Просто

      — Доброе утро.       Армин выдыхает, выползая на подушку, разглаживает пальцами жёсткий белый хлопок под щекой. Уже лет пять как одни и те же казарменные простыни. Они будут преследовать его вечность… А и пусть.       И как Леви всякий раз замечает, что он проснулся?       Армин обнимает одеяло и укладывает щеку на локоть.       Леви сидит в кресле так, будто на военном совете сейчас: спина прямая, плечи в разворот, подбородок напряжён.       Читает газету. Чашка чая стынет на столе — не берёт, не пьёт, ждёт, пока Армин выберется завтракать.       Армину больше всего на свете хочется просто кинуть в него подушкой, но он только смотрит.       На часах без трёх девять, в окно хлещет дождь, а час назад кто-то уже ломился в двери по душу Армина, хотя сегодня выходной. На столе лампа, и газета в чужих пальцах отбрасывает тень.       Армин дышит, дёргает носом. Сегодня с бергамотом и перцем. С окончания войны всего ничего, а торговых лавок уже на площадях — не протолкнуться. Чая много, и большую часть Леви презрительно обзывает помоями. Этот вот пьёт.       Армин ëжится и шарит взглядом по комнате, пытаясь понять, насколько далеко его форма и успеет ли он замёрзнуть, если выберется из своей шерстяной крепости. Успеет, конечно.       На Леви брюки от костюма, рубашка, выглаженное жабо; читая, он пальцами машинально принимается перебирать порядочно отросшую с прошлой стрижки чёлку. Наверное, когда уймется дождь, они сходят в город. Армин придумает какой-нибудь повод, чтобы это не было простой прогулкой. Просто гулять Леви соглашается редко.       — Я встаю, — говорит Армин. Он говорит так каждое утро. Зачем — не знает. Никогда не встаёт сразу, лежит ещё несколько минут в те редкие дни, когда от количества намеченных дел даже спится плохо.       Леви кивает, даже не обернувшись. Армин смотрит на него — перевёрнутого вместе со всей комнатой для человека, наклонившего голову — и медленно моргает в тщетных попытках снова погрузиться в дрëму. Электрический свет лампы мешает, свербит на веках, заставляя сознание колебаться неприятно, будто рыба с прищемленным хвостом, которая уже не способна уплыть, приклеенная       — Чего смотришь? — косится на него Леви, будто чувствуя блуждающий по телу взгляд.       — Ничего, — улыбается Армин. — Просто так…       — Просто так? — Леви поджимает губы. Армин, спрятав нос в одеяле, со смешком повторяет:       — Просто так, — а потом добавляет, всмотревшись: — У тебя ресницы светятся. — Леви двумя пальцами машинально трëт глаза и смотрит на Армина вопросительно, с неким удивлением. — Самые кончики, — показывает дугу в воздухе Армин. — От лампы, — поясняет.       Леви хмыкает, возвращается к чтению.       Светящиеся ресницы подрагивают.