Спаси меня

⊱ ────── {.⋅ ♫ ⋅.} ───── ⊰

      «Хочу домой», — пронеслось в голове Чонгука, как только началась первая пара. Хоть он и был прилежным учеником, мастерски балансирующий между интересом к знаниям и желанием сбежать домой под одеялко, сегодня что-то явно пошло не так. Обычно двухчасовые пары и равнодушные преподаватели вызывали у него большой энтузиазм, но сегодня всё приобрело совершенно иной окрас.       Кроме того, преподаватели, кажется, получили на днях обширный бенефис на тему «педагогического безразличия», и теперь, кажется, будто им только и нужно, чтобы время пробежало быстрее, чтобы они могли получить свою долгожданную зарплату и вернуться к жизни, где не нужно заниматься воспитанием этих «гениев» достойных учёных степеней. Сколько же минут ещё осталось до конца этой пары?       Такие непохожие на его обычные мысли крутились в голове Чонгука из-за того, что он проснулся с туманом в голове и кишками, словно перекрученными в узел от непонятного зелья. Он честно пытался скрыть своё состояние, но его несчастное бледное лицо выдавало всё с головой. — Друг, да ты сегодня сам не свой. Ходишь с хмурой и недовольной моськой, так ещё и не разговариваешь ни с кем. Поругался с парнем? — с лёгким беспокойствием спросил лучший друг Чонгука — Пак Чимин.       Сейчас у них была последняя пара по истории, и перед ними сидел самый старый преподаватель, старше, наверное, даже самой истории древней Кореи. Его возраст был столь впечатляющим, что, казалось, он сам мог бы рассказать о создании первых иероглифов. К его «временному» контингенту добавлялись проблемы со слухом, что только добавляло неприятности происходящему. Ни один студент не понимал, как его ещё не уволили — наверное, были какие-то закрытые договорённости о том, что он будет проводить занятия, пока не умрёт от старости, а они будут сидеть и зевать, пока он пересказывает свои давние воспоминания.       Чонгук, до этого уткнувшись лицом в сложенные руки на столе, немного повернул свою голову в сторону собеседника и полусонно произнёс: — Нет, мы с ним не ругались. Просто сегодня проснулся с мигренью. Таблетку выпил — а реакции вообще ноль, — он лениво посмотрел на ребят, сидевших перед ним, как будто они были главными героями его несчастного шоу. — Думал, дома остаться, но как же можно пропустить? Завтра важный экзамен, поэтому я и решил потерпеть, хотя бы до конца урока. Вдруг он скажет что-то важное. — Ты совсем себя не бережёшь. А если вдруг всё обострится? — заволновался Чимин. — Тогда я…       Не успел закончить фразу Чонгук, как прозвенел звонок. — Завтра и узнаем. Наконец-то эти пары закончились. Думал, не выживу, — устало выдохнул Чонгук и, собрав портфель, быстро вышел из аудитории. Чимин не отставал.       Перекинувшись парой фраз по дороге, они вышли из здания и, попрощавшись друг с другом на выходе, пошли разными дорогами. Идя, внимание Чона привлекла небольшая толпа, скопившаяся у тротуара, как стая воробьёв, которые только и делали, что щебетали и вертели головами. Они что-то яростно обсуждали и, по всей видимости, смотрели на кого-то. И этим «кем-то» оказался его парень.       Ким Тэхён — самый молодой бизнесмен в Южной Корее, которого не зря уважают как «малыша-богача». Он директор самой большой в стране компании по производству высокотехнологичных машин — да кто бы мог подумать, что в его возрасте можно разорвать систему? Не то чтобы Тэхёну нравилось выставлять свой статус напоказ, но иногда покрасоваться — это всё-таки не преступление.       Вот и сейчас, прислонившись к яркому, как новый светофор, Chevrolet Corvette C8, он выглядел так, будто только что вышел из рекламы для журналов, представляющих стиль жизни для миллионеров. И, в дополнение к этому, рядом с ним в облике модельной группы стояли накрашенные дамы, пытающиеся соблазнить своим откровенным видом, который, увы, больше напоминал выставку «Покажите нам больше кожи». Чонгук не мог не усмехнуться. Хоть он и знал, что Тэхён ему никогда не изменит (в этом плане его парень был верен, как пёс), чувства ревности всё же преследовали его, как тень в вечернем свете. Запахи, которые они подавали в воздухе, и их откровенная элегантность давали о себе знать.       Чонгук спокойно начал продвигаться к Тэхёну. Тот, до этого делав вид, что вокруг него никого нет, вдруг неожиданно обернулся, как будто не заметил ни сеанса сплошного внимания, ни одобрительных криков, и расплылся в своей фирменной нежной улыбке, произнося: — Привет, малыш.       Чон, не сдержавшись от искренней улыбки, бросился в уже открытые объятия старшего, словно в океан, после часа мучительной жары. Его сердце забилось быстрее, а на душе стало светло, как в хорошей дораме, где всё заканчивается хэппи-эндом. Стоя спиной к тем неизвестным «курицам», Ким не заметил, как Чонгук победоносно ухмыльнулся и бросил им взгляд, а-ля: «Он мой, сучки. Ищите себе другого».       «Главная курица на посёлке», очевидно, не оценивший тот факт, что её заглядывание в чужое гнездо потерпело фиаско, злобно фыркнула и с гневным выражением лица потопала прочь. Её мини-приспешницы, подобно цыплятам, отчаянно ринулись за ней, чуть не уронив друг друга в своём стремлении покинуть эту «птичью» дискотеку. Чонгук же снова принял нейтральное выражение лица и, осмотрев толпу, громко прикрикнул: — Эй, чего уставились? Расходимся-расходимся, поглазели и хватит. Он не статуя, на которую можно открыто пялиться и фоткать.       Люди, разочарованно вздохнув, но без какого-либо намёка на протест, начали расходиться. Никто не хотел злить Чонгука. Ему и впрямь лучше не попадаться на глаза, когда он в таком расположении духа.       Тэхён с лукавым блеском в глазах, словно только что развернул новую упаковку шоколадных конфет, спросил: — Кто-то ревнует?       Подняв лицо того за подбородок, он стал смотреть в такие родные и давно полюбившиеся шоколадные глаза, которые теперь искрились, как звёзды на ночном небе. Чонгук, несмотря на весь свой внутренний трепет, с готовностью ответил: — Да, и я этого никогда не скрываю. Так что теперь, раз ты в курсе, то можешь меня поцеловать.       Тэхён только ласково посмеялся и, больше не теряя времени, трепетно коснулся губ Чонгука — таких мягких и соблазнительных, как утренний рассвет. Их поцелуи были лёгкими и воздушными, словно пуховые облака, которые медленно плывут по небу. Здесь не было страсти, только искреннее, глубокое чувство любви и обожания, которое заполняло каждую клеточку их существ. Они пробыли в этом состоянии гармонии некоторое время, позволяя себе обмениваться мягкими поцелуями и тихими хихиканьями, словно создавая свой собственный мир, где существовали только они вдвоем.       Наконец, они решили отправиться домой, чтобы продолжить свою жизнь в привычном ритме. Сев в машину и выехав с территории университета, Тэхён первым разорвал тишину: — Как прошёл день?       Чонгук устало вздохнул и ответил с изрядной долей разочарования: — Если честно, то так себе. С утра у меня началась мигрень. Пришлось выпить таблетку, на какое-то время полегчало, — он потёр переносицу, стараясь справиться с вновь усилившейся болью. — Но как только пришёл в университет, снова началась эта дурацкая головная боль. В общем, день оказался дерьмовым. — Почему ты не сказал мне или хотя бы не остался дома? Мигрень — штука сложная. На первый взгляд может показаться маленькой болью, а на следующий день уже температура, тошнота или что похуже, — функция «супер заботливый парень» активирована. — Ты прям как Чимин-хён, — весело хмыкнул Чон. — Поэтому повторю то, что сказал ему. Я думал, она пройдёт после таблетки, но, как видишь, нет. Да ещё и завтра важный экзамен по истории!       Тэхён тяжко вздохнул и, положив одну ладонь на бедро Чонгука, начал мягко его массировать. И, не отрывая глаз от дороги, серьёзным тоном произнёс: — Малыш, я понимаю, что ты не любишь, когда кто-то чрезмерно опекает тебя. Но давай сделаем на этот раз иначе. Завтра ты останешься дома, и скажешь учителям, что заболел. Они, да и я, прекрасно знаем, что ты ужасно умный парень и сможешь пересдать экзамен в любой момент, верно?       Чонгук осуждающе фыркнул и твёрдо ответил: — Нет, я так не могу. Мне абсолютно не хочется, чтобы из-за этой маленькой мигрени мне пришлось пересдавать тест в одиночку. Это кажется крайне несправедливым по отношению к другим ребятам в группе. Просто потому, что я стараюсь учиться и проявляю усердие, не означает, что я могу позволить себе пересдавать экзамен по своему усмотрению. Это было бы неправильно. Давай поступим вот так: экзамен у нас назначен на первую пару, и, после того как напишу его, я просто отпрошусь домой. А потом, чтобы наверняка избежать повторения подобных ситуаций, проведу неделю на отдыхе, чтобы собраться с мыслями и восстановить силы. Таким образом, я смогу вернуться к занятиям с новыми силами. Как тебе такой вариант?       Зная стойкость и упрямство своего парня, Тэхён понимал, что даже под гнетом самых жестоких пыток или упрямых уговоров ему не удастся переубедить Чонгука. Этот парень всегда стоял на своём. — Эх, ладно, твоя взяла, — сдался Тэхён. — Но имей в виду, я обязательно проверю, ушёл ты или нет. — Значит, договорились, — победоносно кивнул Чонгук и, закрыв глаза, откинулся назад на мягкую спинку сиденья, ненадолго забыв о напряжении, скопившемся в его висках. Стараясь подавить ноющую боль в голове, он позволил себе быть унесённым в мир кратковременного сна, позволяя расслабиться мышцам и уму.       Остальная часть поездки до дома прошла в атмосфере умиротворяющей тишины, которая окружила их, словно уютный плед. Шумный город за окном постепенно стихал, уступая место мягкому вечернему свету и покою, который заполнял салон машины.

⊱ ────── {.⋅ ♫ ⋅.} ───── ⊰

      Уже на следующий день, как только первые лучи солнца начали пробиваться через занавески, Чонгук открыл глаза и мгновенно понял, что предостережение Тэхёна сбылись с пугающей точностью. Вокруг него царила полная тишина, но внутри него бушевала невыносимая боль. — Агх, ща помру! — с болью простонал Чонгук. Он попытался подняться и сесть, но каждое движение казалось невыносимым — тупая боль пронзала его тело, словно острыми осколками. — Малыш? — озабоченно спросил вошедший в их совместную комнату Тэхён, когда увидел состояние младшего. Он подошёл к нему и приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. — Да ты весь горишь, да и лицо белое, как бумага. Ложись и не шевелись, сейчас принесу таблетки.       Тэхён быстро вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с аптечкой и стаканом с водой. Он достал оттуда несколько таблеток и дал их Чонгуку вместе с водой. Тот без возражений всё выпил. — А теперь ложись обратно спать, а я позвоню твоим преподавателям и скажу, что ты заболел, — сказал Тэхён и собирался уже уйти, но его остановила рука младшего. — Малыш, ты плохо себя чувствуешь и выглядишь так, будто в любой момент можешь потерять сознание. Ты никуда не пойдёшь. — Нет, я должен хотя бы сдать экзамен по истории. Когда я выпью жаропонижающие и обезболивающие, станет лучше. Этого должно хватить для написания теста, — вялым, но достаточно твёрдым голосом произнёс Чонгук. — Ты ведёшь себя так, будто от этого экзамена зависит твоя жизнь, — обречённо вздохнул Тэхён. — Ладно, но обещай, что ты вернёшься в целости и сохранности. Как бы я не хотел, но у меня сегодня важная встреча с одной компанией, с которой мы уже давно хотим заключить договор. — Обещаю, — мягко улыбнулся Чонгук. — Я позвоню Чимину, чтобы он предупредил преподавателей. — Хорошо, а теперь отдыхай, — и поцеловав напоследок в лоб Куки, Тэхён ушёл на работу.

«Тот, кто сегодня обещает то, чего ещё нет, рискует завтра потерять всё, что уже есть, и даже самого себя.» Шефнер В.

⊱ ────── {.⋅ ♫ ⋅.} ───── ⊰

— Чонгук-а, ты точно сможешь продержаться и написать хоть что-нибудь? — уже в сотый раз спрашивал Чимин, идя рядом с младшим, который был нездорового оттенка кожи и вёл себя так, будто может упасть в любой момент. — Да, — как на автомате ответил Чонгук. — Слушай, я знаю, что выгляжу не очень, но мозги у меня работают что надо. — Ладно, но если станет плохо, можешь уйти в любой момент, — не до конца успокоившись, сказал Чимин.       Чонгук обошёлся обычным кивком. Дальше же всё происходило как будто в замедленной съёмке, в мутном тумане, который навис над сознанием. Он вместе с Чимином вошёл в аудиторию, и на мгновение всё вокруг будто остановилось. Зал наполнился напряжением, когда прозвенел звонок, подсказывая, что осталось совсем немного времени до самого сложного момента. Им раздали тесты, и учащиеся принялись к выполнению заданий.       Однако у Чонгука в этот момент возник странный зуд в затылке, словно кто-то невидимый пытался пробить в нём дыру, заставляя его болезненно морщить лоб. Гробовая тишина нарушалась лишь ритмичным чирканьем ручек по бумаге и шорохом листов, но даже эти звуки казались оглушительными в его голове.       Таким образом, экзамен медленно проскользнул мимо, как тень, оставляя за собой лишь беспокойные мысли и размытые образы. Чонгук в конце концов почувствовал, что ему стало ещё хуже, как будто мир вокруг начал расплываться. С собранной сумкой в руках он поспешно прощался с Чимином, его голос звучал отдалённо, как будто доносился из другого мира, и выбежал из аудитории.       В коридоре не было многолюдно — лишь несколько студентов, торопливо перемещающихся по своим делам. Это оказало положительное влияние на Чонгука: в пустом пространстве он чувствовал себя менее запертым в клетке, так как в тесных местах ему становилось хуже. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, и поспешил покинуть университет, направившись в сторону остановки.       Когда Чонгук проходил мимо узкого проулка, он неожиданно оказался втянут в тёмное пространство. Спиной он сильно ударился о холодную, шероховатую стену и, сползая по ней, издал тихое шипение от боли, которая пронзила его на несколько мгновений. С трудом поднявшись, он взглянул на своего обидчика, пытаясь понять, кто посмел так с ним поступить.       Перед ним стоял никто иной, как Сон Кихо, хулиган номер один из их университета. Улыбка на лице последнего была жестокой, а его глаза искрились от злорадства, когда он оглядел окружавших его «верных собачек» — дружков, готовых поддержать любое его словесное издевательство, даже будь оно тупым и бессмысленным. Чонгук ощутил глубокую неприязнь к этой банде. — Ха-ха, посмотрите на этого хиляка! — презрительно произнёс Кихо, делая шаг вперёд и складывая руки на груди. — С таким-то телом разве можно кого-нибудь удовлетворить или вообще соблазнить? Ты ведь на стручок похож, который вот-вот сломается от одного маленького удара!       Те, кто стояли сзади него засмеялись, как гиены над его «смешным» сравнением. Чонгук же, сжав челюсти, просто промолчал. С трудом поднявшись с холодной земли, он попытался не дать боли затмить его разум. Он отряхнул одежду, но при этом заметил, как перед его глазами мелькают мелкие чёрные точки. Это говорило о том, что с ним действительно что-то не так, и беспокойство начало его окутывать.       Не дождавшись ответа, Кихо нахмурил брови и, нависнув над Чонгуком, словно плотоядный хищник над своей жертвой, грозно произнёс: — Чё, смелый такой, раз не дрожишь от страха и ничего не говоришь? Тогда я преподам тебе урок, как это нужно делать. Заодно получишь наказание за то, что помешал моей сеструхе склеить богатенького парня.       «Так, он её брат. Ха-а, они оба — обычные некрасивые, эгоистичные выродки. Один — крашеный петух, а другая — курица-наседка. Надо бы спасаться. Я не смогу справиться с ними в таком состоянии. Придётся прибегнуть к крайним мерам. Пожалуйста, только услышь меня», — рассеянно подумал Чон и даже не заметил как его внезапно пригвоздили к стене два других головореза.       Не успев среагировать, он почувствовал резкие удары по своему телу, которые изрывали его в разные стороны. Каждое столкновение с кулаком было больнее предыдущего; они словно могли бы оставить следы не только на его коже, но и в его сердце. Сумасшедшие крики Кихо наполняли пространство, и его ненавистные слова сыпались, как острые гвозди.

«Почему здесь так темно?

Это место, где нет тебя, опасно

Я разбит, пожалуйста, спаси меня

Я тоже не могу себя поймать, не могу»

⊱ ────── {.⋅ ♫ ⋅.} ───── ⊰

      Переговоры о сделке шли гладко. Стороны уже согласовали большинство пунктов и делали пометки в документах. Тэхён собирался уже озвучить заключительное предложение, но в этот момент в его голове раздался отчётливый голос:

«Пожалуйста, дай мне руку и спаси меня, спаси меня.»

      Тэхён замер, его взгляд застыл, а мысли запутались. Мин Юнги, глава другой компании, заметив замешательство другого, слегка обеспокоенно спросил: — Директор Ким, что-то не так?       Тэхён, словно очнувшись от транса, резко вскочил со стула и выбежал из кабинета, так и не ответив на вопрос. Чон Хосок, секретарь Кима, который находился неподалёку, поспешил за ним: — Тэхён, что случилось? Куда ты? А как же сделка?       Парень, не останавливаясь, бросил через плечо: «Чонгук, голос, песня…». Он не успел сказать больше, когда спустился по лестнице, не доверяя лифту в такой ситуации. Что, если он сломается? Что, если он не успеет? Каждый шаг вниз, каждый стук каблуков по мраморной лестнице отдавался в его голове, словно удар молотка. Он должен был успеть, он должен был спасти его.

⊱ ────── {.⋅ ♫ ⋅.} ───── ⊰

      Сердце Тэхёна колотилось в бешеном ритме, каждый удар словно раздавался эхом в его висках, пульсируя в унисон с его страхом. Он нарушил сразу несколько правил дорожного движения, игнорируя светофоры и знаки, пока мчался к университету своего парня, даже не задумываясь о существовании последствий. «Подожди ещё немного, пожалуйста», — шептал он себе под нос, метаясь по округе университета, как загнанное в угол животное, охваченное паникой и беспокойством.

«Почему здесь так темно?

Это место, где нет тебя, опасно

Я разбит, пожалуйста, спаси меня

Я тоже не могу себя поймать, не могу»

      И вот, он услышал странные звуки, что-то вроде глухих ударов и стонов, доносящихся из-за небольшого здания. Не колеблясь ни секунды, Тэхён бросился туда, его инстинкты подсказывали, что это — то шанс, это место, где он должен быть.       И он не ошибся.       Перед ним развернулась ужасная сцена: два здоровенных парня, с мускулистыми руками и агрессивными лицами, держали полубессознательного Чонгука. В центре всего этого стоял какой-то мужчина с лицом, искажённым злой яростью, который с безжалостной силой бил Чонгука везде, где только мог. Каждый его удар звучал как жестокий хруст или резкий хлопок, который раздавался в пространстве, вызывая у Тэхёна приступы тошноты и диким гневом. Он смотрел, как Чонгук дёргался от невыносимой боли, его губы беззвучно что-то шептали, а глаза, полные непролитых слёз, отражали настоящую безысходность.

«Пожалуйста, дай мне руку и спаси меня, спаси меня.»

      Не успел Ким толком осознать, что происходит, как он уже двигался. С одним резким движением он сбил с ног одного из парней, а затем, словно пуля, полетел на другого. Удар, другой, ещё один. Парни, не ожидавшие такого сопротивления, отшатнулись, а Тэхён, словно лев, защищающий своего львёнка, бросился к Чонгуку. Он одним ударом отправил в нокаут того, кто держал его за руку, а второй, видимо, напуганный, уже смылся. Но ненадолго: пока Тэхён мчался сюда, он вызвал и полицию, и скорую.       Он развернулся к главарю, его глаза горели свирепой яростью — это была не привычная ярость, а нечто первобытное, разбуженное гулом тревоги. Его голос, низкий и холодный, прорезал тишину: — Либо я сейчас тебя избиваю до полусмерти, если не хуже, либо ты идёшь сдаваться полиции без последствий.       Кихо, как крыса, зажатая в угол, быстро ретировался из закоулка, но его путь был преграждён двумя мужчинами в синей форме. Тэхён даже не взглянул в их сторону; весь его фокус был сосредоточился на одной цели — на Чонгуке. Он моментально оказался рядом с избитым телом, неподвижно лежащим на холодной земле. Чонгук дышал прерывисто, его губы были бледными, а на лбу выступила холодная испарина. Ким как можно бережно взял Чонгука на руки, в стиле принцессы, и понёс к месту, откуда раздавался пронзительный звук сирены скорой помощи. — Я здесь, малыш, всё будет хорошо. Я тебя услышал и пришёл. Ты в порядке. Только не смей засыпать, — шептал он, словно мантру.       Он выбежал из закоулка и тут же оказался окружён санитарами с носилками. Тэхён аккуратно положил на них тело своего парня, не отрывая от него своего обеспокоенного взгляда. — Я могу поехать с вами? — спросил он, голос его был хриплым, полным отчаяния. Он держал в своих руках руку Чонгука, не отпуская её ни на секунду. — Конечно, — ответил один из санитаров.       Следующие минуты буквально растворились в тумане, окутывая Тэхёна хмурым, неясным миром, где реальность и вымысел переплетались в один бесформенный клубок. Он смотрел в окно, как скорая помощь мчит по вечерним улицам. В его ушах гремела сирена, пронзая его сознание, а каждый резкий поворот машины отзывался в его теле. Ким чувствовал себя беспомощным пассажиром в собственном ужасе.       И вот, он уже в больнице, сидит на жёстком стуле, который казалось стал частью его самого. Он был прикован к нему невидимыми цепями. Вокруг кипела жизнь: медсёстры, суетящиеся с табличками и шприцами, сливались в одно целое, договариваясь о чём-то важном, но абсолютно не имеющем для него значения. Врачей, с их холодной собранностью и бесстрастными обсуждениями, Тэхён не замечал, его мир сузился лишь до одной двери — двери операционной, за которой оставалась судьба Чонгука. Он даже не успел понять, как рядом оказались знакомые лица Чимина и Хосока, пришедшие не понятно откуда. — …ён. — …хён! — Тэхён, блять, приди в себя! — услышал Ким, когда ему уже дали смачную пощёчину.       Перед ним стояли его секретарь и друг Чонгука. Чимин был бледный и истощённый, с опухшими глазами, от которых на щеках не успели высохнуть слёзы. Хосок, в своей обычной заботливой манере, с укоризной и беспокойством смотрел на него.       Тэхён, наконец, посмотрел на себя. Его одежда и руки были в крови — яркой и свежей. Кровь Чонгука, словно ужасное напоминание о произошедшем, отпечаталась на его коже клеймо вины. Он выглядел так же, как и Пак. Опустошённым, измученным, но с искрой надежды в глазах. Чонгук не мог умереть. Он не имел права это сделать. — Наконец-то очнулся, что произошло? Где Куки? Почему на тебе кровь? — Чимин засыпал его вопросами Чимин, у которого голос дрожал от волнения.       Тэхён тяжело вздохнул, словно пытаясь вытащить из своей памяти осколки произошедшего. В его сознании всплыли сцены, быстрые и яркие: песня Чонгука, отчётливо звучащая в его голове; стоны, полные боли; удар, пробивший тишину, как гром среди ясного неба; кровь, заливающая почти всего Чона; и пронзительный вой сирен, разрывающий воздух. Все детали сметались в один поток, и Тэхён, не утаивая ничего, начал рассказывать Чимину.       Тот слушал с внимательностью, его глаза, полные страха и недоверия, не могли сдержать слёз. Каждое слово Кима било его по сердцу. Когда рассказ подошёл к концу, Чимин, будто сломленная кукла, рухнул на холодный пол, его тело задрожало от рыданий. Хосок, наблюдая за страданием своего друга, подошёл к нему и нежно обнял, пытаясь утешить, шепча успокаивающие слова. Он осторожно поднял его с холодной поверхности и усадил на стул.       Следующие два часа тянулись в гробовой тишине, как будто время само остановилось, не решаясь идти дальше. Изредка раздавались шаги медсестёр, бесшумные и стремительные, звук каталок, скользящих по полу, и тихие всхлипы Чимина, складывающиеся в тревожный ритм ожидания. Тэхён, обхватив голову руками, внутренне боролся с отчаянием, думая о том, что он не сможет жить без Чонгука, без той части себя, которая всегда была рядом, как надёжный маяк в бурном море жизни.       Вдруг двери операционной распахнулись, и оттуда вышел врач. Его лицо было уставшим, глаза выдавали о тяжести операции, но на губах всё же играла небольшая улыбка — обнадёживающий знак, за которым Тэхён как будто бы следил с замиранием сердца. Он вскочил с места, как огненный болид, и бросился к врачу. — Доктор, как он? С ним всё в порядке? Мне можно его увидеть? Он очнулся? — задавал он вопрос за вопросом, будто боясь упустить какую-то деталь. — Потише, молодой человек, — успокоил его врач. — Состояние пациента нестабильное, но не критическое. Хирургическое вмешательство прошло успешно, поэтому нет повода для беспокойства. Физически пациент перенёс серьёзные травмы — сломано несколько рёбер и повреждены некоторые внутренние органы. Если бы его доставили на несколько минут позже, исход мог быть фатальным. К счастью, всё обошлось. У пациента также наблюдалась повышенная температура, поэтому ему были введены жаропонижающие препараты. Скажите, он не жаловался на ухудшение самочувствия в последнее время? — Да, вчера он сказал, что у него с утра болела голова, а сегодня у него поднялась температура. И в последнее время он мало ел, — сипло ответил Тэхён. — Это многое объясняет. У пациента наблюдается недосыпание, низкий гемоглобин и частичная анорексия, что привело к развитию мигрени. Сейчас пациенту необходим покой. Я понимаю, что вы вряд ли уйдёте, даже если я попрошу или потребую этого. Пациент находится в палате 244 и находится под остаточным наркозом, поэтому просьба соблюдать тишину и избегать интенсивного физического контакта. Ожидается, что он придёт в сознание завтра, но это будет зависеть от его состояния. Можете идти, — добродушно произнёс доктор.       Тэхён несколько раз искренне поблагодарил доктора, его голос дрожал от переполняющих эмоций, и, не теряя ни минуты, направился в названную палату. Чимин, убедившись, что жизни его друга ничего не угрожает, принял решение вернуться домой, чтобы немного успокоиться и привести себя в порядок. Хосок же заботливо предложил ему подвести его до дома, на что получил согласие.       Уже стоя перед дверью в палату, Тэхён тщательно собирался с мыслями, пытаясь преодолеть нахлынувшие чувства. Сделав глубокий успокаивающий вдох, он выдохнул все страхи и нерешительности, прежде чем решительно открыть дверь. Войдя в палату, он не смог сдержать пару слезинок, так и устремившихся вниз, когда его взгляд упал на Чонгука.       Его парень лежал на койке, окружённый множеством трубок и медицинских приборов. Капельницы неумолимо капали в его вену, а дыхательная маска плотно обхватывала лицо, словно стараясь поддержать его в этом состоянии полусна. Чонгук выглядел бледным и измученным, будто пережил настоящую бурю (что не далеко от правды), но на его лице всё же не было нахмуренной гримасы — оно отражало спокойствие и умиротворение. И это было единственной отдушиной для Тэхёна: значит, сейчас ему не больно.       Он осторожно подошёл к койке, стараясь не шуметь, будто боялся разбудить сон, который окутывал Чонгука. Подойдя к стулу, стоявшему рядом, он сел на него, чувствуя, как холодное металлическое основание слегка скользит под его весом. С нежностью взяв руку Куки в свои обе, Тэхён, словно хотя передать ему свою теплоту и силу поцеловал её и прошептал: — Прости, дорогой, что так долго. Пожалуйста, очнись скорее, чтобы я вновь увидел твои прекрасные блестящие ониксовые глаза и очаровательную улыбку на губах, которые всегда говорят, что всё в порядке. Молю тебя.

«Я знал, что твоё спасение — это часть моей жизни

И единственная рука помощи, которая защитит меня от боли

Ты — лучшее во мне, ты всё, что у меня есть

Пожалуйста, звучи громче, чтобы я мог вновь улыбнуться.»

      Он удивлённо посмотрел на всё ещё не движущееся тело Чонгука, но, ласково улыбнувшись, ответил: — Я слышу тебя, милый. Всё в порядке, ты в безопасности со мной. Тебе больше никто не причинит вреда. А если кто и найдётся такой смелый, то ему точно не жить.       И до середины следующего дня Тэхён ни на секунду не покидал Чонгука.

⊱ ────── {.⋅ ♫ ⋅.} ───── ⊰

      Чонгук попытался разлепить веки, которые были словно склеены суперклеем. Голова его гудела, напоминая барабанный бой, а в ушах шумело, как в бурном океане. Он ощущал тяжесть на теле, будто невидимый груз сковывал его движения и лишал сил. С усилием он открыл глаза, и перед ним предстала белоснежная комната, яркий свет, резкий и едкий запах лекарств, который вызывал дискомфорт. «Я в больнице», — подумал он, морща нос от неприятного аромата.       Запоздало он понял, что находился в палате не один. Чонгук медленно повернул голову в сторону и узнал горячо любимую макушку своего парня. Так как одна его рука находилась в заложниках, он начал нежно разглаживать волосы другого второй рукой. Тэхён сначала не реагировал, но вскоре, небольшой контакт с его рукой, наконец, произвел эффект. Ким моментально вскочил из полулежащего состояния в сидящие и без остановки начал говорить: — Малыш, ты очнулся! Как ты? Где-нибудь болит? Тебе что-нибудь нужно? Надо позвать врача? — в его голосе звучала смесь радости, тревоги и бесконечной заботы, которую он всегда испытывал только к Чонгуку.       Чон вяло улыбнулся и хрипло ответил: — Воды, пожалуйста.       Тэхён быстро подскочил к тумбочке, на которой стоял стакан с холодной водой, и, взяв его, поднёс к потрескавшимся губам Чонгука, который начал жадно пить, глотая воду, как будто это был глоток жизни.       Поставив уже пустой стакан обратно, Ким снова взял ладонь парня в свои и с уже лёгким беспокойством спросил: — Ты как? — Жить буду, хотя рёбра болят, но это терпимо, — ответил Куки. — Ты сам как? Выглядишь не очень.       Тэхён фыркнул на такое заявление и пробурчал: — Я не виноват в этом. Не мог же я уйти в такой ситуации домой. А вдруг снова бы что-то произошло или ты очнулся, а меня не было бы рядом.       Чонгук тепло улыбнулся и тихо пропел: — Спасибо за то, что я могу быть самим собой, За то, что научила меня летать. За то, что подарила крылья такому, как я, За то, что разгладила моё хмурое лицо За то, что избавила меня от удушья, За то, что разбудила меня ото сна, в котором я жил, Когда я думаю о тебе, небо проясняется. Поэтому я послал грусть к чертям собачьим Спасибо, что ты и я стали нами.       Тэхён, не в силах больше сдерживать свои эмоции, вдруг расплакался, словно дамба, которую наконец прорвало. Слёзы, которые он подавлял всё это время, обрушились на него стремительным потоком. Чонгук, увидев его состояние, без колебаний притянул Тэхёна в свои объятия. Боль, пронзившая его рёбра, на этот миг утратила всякую важность.       Ким на автомате обвил тонкую талию младшего своими руками, стараясь прижаться к нему, но делая это с осторожностью, чтобы не причинить большего вреда. Он уткнулся лицом в живот Чонгука, пронзительно плача, словно хотел вытрясти всю ту боль и страх, что накопились в его сердце. Чон, невольно становясь маяком тишины и поддержки, нежно гладил спину старшего, произнося успокаивающие слова, которые были ему нужны больше всего: — Всё хорошо, теперь я в порядке, — шептал он, и эти слова, как бальзам на рану, успокаивали тревожные мысли их обоих. — Ты спас меня, и я очень благодарен тебе за это. Мне так повезло с тобой. Спасибо тебе.       В таком положении они пролежали несколько часов, теряясь в мире только для них двоих, пока не пришёл доктор и не прервал их трогательную сцену, более чем напомнив о необходимости заботы о здоровье.       Через неделю Чонгука наконец выписали из больницы. Дома он продолжал лежать, стараясь восстановить силы и позволить своему телу зажить, что потребовало ещё несколько недель в спокойной и комфортной обстановке. Наконец, с новыми силами и полным желанием вернуться к нормальной жизни, он отправился в университет. Там его ожидал приятный сюрприз: он узнал, что получил самый высокий балл за экзамен по истории. Радостная улыбка озарила его лицо — все его усилия и бессонные ночи не прошли даром.       Тем временем Тэхён, преодолев собственные трудности, также добился своих целей и смог заключить договор с компанией Юнги. Он рассказал ему о причине своего побега, и она стала залогом их взаимопонимания.       А ещё через месяц после этих событий Чонгук неожиданно узнал, что бандиты, которые когда-то его избили, по неизвестным причинам погибли в тюрьме.       Но это уже совсем другая история.