Цок-цок-цок.

02.07.1998 год.

Драко приехал рано утром и сразу лёг спать. Когда проснулась Виарель, она не стала его будить, надеясь, что он выспится. А сама позавтракала, справилась у эльфов о состоянии девушек (узнала, что в Лаванду влили противозачаточное), собралась и направилась в Министерство Магии. Папа хотел, чтобы она посетила новых захваченных с Лоллердейла девушек. Тут было больше дам, чем в прошлый раз, поэтому помещение магически увеличили. Вместо тридцати пяти кроватей понадобилось пятьдесят девять. Тут много молодых девушек — и по четырнадцать лет, и по пятнадцать. На прошлом аукционе никому не было меньше шестнадцати, как помнит Виарель. Многие плакали или находились в очень подавленном состоянии, а Виарель была ответственна за их моральное состояние. Но говорить с ними не было желания, да и что она им скажет «Через пару дней вы будете проданы мужчинам-извращенцам, не плачьте»? Поэтому попросила у колдомедика налить им всем умиротворяющего бальзама и удалилась оттуда. Как раз вовремя, а то время поджимали — ровно в час дня в Лондоне откроется бордель Роули, где есть и непроданные с аукциона девушки, и девушки-маглы. Мужчины могут сдавать туда на время своих рабынь и зарабатывать на этом, меняться с другими рабынями и брать на время себе чужих. Предприятие должно было быть популярным. На его открытие приехали многие. Очень многие. Виарель была там от лица своего отца, но если честно, находиться там не было никого желания. Сразу после того как на входе срезали красную ленту, все посыпались во внутрь. Не успела Виарель даже взять себе напитка, как ей навстречу вышли две маглы — блондинка и рыжая. Голые. И пока здание не заполнилось хором стонов — мужских и женских, Виарель захотелось его осмотреть. Было помещение, вроде обычного актового зала — невысокая сцена, с двумя лестницами на неё, внизу свободное место, где можно было расставить стулья и столы. Сейчас тут стоял шведский стол с закусками и напитками. Был проход в длинный коридор с кучей дверей и как догадалась Виарель по табличке — комнаты для уединения. И помимо разных туалетов, было пару помещений с кучей диванов для расслабления — многие уже были заняты мужчинами, на которых сидели девушки — и кто прямо тут, в открытую, трахался, кто просто целовался или ласкал друг друга. Кто-то тронул Виарель за плечо. Она оглянулась и сразу угодила в объятия. Пэнси. Он неё теперь пахло по другому. — Ви, — Пэнси отстранилось от подруги, улыбаясь. На ней было простое чёрное облегающее платье, лямки которого были украшены алмазами. — Рада тебя видеть. — Как ты? — Виарель с радостью заметила, что улыбка у Пэнси не наигранная и что синяков никаких у неё нет. — Я прекрасно. Никогда не была так счастлива. Антонин такой милый, — Пэнси вновь прижалась к Виарель. На неё не похоже. Раньше она была менее тактильной. — Антонин? Милый? — Виарель заглянула в зелёные глаза Пэнси. — Угу. И ещё. Передай Теодору, что я счастлива с Тони. Попроси перестать его мне написывать. Я любила его, но время проведённое взаперти Министерства дало мне время всё осмыслить… И теперь он мне не нужен. Ты передашь это ему? Улыбка с лица Виарель ушла. Пэнси под Империо? Она была так счастлива в отношениях с Тео, они оба светились от счастья. А сейчас… — Передам. — Хорошо, — Пэнси оглянулась. — Не думаю, что нам вообще можно разговаривать. Пока! Она чмокнула Виарель в щеку и убежала обратно к диванам. Там сидел Долохов и Пэнси грациозно забралась на него, сразу принимаясь целовать его шею. Виарель развернулась на каблучках. Зацокала к выходу. Всё так странно.

***

Уже смеркалось. После вчерашнего происшествия Гермиона не могла найти себя. Ей было обидно за Лаванду, но с другой стороны она боялась и за себя с Луной. Она не хотела, чтобы Лаванда вновь испытала это, но и не хотела на собственной шкуре почувствовать боль и насилие. Гермиона решила сходить в туалет, как через приоткрытую дверь увидела Виарель, провожающую Луну до ее спальни. — Выпей, — мягко попросила Виарель, протягивая Луне склянку. Та повиновалась, принимая ее и разом выпивая содержимое. Виарель ушла, цокая каблучками, а Луна зашла в свою комнату. Туалет подождёт, Гермиона должна узнать у Луны что произошло. И поэтому сразу вышла из комнаты, когда убедилась, что Виарель довольно далеко и постучала к Луне. Та разрешила зайти. — Привет, Луна, как дела? — Хорошо, — беззаботно ответила она, приседая, чтобы поправить неровно заправленный плед на кровати под матрас. — Почему ты пришла? — Я хотела поболтать. — Ты видела, как Виарель давала мне противозачаточное. Твои мозгошмыги очень активные, поэтому я заметила тебя, — Луна открыла ящик под кроватью и достала оттуда длинную тёплую кофту, которую надела, укутываясь в неё. — Да… — Гермиона смутилась, но села в кресло напротив кровати. — Зачем она тебе давала противозачаточное? — Чтобы я не забеременела, — ответила Луна хлопнув глазами. Молчание. — Я была у Драко, — продолжила она после паузы. — У Драко…? Драко… — Гермиона не договорила. — Угу. Нас же для этого приобрели, — ответила Луна, залезая с ногами на кровать. — Но у него же есть жена. — Но она не беременна. — И что? Женщина не обязана беременеть спустя год после свадьбы! — Обязана, — Луна сдвинула брови к переносице. — Она же чистокровная. — Ты тоже чистокровная, ты бы родила сразу после свадьбы? — Гермиона закинула ногу на ногу и вцепилась в ручки кресла. — Если бы вышла замуж за родовитого и чистокровного волшебника, то да. Но я бы не вышла. — Потому что рожать не хочешь? — У таких браков много минусов, не только ранняя беременность. Составляется огромный договор, что невеста обязана делать, может делать и что ей делать категорически нельзя. Обычно в «обязана» пишут, что вести семейный бюджет, ухаживать за домом и детьми, родить наследника в ближайшие пять лет. А а «категорически нельзя» — работать, учиться, иметь какие-то связи с мужчинами по мимо мужа, часто речь даже о дружеских чувствах и нельзя избавляться от беременности, даже если есть противопоказания, но нет наследника. Гермиона чуть не задохнулась от ярости. Вскочила с кресла и секунду постояв села обратно. — А все неаристократы так ужасно с ними обходятся… — А есть какие-то ограничения для мужчин? — Не знаю, — Луна пожала плечами. — Если и есть, то они их устраивают. — Но это же нечестно! — Таков мир, — Луна вновь пожала плечами. Гермиона пару раз вздохнула и выдохнула. — После того, как Лаванда была у Волан-де-Морту у неё была… ну, истерика. А у тебя… — Ей было больно, а мне нет. Драко аккуратный и добрый. — Драко аккуратный и добрый?! — Да, — Луна улыбнулась. Гермиона не верила в это. Ну не может он, слизеринская гнида, быть добрым и аккуратным! К тому же по отношению к кому-то, кто ниже него по статусу.

***

03.07.1998 год.

На следующее утро Гермиона отправилась в библиотеку чтобы почитать что-нибудь, что сможет найти. Сидеть в одиночестве со своими мыслями на тему «Патриархальные мужчины зло» не хотелось. Там ее и нашла Виарель. Она выглядела уставшей и не очень счастливой, но когда увидела Гермиону, то сразу расцвела в улыбке. — Что читаешь? — Лу Эндз, «Четыре волшебницы», — ответила Гермиона, смотря на переплёт. — Нравится? — Угу. Молчание. — Я узнала, что когда аристократка выходит замуж, то ей нужно соблюдать строгие правила… — Аристократке и до замужества надо соблюдать строгие правила. — А… Как семьи на это соглашаются? Почему твоя согласилась? — У меня нет матери, а для отца все женские правила, что вошли в традиции — правильны и не страшны. В моем брачном договоре есть такие пункты, которые даже не снились другим аристократкам. Гермиона свела брови к переносице. Моргнула. Нахмурилась. — Какие? — Мой муж имеет право пытать меня, в том числе и Круцио, поднимать на меня руку и насиловать. Он может наказывать меня за общение с противоположным полом вне его присутствия… Гермиона не захотела слушать это дальше. — А он?! Что ему нельзя делать? — Всё можно. Только за измены он штраф платить будет. Да и всё не так плохо, как кажется. Он имеет право на все эти ужасы, но он не делает этого со мной. И у меня есть поблажки, как у невесты рода Малфой. Например, каждый месяц часть заработка идёт на мой личный счёт, который при любых обстоятельствах останется только моим. Даже если все деньги конфискуют, мои останутся и их хватит на пару безбедных жизней. Виарель улыбнулась и села на диван напротив. — Зачем твой отец подписал такой договор? Что его дочь можно бить и пытать? — Он любит насилие. И когда у мужчины есть власть над женщиной он тоже любит. — А твоя мама? Как она живет с ним?! — Я же сказала, у меня нет мамы. Она родила меня и ушла. Я даже не знаю как ее зовут. — А. Прости. — Ничего страшного. Лучше расскажи о своей семье, где они, как они? Тебе наверно хочется их увидеть? — Да… Мою маму зовут Джин, а папу Джон. Они маглы и работают стоматологами. Они любили меня и я люблю их, но… — Они умерли? — Нет! Когда началась война я стёрла им память и спрятала за границей, чтобы никто не причинил им зла. Они не знаю обо мне… И мне так больно от этого. — Ты поступила правильно. Думаю, что они живут хорошо, не зная всех этих ужасов. — Да, думаю так. Там у них в Австралии у дома бассейн, я видела. Это была их мечта, когда мне было одиннадцать. Виарель улыбнулась. И перевела тему. А Гермиона не знала зачем рассказала все это. О родителях, их профессии, о доме, о стране, о том, что стёрла память. Виарель же не будет использовать это во зло? — Уже завтра у Лестрейнджей бал, — напомнила Виарель, расправляя невидимые складки на платье. — Думаю, тебе надо к этому морально подготовиться. — Зачем? — Все будут хотеть тебя задеть. Ты же «Золотая Девочка, единственная в своём роде» и всё такое. А людям скучно жить, не гнобя какого-то. Гермиона свела брови к переносице и обхватила себя руками. Больно. В школе ее часто задевали подколы слизеринцев. Она грязнокровка, которая сумела подружиться с мальчиком-который-выжил и с чистокровным Роном. Мало кому это нравилось. Но не смотря на это у Гермионы было много хорошего времени — прогулки и посиделки с друзьями, домашние задания и уроки. Подколы слизеринцев занимал один ничтожный процент и хоть и портил настроение, всё равно был не так обиден. — Бал начнётся ночью, так что завтра днём прими ванну. И девочкам скажи. Сборы это не быстро. — Угу, — Гермиона кивнула. Вскоре Виарель ушла, так и не взяв никакой книги, а Гермиона стала думать о бале. Она хотела написать записки девочкам, которых встретит там. Надеется, что встретит. Надеется, что сможет передать записки. Но надо придумать содержание записок. Их цель: сбежать отсюда живыми. Вдруг кто то из Ордена остался жив и они оказывают сопротивление Пожирателям? Вдруг девочкам что-то из этого известно? Гермиона быстро дошла до своей комнаты, достала пергамент и самыми мелкими буквами, на которые была способна написала — «Знаете ли вы: кто-то из ОФ выжил? Нам надо придумать план побега. ГГ.» И таких три штуки. Для Патил, Джинни и Чжоу. Распространяться на огромное количество людей — опасно. Гермиона спрятала записки под стопку книг, лежащих на столе и отправилась обратно в библиотеку.

***

Рано утром Виарель посетила Хогвартс, чтобы узнать как продвигается ремонт здания. По словам волшебников завершен уже 81%, поэтому планировали они закончить реконструкцию уже в этом месяце. Виарель это устраивало и она с чистой душой отправилась домой. После посещения Хогвартса Виарель пошла в библиотеку, чтобы взять детские сказки, но в итоге ничего не взяла, потому что встретила Гермиону и осталась с ней общаться. Виарель была удивлена тем, что Грейнджер как будто не знала о том, что общество волшебников очень патриархальное. После разговора Виарель отправилась к себе в кабинет разбирать пришедшую ей почту. Спустя пару минут дверь открылась и в комнату зашла маленькая девочка в ночной кружевной сорочке с распущенными волосами. В одной ее руке было зажато что-то не понятное, а во второй — плюшевый белый заяц с длинными ушами. Алантея. Сестра Виарель. Два с половиной года назад одна из проституток Темного Лорда забеременела и умолила его не убивать ребёнка. Тёмный Лорд согласился. А после рождения дочери сказал, что хочет, чтобы Виарель признала дочь как свою внебрачную, но тоже от Малфоя. И чтобы заботилась о ней. У Виарель не было выбора и она согласилась. Но попросила держать о Алантее в секрете, пока та достаточно не подрастёт. Хотя бы лет до пяти. — Мне волосы мешаются, — пожаловалась девочка. По расписанию у неё был дневной сон и видно, она не могла заснуть. — Заплети мне их. Она подошла к Виарель и протянула кулочек, в котором лежало две резинки. — А волшебное слово, Алантея? Виарель посадила девочку себе на колени, расправляя сорочку, пока девочка вспомнила о правилах этикета, которым Виарель учила ее. — Авада Кедавра! — Кто тебя этому научил, Алантея? Ты знаешь, что это плохое слово? — Виарель нахмурила брови и отметила, что отправлять Алантею в гости к Лестрейнджам, Тёмному Лорду и Долохову — ужасная идея. — Это не плохое слово! Мне дядя Тони показал! Виарель вздохнула. Да, идея была точно ужасная. Но как Виарель развиваться, общаться с кем-то по мимо эльфов, няни и Драко с Виарель? — Алантея, что ты должна сказать, когда просишь? — Пожалуйста? — Да. — Заплети мне косички, пожалуйста! Виарель улыбнулась и разделила волосы на две части, чтобы заплести их. Они были кудрявыми и темно-каштановым и Виарель получала от них эстетическое удовольствие, почему то. Девочка начала капашиться руками на столе и обнаружила черно-белую открытку. Провела пальчиками по глянцевой поверхности. Ее миловидные черты лица исказились в непонимании. — Почему это колдография не движется, мама? — Алантея стукнула блондинку на фото пальчиком, заставляя ее шевельнутся. Алантея очень редко называла Виарель мамой. И каждый раз у Виарель становилось неспокойно на душе. — Это магловское фото, Алантея. — Тебе пишут маглы? — она подняла голову вверх и посмотрела на Виарель. — Нет, это письмо из России. Там редко используют колдофото, — Виарель отклонила голову девочки назад и завязала первую косичку. — Из России! Ты там была? — Да. — А я? — Нет. — Почему? — Ты ещё слишком маленькая, чтобы путешествовать, Алантея. — А когда подрасту? — Тогда и побываешь. — А кто это? — Алантея показала на девушку на картинке. Она стояла рядом с больши дворцом. — Моя подруга Есения. — Завязала и вторую косичку. — А я ее видела? — Когда была совсем маленькой. — А я ещё ее увижу? — Конечно. — А что она тебе пишет? — Алантея, тебе не кажется, что пора спать? — Нет! Я хочу посидеть с тобой! Няня Рин плохая! — Хорошо, но ты будешь молчать, ладно? — Да! Алантея устраивается по удобнее, обнимая кролика, а Виарель берет в руки перо, чтобы ответить любимой подружке на «Когда ты уже приедешь ко мне?» Она познакомилась с Есенией, когда путешествовала по России в тринадцать. Они сразу разговорились на балу для знати, куда Виарель была приглашена и в тот же день стали лучшими подружками. Прошло пять лет, а дружат всё также. Часто обмениваются фото и письмами. Виарель отвечает ей, что не знает, но в скором времени планирует отправится на Барделозу и если у Есении есть желание отправиться с ней и Дафной, то Виарель будет только рада. После она продолжила разбирать письма, каких за последние три дня скопилось достаточно много. Вечером Виарель прочла Алантеи сказку, поцеловала в лоб и направилась в свою спальню. Когда вышла из душа, обнаружила, что Драко уже был тут. Он оглядел изгибы ее тела в полупрозрачном халате и подошёл ближе, целуя. Руки сразу перекладываются ей на талию, а губы спускаются к шее. Через пару минут они оказываются на кровати и Драко развязывает ее халат. — Не сегодня, Драко. Я устала. Драко отрывается от ее шеи. А вот руки с груди не убирает. Всматривается в лицо жены. — Виарель, ты же знаешь, наши семьи ждут наследника. Мы и так долго тянем. Твой отец сильно давит на меня, — Драко следит за эмоциями Виарель. Виарель вздыхает. Отводит глаза к стене. Дотрагивается рукой до плеча Драко и слегка приподнимаясь, целует его, разрешая тому продолжить.