ты хочешь провести свой день рождения? Можем погулять, погода прекрасная? Или можем заказать ресторан? Гермиона лишь отрицательно покачала головой и протянула руку Драко, он сжал ее и потянул на себя, чтобы Гермиона оказалась у него на коленях. — Я просто хочу провести этот день с тобой. Давай останемся дома, посмотрим что-нибудь, приготовим вместе ужин? — обвила она свои руки вокруг его шеи и уткнулась носом во влажные волосы. — Хорошо, как скажешь! Гермиона переоделась в выданную ей свободную футболку. Она выглядела такой домашней в одной его футболке. Весь день они не отлипали друг от друга, в обнимку они смотрели фильм, целовались, Драко даже испытал ее на щекотку, как оказалось, это слабое место Гермионы. Под вечер они вместе приготовили жареную курицу с гарниром, поужинали при свечах и выпили вина. Гермиона домывала посуду, когда Драко вернулся из гостиной, чтобы выключить телевизор. Она почувствовала, как сзади на ее шею опустились его губы, Драко вел носом вверх по ее шее. — Ты пахнешь домом! — прошептал Драко. Гермиона развернулась к нему лицом и провела ладонью по его скуле. — Как бы я хотела, чтобы так было всегда, — Не думай об этом. Даже если это наш последний день, мы провели его отлично, — с улыбкой, но горькой сказал Драко. — Ты прав. Драко? — Да. — Я… — Гермиона попыталась, но не смогла. — Не надо. Не заставляй себя, вдруг это только навредит тебя. Я и так знаю. Драко лишь взял ее за руку и повел за собой. Когда они дошли до спальни, он аккуратно положил ее на кровать, а сам спустился к ее ногам. Драко начал вести цепочку поцелуев от лодыжки и вверх. Гермиона млела в его руках, растекалась, как масло на солнце. Драко дошел до внутренней стороны бедра и прикусил кожу. — Ах! — вырвалось у нее. — Ты такая нежная! Гермиона потянула его к себе за плечи, и они слились в поцелуе. Сначала он был очень нежным, но потом раздвинул ее зубки и проскользнул вовнутрь языком. Пока Драко исследовал ее рот, Гермиона начала стягивать с него футболку, когда она ее сняла, то перед ее взором открылся вид на широкую грудь и вычерченный пресс, ее руки сами потянулись к его телу, чтобы подушечками пальцев почувствовать эту бледную кожу. Драко наконец оторвался от ее губ и одним движением разорвал на ней футболку, девушка выгнулась в его объятиях, только больше открывая вид на округлую грудь и выпирающие ключицы. Ее тело так и манило его. Новая волна поцелуев прошлась от ее шеи к груди и животу. Гермиона выгибалась, как кошка, с ее губ только и успевали слетать стоны и хныканья, потому что она хотела большего. Обстановка вокруг изменилась, как только Драко вошел в нее. Медленный темп совсем скоро перешел в бешеный, Драко не жалел ее, а она и не была против. Этот день и эта ночь сделали их только ближе друг к другу, но они пока еще этого не знают. Утро наступило очень быстро, когда Драко открыл глаза противоположная сторона кровати была пуста, а на ее подушке лежала маленькая записка с таким больным словом «Прощай».