Плачущая скрипка - проклятое дитя.

Вам когда нибудь удавалось услышать плачь скрипки? Настолько воющий и пронзительный, что сердце вместе с душой и музыкальным слухом рассыпались, прямо, как гнилой прах, оставляя после себя лишь горький осадок от услышанного… Тот плачь, который заставляет дрожать от малейшей, высокой ноты, ибо ноющие и мучительные звуки струн, приносили только боль в барабанных перепонках, разрывая до мяса и сжигая душу без останков. Они заставляют закрыть уши холодными и влажными от пота ладонями, упасть на колени, на мокрую, противную землю, смешанную с грязью. Прикрыть глаза и на мгновение окунуться в неизбежное место в своём подсознании. И тут тело камнем летит в пустоту. Оно по-итогу падает в пропасть или ледяную воду реки, которая одурманивает разум подводными звуками и недовольным криками неизвестных, а тело доводит до лёгкой эйфории, унося вместе с холодным течением в унисон… Следом ты захлебываешься от ужасной критики жестоких людей, а на это глупые простолюдины лишь ответят, с возмущениями расставив руки в разные стороны: — Милок, это же простой музыкальный инструмент, зачем же ты загоняешь себя за такие рамки? Не получается, так возьми, брось и займись чем-нибудь другим, ибо я не вижу надобности тревожить свою голову этими чёртовыми, необъяснимыми мыслями или корить себя за что-то, словно ты совершил какую-то подлость. Так погляди, и загнешься скоро. Но музыканту, владеющему каким-либо музыкальным инструментом, который мечтает и пытается жить музыкой, окунуться в неё с головой, ощущать и слышать её везде: в шорохе листвы, пении птиц или же в обычных постукиваниях пальцами по столу. Только музыканту позволено ощутить эту невероятную волну смешанных чувств и эмоций, связанную с музыкой. Или же скрипачу, который почти всю свою юношескую жизнь израсходовал на скрипку и на стремление стать лучше других. Мечтал выложиться на максимум, показать на сцене всего себя, оказавшись в бальном зале, но вместо этого он представлял по ночам свою точную копию, которая умело и ловко владеет смычком. Настолько умело, что многие миледи, одетые в прекрасные и пышные бальные платья, начали бы «ахать» от восторга, слегка прикрывая рот веером, продолжая не отрывать взгляда от неизвестного юноши на сцене. Но самоучке, которому, незнакомец подарил скрипку на улице, о таком можно было только мечтать. Вместо своих представлений о прекрасной и известной жизни в роли скрипача, Карей в порыве гнева, обиды и зависти из-за своих друзей, обучающихся в элитном музыкальном заведении, смахивал все свитки, записи по обучению и с нотами со стола домашней библиотеки матери. Он завидовал чёрной завистью, что они все благодаря оплачиваемым занятиям с опытным учителями-музыкантами, обгоняли его, достигая самых верхов. В то время, как Карей всеми своими усилиями пытался их обогнать, воруя из городской библиотеки книги и свитки по обучению. Не было достаточно финансов для такой «роскоши». Когда в моменты освобождения ярости и злости своего сына, миссис Ауэр приходила проведать его, на её глазах появилась картина, будто в комнате пронёсся сильный порыв ветра. Такое случалось нередко. С недовольным ворчанием, смешанным с возмущениями, Яннека стала собирать «драгоценные» вырванные листы с библиотечной книжки, также не прекращая высказывать всё своё недовольство сыну, из-за чего Карей заводился и злился лишь сильнее от слов матери. Охота упасть камнем в пустоту или захлебнуться в ледяной реке. — Господи, помилуй! Когда ты уже наконец-то возьмёшься за ум и перестанешь маяться этим бесполезным делом? Каждый год одно и тоже! Сколько раз я тебе говорила бросить скрипку? Чего ты добился кроме выученных одиннадцати песен и двух выступлений на ярмарке за всё это время? Для чего ты насилуешь свои и наши с отцом нервы, каждый божий раз, устраивая здесь погром?! — на повышенном тоне говорила и пыталась достучаться до своего сына женщина, кинув собранные листы и книги на стол она добавила: — Вместо этого всего, лучше бы нашёл хорошую работу или открыл булочную вместе с Агатой, она так давно об этом мечтает. — Мам, хватит. — стиснув зубы, Карей пытался перебить Яннеку. — Что хватит, сынок? Тем более когда ты уже собираешься сделать Агате предложение? Вечно отнекиваешься от вопроса. Она небось ждёт бедняжка, пока у тебя. — Да, блять, я же попросил тебя перестать! — резко леденящим тоном крикнул Ауэр, не по-доброму, с горькой обидой взглянув на мать. После минутой паузы, он продолжил: — Не думай, что после всех твоих бессмысленных слов, которые я слышу на протяжении шести, чёрт возьми, шести грёбаных лет, я перестану идти к своей цели. Я всё равно буду играть, хочешь ты этого или нет. Поэтому, перестать меня отговаривать и останавливать. Или же ты хочешь, чтобы я, как Кай помогал тебе шить платья или работать в пекарне? Или же как отец делал обувь?! Тогда в таком случае извини, я не пойду по вашим стопам!!! — снова срывается на крик Карей, пытаясь отдышаться из-за своей злобы, одним разом высказав всё, что накопилось на душе. Агрессия уже давно разрушила все границы и дошла даже до матери. Увидев как медленно появляются морщинки на лбу Яннеки, а взгляд становится тусклее, наполняясь обидой от яростного крика сына и его сказанных слов, Карей тяжело вздыхает и подходит к окну, скрестив руки на груди, поглядывая порой на белоснежные облака вдали. Снова наговорил лишнего. Снова сорвался, как оголодавший пёс с цепи, не зная, как после очередного конфликта успокоить и извиниться перед матерью. — Бессмысленные — это не мои слова, а твои глупые мечты, ведёшь себя как ребёнок! Да кому твоя скрипка нужна, чем она пригодится в старости? В таком случае, лучше бы ты, как Кай помогал своим родителям и брал пример с него, со своего старшего брата! — отчётливо прокричала мать, пытаясь подавить свои всхлипы. Эти незабываемые слова пронеслись до подсознания Карея, будто стрелы, цель назначения которых была — его сердце. « — Бессмысленные — это твои глупые мечты!» — воспоминания словно страницы книги стали пролистываться, заменяя то одни, то другие. — Хватит… « — У тебя не таланта, как у твоих друзей! Смирись.» — Я уже и так устал от этого всего… « — Господи, не смей брать в руки смычок, пожалей мой уши!» — «Почему? Почему эти слова отдаются горечью на языке, хотя не они были сказаны мною… — кровь в венах застывает, а пальцы впиваются в деревянный подоконник. — Почему, когда человеку больно, то он почти не в силах контролировать свои эмоции и слёзы, каким бы морально устойчивым он не был? Маска безразличия покрывается трещинами или ломается?» — Ауэр задавал сам себе эти вопросы в глубине своей души, вытирая позорные солёные капли с подоконника. — Да я, продам душу самому дьяволу, лишь бы научиться красиво играть. — чуть-ли не прорычал брюнет со слезами на глазах. С теми жалким слезами, которые словно капельки дождя на окне, стекали с фарфоровых щёк парня. Карей резко выбежал с библиотеки, а после и с маленького одноэтажного домика семьи Ауэр, даже не оглядываясь назад, оставив заплаканную мать одну, со своими раздумьями и мыслями. И цепь резко обрывается, а озверевший пёс, оскалив зубы, убегает прочь.