Что такое любовь?

Драко разбирал бумаги, сидя у себя в кабинете, когда услышал громкие голоса из коридора. Да, когда в твоем доме растет маленький ребенок, шум в доме — это нормально. А за прошедшие пять лет он стал привычным и дарил радость, особенно когда маленькая Мэри начинала что-то эмоционально рассказывать. Но сегодня эти голоса обеспокоили Драко, и он вышел встречать свою принцессу, которую забрала Нарцисса из садика. — Мэри, дорогая, подожди! — обеспокоенно кричала Нарцисса. Драко присел на одно колено, чтобы как обычно встретить свою дочь в объятиях. Но сегодня маленькая Мэри пронеслась мимо отца, закрывая свое лицо руками. — Отстаньте! — крикнула она, когда захлопнула дверь своей комнаты. — Что случилось? — ошарашенно посмотрел на мать Драко. — Не знаю. Я всю дорогу пыталась выяснить, почему она такая грустная, но я только больше разозлила ее. А подойдя к дому, она побежала, не стала ждать меня, и заплакала. — Ладно, ты отдохни, а я пойду поговорю с ней. Если кто-то посмел ее обидеть, он сильно пожалеет! Драко поднялся в комнату дочери и постучал в дверь: — Можно ли мне зайти в ваш прекрасный замок, принцесса Мэри? — ласково спросил он. Но в ответ он услышал лишь тишину. Поэтому он осторожно открыл дверь и зашел. В светлой комнате, которая была обставлена детской мебелью, могло показаться, что никого не было, но Драко прислушался: из деревянного домика-замка раздавались тихие всхлипы и шорохи. — Эй, принцесса, разве можно грустить в такой солнечный день? — Можно, — насупившись сказала Мэри. — Что случилось, моя принцесса? Драко усадил Мэри себе на колени. Девочка уткнулась покрасневшим от слез личиком в грудь отца и прошептала: — Где моя мама? — Что? — в голосе Драко были слышны нотки испуга и шока. Девочка никогда не спрашивала про маму. — Сегодня в садике мы рассказывали про семью и многие начали задавать мне вопросы про маму, а когда я сказала, что у меня ее нет, они начали смеяться надо мной. Папочка, почему у меня нет мамы? — подняла заплаканные глаза на папу Мэри. — Милая, она у тебя есть. — Тогда где она? — Понимаешь, эм… Драко был в панике: как сказать дочери о таком? Он много раз пытался представить у себя в голове этот разговор, но никогда не мог его начать. — Мэри, ты помнишь, кто мы такие? Девочка кивнула в согласие. — Твоя мама она не может быть с нами. — Почему? — Когда-то твоя мама попала под действие страшного проклятья, которое не дает ей быть с нами. — А как ей помочь? — Мы не можем ей помочь, извини. — Папа, но… — девочка не смогла закончить свою мысль, новая волна слез полилась у нее из глаз. Драко еще крепче прижал к себе дочь, сам еле как сдерживая подступающие слезы. — Дорогая, главное помни, что она тебя любит, очень сильно. — А я смогу когда-нибудь ее увидеть? — с надеждой в голосе спросила Мэри. — Я не знаю. — Жалко. Она, наверное, очень красивая! — Очень! — А я на нее похожа? — Да, ты такая же неугомонная и упертая, как твоя мама. — Неправда! Драко усмехнулся. — Так, маленькая принцесса, ты устала, надо поспать, а мы с бабушкой приготовим тебе поесть, хорошо? — Ага. После того, как Драко уложил дочь в кровать, он вышел в гостиную, где его ждала обеспокоенная Нарцисса. — Сынок, ну что? Ее кто-то обидел? — Нет, она… Мама, она спросила про Гермиону, — Драко посмотрел на мать и в его глазах читалась огромная боль. — Ох, милый. — Она становится старше, ей нужна мать. Если она узнает всю правду, что будет тогда? — Может, тебе увидеться с ней? Может, она согласится хотя бы иногда навещать Мэри? — Не думаю, что она хорошая мысль. А что, если тогда станет только хуже. — О чем ты? — Это неизвестное проклятие, мы толком о нем ничего не знаем. А что, если это сделает только хуже Гермионе? — Может тебе поговорить с портретами директоров? — предложила Нарцисса. — Нет. Но поговорить нужно, только не с ними. — А с кем? — Можешь побыть с Мэри? Мне нужно кое с кем встретится. — Хорошо! — К ужину вернусь. Драко накинул пальто, вышел на улицу и трансгрессировал. После рождения дочери Гермиона сдержала обещание. Ему вернули палочку и право жить в магическом мире, но он не вернулся, решил жить с дочерью среди маглов, а когда уже в Мэри проснется магия, тогда и вернуться. Драко появился на пороге дома, который думал, что никогда не посетит, но судьба — злая штука. Он постучал в дверь и стал ждать. Когда дверь распахнулась, хозяин дома шокированно посмотрел на Малфоя. — Малфой? — Привет, Поттер. Надо поговорить, — Эм, в принципе я и сам хотел это сделать. Давай не здесь, пойдем куда-нибудь. Драко согласился, через несколько минут они сидели в каком-то баре, заказав себе по сливочному пиву. — Так о чем ты хотел поговорить? — сделав глоток пива,. спросил Гарри. — Тут такое дело, даже не знаю как сказать. Мэри, это моя дочь, сегодня она впервые спросила про мать, я сказал, что она не может с нами быть из-за страшной магии. Но она растет, и вопросы ещё сто процентов будут, это я точно знаю, в этом плане она вся в неё. — И что ты хочешь от меня? — Блин, я сам не знаю. Просто нужно было с кем-то об этом поговорить, а ты единственный, кто всплыл у меня в голове. — Странно. — Я и сам не в восторге, знаешь ли. — Я не об этом. Прошло пять лет, и впервые ситуация изменилась. — О чем ты? — недоумевая спросил Малфой. — Дело не только в твоей дочери. Роза стала вести себя странно. Роза — это их дочь. В принципе, она всегда как-то холодно относилась к Гермионе, у них скорее отношения как между девочкой и мачехой, чем между дочерью и матерью. — В каком смысле? — Если что-то происходит или нужна помощь, совет и все в этом роде, Роза никогда не обращается к Гермионе, она идет либо к Рону, либо к бабушке. Она не воспринимает Гермиону как мать. Гермиона уже столько лет пытается наладить с ней контакт, но результата нет. А тут недавно Роза стала активно заявлять, что Гермиона ей никто. И вдруг твоя дочь спустя столько лет спрашивает о ней. Не думаешь, что это как-то связано? — Знаешь, я уже достаточно прожил в мире маглов, и связь между матерью и ребенком — это как самая сильная магия, определенная, необычная связь. Впервые слышу, чтобы ребенок так относился к матери. — Я тоже. — И что делать? — Я думаю, что ничего. Надо подождать, посмотреть, если это действие проклятия, то скоро что-то случится. — А если это им навредит? — Мы этого не допустим. Я буду приглядывать за Гермионой и Розой, а ты за дочерью. Можешь даже не отпускать ее никуда, пусть она будет постоянно в твоем поле зрения. Согласен? — У меня нет выбора. Драко уже неделю не отпускает дочь в сад, перекинул свои обязанности на помощников. Мэри всегда рядом с ним, и пока что он ничего не заметил странного. Девочка больше не спрашивала про мать. Все было спокойно, пока не поступил звонок от Поттера: — Малфой, твою мать… — Э! Что случилось? — Пока ничего. Но мы кое-что упустили. — И что именно? — Проклятье стало действовать в день рождение Гермионы. Директора сказали, что проклятье своим действием создало последствие, то есть ваших детей. — И? — Когда что-то или кто-то подвержен проклятию, мы боремся уже не с самим проклятьем, а с его последствиями. — Ты же не хочешь сказать, что детей нужно… — Нет, конечно! Но что если все дело не в самом проклятье, а в детях? — Ты несешь бред, Поттер! — Да послушай же ты меня! Последствия проклятий бывают разные, одни могут помочь в излечении проклятий, а другие только его усугубляют. — Но почему только спустя пять лет? — Вот этого я не знаю. — Зато я знаю, кто может помочь. Я перезвоню. — Малфой, стой… Драко сбросил звонок и стал набирать другой номер. — Мисс Сью, здравствуйте! Прошу прощения, что отвлекаю от работы, но мне нужна ваша помощь, — Здравствуйте, Мистер Малфой! Что-то с Мэри? Её простуда усилилась? — Нет, скорее всего, она через несколько дней уже вернется в сад. Я хотел узнать у вас как у воспитателя особенности развития детей в пятилетнем возрасте? — О, ну… В этом возрасте они уже начинают мыслить логически, пытаются самостоятельно найти решения проблем, также в этом возрасте они уже могут открывать в себе творческие и умственные способности. Это самое основное. — Спасибо, Мисс Сью! — Была рада помочь! Ждем вас, дети скучают по Мэри. После разговора с воспитательницей Мэри Драко снова набрал Поттера и пересказал ему то, что услышал от нее. — То есть, есть вероятность, что они как последствия ищут решение проблемы? — уточнил Гарри. — Возможно. Плюс она говорила о способностях. Если в них есть магия проклятия, то они могут воздействовать на его носителя. Но Мэри не контактирует с Гермионой, остается только дочь Уизли. — Которая отталкивает ее, — заключил Гарри. — А Мэри тянется, — добавил Драко, — Но что это нам дает? — Ничего, а вот время дает нам многое. — Что ты имеешь в виду? — Ты, блин, отец года Малфой! У них скоро день рождения! Если все началось с этого момента, может, это так же произойдет и в этот раз. — Но что именно произойдет? — Нам остается только наблюдать и быть готовыми ко всему. Еще две недели прошли как один миг. В разных частях Лондона две семью готовились к празднику. Драко сделал все на высшем уровне:, гора подарков, богато украшенный дом, дочь в прекрасном наряде. Рядом дорогие люди: Нарцисса, которая утирает слезы, потому что ее внучка уже такая большая, Астория и Пэнси, которые заваливают Мэри комплиментами, Блэйз и Дафна с сыном, которые веселят детей. Все идет хорошо. В доме Уизли тоже полно народу. Родные и близкие, а также коллеги, которые пришли поздравить дочь их нового министра магии. Полно детей, угощений и подарков. Гермиона очень волнуется, она надеется, что ее подарок понравится дочери. Ведь когда-то книга об истории Хогвартса стала ее самой любимой, и она хотела передать это наследство своей дочери. Она волновалась, потому что ее дочь ее не любила. Да и, как оказалось, великая любовь Рона тоже дала трещину. Гермиона уже несколько лет пыталась не обращать внимание, что Рон не только ее, что в семье Уизли её любят только из-за ее поста министра магии, что дочь не смотрит на нее как на что-то чужое. И вот настал самый волнительный момент, Роза открыла подарки уже от всех родственников, друзей и знакомых, осталась только мать. Гермиона подходит к дочери и отдает ей завернутый в красивую упаковку подарок, Роза улыбается широко, но только ее мать знает, что эта улыбка — притворство. Когда Роза разворачивает упаковку, то улыбка сходит с ее лица. — Гадость! Как и всегда, ты не смогла дать мне что-то достойное! — Роза… — как-то жалобно протянула Гермиона. — Что Роза? Я тебя ненавижу! Ты испортила всем нам жизнь! — Я?.. — Да, ты. В этот момент на другом конце Лондона Драко уговаривал дочь открыть подарки. — Принцесса, ну почему ты не хочешь открывать подарки? Все их готовили для тебя! — Нет! — Мэри! — Нет. Я не буду открывать подарки, пока мама не придет! Все присутствующие ахнули от шока. — Принцесса, я тебе уже говорил, мама не может… — Нет. Она придет, я знаю! — утверждала Мэри. — Что? — насторожился Драко. Дочь повернулась лицом к отцу и с усмешкой на лице сказала: — Она придет! Со стороны все выглядело вполне нормально, каприз ребенка, если бы не то, что увидел Драко — абсолютно белые глаза ребенка, глаза магии. — Ты! — указала на мать Роза. — Ты сделала неправильный выбор. Ты отравила жизнь всем. Если бы не ты, моей мамой была бы она, — уже указывая на Лаванду, сказала девочка. — Легко просто сдаться и не бороться, верно? — будто чужим голосом произнесла Роза. — Вот оно, — сказал Гарри. — Что? — спросила Джинни. — Последствия проклятья. — Уходи! — закричала девочка, чьи глаза были полностью белыми, а голос походил больше на механический, чем человеческий. Гермиона в слезах выбежала на улицу, а за ней последовал Гарри. — Гермиона! Девушка обернулась на него, в ее глазах стояли слезы и непонимание. — Почему? Гарри, почему она меня ненавидит? — Потому что ты ее не любишь, — сказал Гарри. — Что ты такое говоришь? Конечно, я ее люблю, она моя дочь! — Нет, не любишь. Ты так думаешь, но не любишь. У тебя есть к ней привязанность, любовь, но не та. На слова друга Гермиона только отрицательно мотала головой. — Ты врешь, ты врешь! — истерично говорила она. — Нет, врешь ты! Ты не любишь ни Рона, ни Розу. Потому что ты любишь других людей. Людей, которые ждут тебя уже пять лет. Проклятье обмануло тебя. Оно закрепило в твоем разуме образ и любовь той, одиннадцатилетней Гермионы, которая любила Рона и хотела с ним будущего. Оно все эти годы обманывало тебя, ставя тот образ на место реальности. Гермиона, иди! — Куда? — Ты знаешь куда!