Шёлковая колыбель

Звон цепи. Крохотное тельце медленно шагает навстречу своей смерти. Тонкие ручки скованы за спиной тяжёлыми кандалами, а голова опущена. За несчастным следуют силуэты в чёрном, изредка тыча острыми копьями в бок Ягнёнка. Малыш уже давно понял, что в землях Древней веры он не сможет прожить долго. Ведь епископы боятся. Боятся за свою власть, боятся исполнения пророчества. Все ягнята уже давно были принесены в жертву. Теперь настала его очередь. Закрыв глаза, Агнец склоняет голову и под восторженные крики опускается на колени. Все вокруг устремляют взгляды на него. Животное в маске нетерпеливо гладит лезвие своего топора, но действовать не решается. За вольности епископы карают жестоко. Наконец, тишину прерывает богиня — лягушка: — Много лет ушло на то, чтобы выследить и предать топору всех ягнят в этих землях… — Настал час последнего жертвоприношения, после которого уже никто не сможет исполнить пророчество, — продолжил речь сестры Калламар. — Еретик, заключенный в небытии, останется в вечном плену, — проговорил епископ с повязкой на глазах. — Древняя вера будет сохранена, — коротко отозвался Паук. Все радостно закричали, и устремили голодный взгляд на беспомощную жертву. Ягнёнок прижал лапки к себе и боязливо зажмурился, ожидая ощущения самой страшной боли в своей жизни. Последовал удар. Барашек затрепетал в предсмертной агонии и затих. На поляне, где совершилось жертвоприношение, началось настоящее безумие. Епископы великодушно не стали вмешиваться и усмирять диких созданий, а просто растворились в чёрном свете, давая им возможность повеселиться. А тем временем в другом измерении Агнец всё так же стоял на коленях. Малыш боязливо дёрнул ушком, пытаясь уловить хоть малейший звук. Он точно помнил, что чувствовал адскую боль в области шеи. Но сейчас она прошла. Также необъяснимым способом пропали звуки, которые он услышал перед смертью. Но если он умер, то почему белый свет так навязчиво пробивается сквозь плотно закрытые веки? И почему он всё ещё в сознании? Ягнёнок медленно приоткрыл один глаз. Перед ним был молочный пол, который резко контрастировал с серым алтарём под копытцами. Он открыл и второй глаз, и нерешительно поднялся. Он стоял в просторном зале, в центре пентаграммы. А окружающее пространство будто было наполнено лёгкой дымкой. С потолка свисали массивные цепи, а из пола торчало множество деревянных крестов. Барашек сделал первый шаг…