костëр

      — если ты не встанешь, у тебя штанина загорится.       сухой вечерний воздух холодом веет в спину, а вытянутые руки плавятся и потеют от жара. яр спешит отодвинуться от огня.       небо на пограничье между вечером и ночью пустое, создающее ощущение вакуума. тихие звуки треска влажных дров прошивают воздух, как множественные пули, выпущенные из автомата.       гер лежит, распластавшись как морская звезда. тяжëлые подошвы еë мокроступов матово блестят от близости огня. на лице странное выражение — застывшее, напряжëнное, тяжëлый взгляд из-под густых нахмуренных бровей и искривленные губы; при этом в глубине глаз стояло спокойствие, перманентное и мëртвое. из выреза белой майки из-под руки торчат белые, резко очерченные рëбра.       — черкалик ты посеяла? — миролюбиво интересуется яр, скрещивая ноги, и плюхается на землю в некотором отдалении от открытого пламени. гер хмурится сильнее, раздражëнно дëргая ступнëй в ответ. яр кивает. медленно и спокойно.       о черкалике можно было бы не париться, если бы не тот факт, что теперь они по сути отреченцы. или смертники, как сказали бы пару лет назад.       — у тебя же газзука есть, — глухо откликается гер, не меняя выражения лица и не отрывая взгляда от неба. яр даже слегка раздражается.       — угу. и газовый баллон. сто штук!       гер смотрит вопросительно. яр вздыхает. отворачивается от неë, смотрит долго и пристально в темноту за кустами. после яркости огня перед взглядом пляшут чëрные точки и глаза покалывает болью. он с грустью думает, что и ответить-то нечего.       — дождь скоро пойдëт, — задумчиво тянет гер.       яр вздыхает, тяжело и с надрывом, и лезет в ранец за тентом.       — слушай, — неожиданно оживается гер, даже привставая на локтях, — а в районе деревни, ну, рядом с магазином, там же заправка была, не?       яр вопросительно косится на неë, высыпая из ранца колышки и рулон плотной ткани. он пока не мог вспомнить, про какую конкретно заправку говорит гер. столько уж деревень они обошли.       гер, в ответ на непонимание шевелит пальцами и закусывает губу, словно пытаясь что-то вспомнить. она уже сидит на корточках, помогая возделывать укрепление вокруг костра. яр забивает колышки и ставит тент.       — ну там ещё мы с мародëрами подрались! на вышку лазали, — гер теребит прядь волос, раздражëнно вперившись взглядом в ярово лицо. яр наконец вспоминает: в районе 5-6 квадратов отсюда была деревня, как и все населëнные пункты уже 4 года являющаяся заброшенной. там они подрались с группой людей гопарской наружности и вооружённой дорбовиками. удирать пришлось полем и через недружественные кусты, а потом прятаться на бывшей вышке связи за щитком. яр качает головой. заправку он не вспомнил.       — можно будет туда сходить, — более воодушивленно закончила гер, раскладывая спальник под тентом, вблизи от огня. она юрко пролазиет внутрь, плотно закутываясь в ткань. хитро блестит глазами на яра. в темноте в глазах еë блики от пламени причудливо мерцают. яр забирается к ней, прижимаясь к тëплому костлявому телу и обхватывая его руками. гер тыкается лбом ему в центр грудины и съëживается, вживаясь лицом в чужую грудь. яр закрывает глаза и гладит еë по волосам.       — завтра сходим туда? вдруг там что-то осталось? — тихо и невнятно звучит снизу.       яр не отвечает. патроны кончились, черкаш утерян и надо будет очень постараться, чтобы хотя бы проснуться завтра утром. но он этого не говорит.       дождь начинает отбивать свои потусторонние ритмы по ткани тента.