История длиною в жизнь.

В этом небольшом арабском городке рабы не были предметом роскоши. Их могла позволить себе семья и со средним достатком. Лишь бы она могла давать тем кров и пищу. Рабы были обязаны носить кожаные ошейники с металлической пластинкой (на ней было имя), которые показывали их статус в обществе. Некоторые, более состоятельные, люди давали слугам деньги, чтобы те могли купить себе что-нибудь. Через год хозяин может подарить свободу своему слуге. Было и так, что даже после освобождения рабы оставались, так как становились близки с человеком, которому служили. Бывало и такое, что бывшие рабы становились супругами своих бывших хозяев. Но таких пар, за всю историю города, были единицы. Статный мужчина шёл по закрытой части рынка. Части, где продавались рабы. Рядом его слуга тащил на плече мальчишку лет шестнадцати. Подросток был без сознания. Из одежды на нём были только коротенькие штаны. Было видно, что паренька били. Часто и жестоко. На теле брюнета были шрамы, перекрытые новыми, ещё кровоточащими, ранами. Становилось понятно, что парень был не из тех, кто за свободу будет прислуживать этому богатому, прогнившему насквозь, сброду. Даже ради свободы, которую страстно желает получить, он не изменит свое мнение об этих людях. Никогда. Таких, как этот брюнет, чаще всего убивали по достижению 18 лет. Так что жить ему оставалось недолго. А потом - долгожданная свобода... Подойдя к нужному продавцу, мужчина приказал рабу положить подростка в клетку. Небрежно сбросив брюнета, отчего тот застонал от боли, смуглокожий застыл. - Ахмед! - громко обратился его хозяин к продавцу. - Забирай этого маленького ублюдка! Отдышавшись, клиент продолжил: - Ты говорил, что ЭТО будет меня слушаться! Он, в конце концов, запугал моих детей! - мужчина сорвался на крик, на лбу у него пульсировала жилка. - Прости, Ямано. Я верну тебе деньги, - лысый протянул Ямано мешочек с монетами. Тот положил его за пазуху и гордо удалился. Когда тот скрылся из виду, Ахмед вылил на лежащего без сознания парня кувшин воды. Тот зафыркал и очнулся. Заглядывая в алые, полные насмешки, глаза, продавец произнёс: - С тобой я терплю одни убытки, маленькая мразь! Придётся тебя наказать! Со стороны брюнета не было никакой реакции. Как всегда. Все рабы были готовы вылизать ботинки работорговцу - лишь бы их не наказывали. А этот парень всегда спокоен. Какое бы изощрённое наказание ему не придумали - выбить хотя бы звук не могли. Лишь глаза, всегда спокойные, наливались бешенством. В них полыхало пламя ярости. Все рабы были давным-давно сломлены. Были безвольными. Были живой "мебелью", исполняющей любые прихоти хозяина. А у этого внутри был стальной стержень. Он никого не слушался, был агрессивен. За вольнолюбивый характер его и брали, пытаясь сломить, подчинить алоглазого себе. Над ним издевались, избивали. Самое большое терпение было у хозяина по имени Куцуми. Тот терпел характер брюнета почти год. Но, в конце концов, сдался. Парень не получил свободу. Его сдали обратно Ахмеду. Тот уже обрадовался, что не надо будет держать у себя этого строптивца, которого боятся все. Его боится даже сам Ахмед. И это раздражало мужчину. Подозвав к себе своего раба он приказал: - Избей его хорошенько! Только не убей! - Да, хозяин! - сглотнув, ответил подошедший парень лет двадцати. - Выполняй, - сухо бросил лысый. Смуглокожий подхватил вновь потерявшего сознание парня на плечо и ушёл в другую комнату. Из-за тонкой стены послышались звук ударов хлыста по телу.