~
17 сентября 2022 г., 23:08
— Почему я не могу выйти замуж за тебя? — спрашиваю я, не концентрируя внимания ни на чем.
После того, как отец нас срочно вызвал в Сеул, мое былое отвратительное настроение вернулось, и все мои надежды безжалостно разбились о прибрежные скалы реальности.
— Госпожа Кан, мы уже говорили об этом, — звучит низкий голос мужчины рядом.
Резко перевожу взгляд на сидящего напротив меня человека в частном самолете моего отца, который был выделен специально для его «любимой» дочурки. Помимо нас здесь только стюардессы, которые стараются никогда не мешать, поэтому я спокойно могу высказывать то, что думаю.
— Ничего мы не говорили, — вылетает с моих уст, не успеваю я даже подумать.
Глядя в серьёзные карие глаза, говорящие ровно ни о чем, я в очередной раз убеждаюсь в одном. Правильность и дотошность Намджуна, моего самого верного и храброго секретаря меня последнее время не просто раздражает, а выбешивает, и я уже действительно не знаю, как с этим бороться.
С Намджуном мы, на самом деле, не говорили на эту тему, лишь вскользь коснулись, потому что каждый раз мои попытки спросить, объяснить или же достучаться до него блокировались всеми возможными отговорками.
— Ваш отец уже нашел вам жениха, — спокойно отвечает он, стройно сидя на кресле, сверкая своим идеально сидящим деловым костюмом, — вам нужно встретиться с ним.
Мой взгляд непроизвольно цепляется за туго закрепленный галстук, который мне хочется силой растянуть и швырнуть в сторону. Однако я не могу так поступить даже если сильно захочу. Сейчас мы летим обратно в Сеул, после небольшой поездки в Америку, в которой Намджун показался мне совсем с другой стороны. Более раскрепощённый, открытый и отзывчивый. Теперь же, стоило нам сесть в самолет, вернулся старый добрый мистер «покер-фейс» на его лице.
Намджун, словно дразнит, поправляя этот чертовый галстук своими длинными утонченными, при этом такими крепкими руками, что невольно сковывает мой взор. Иногда мне хочется смотреть на него часами, особенно, когда он в деле, когда погружён в собственные мысли, когда что-то пишет в своём блокноте, когда задумчиво изучает какой-нибудь договор, слегка касаясь указательным пальцем пухлых губ.
Ким возвращает свои руки на упругие бедра, которые сквозь ткань черных классических брюк отчетливо показывают свою мышечную силу. И мои глаза больше не вольны мне, они поднимаются выше, к его огромным плечам, спускаются по выделяющимся бицепсам. Порой, кажется, что это не мой секретарь, а мой личный телохранитель, который даст фору любой профессионально обученной охране моего отца. Возможно, папа именно поэтому и пристроил его ко мне пять лет назад, зная, что я не люблю чрезмерное количество людей рядом, а секретарь Ким и дела совершает хорошо, и за мной успевает следить. В целом, увидь кто рядом со мной такой огромный «шкаф», желание подойти ко мне отбивается сразу же.
— Не хочу я замуж за него, — категорически отвергаю, отворачиваясь в сторону окошка, в котором кроме воздушных облаков абсолютная пустота, как и в моей скучной дотошной жизни. — Пускай отец сам выходит за него замуж, раз так хочется.
— Ваш брак принесет хорошее сотрудничество с компанией семьи Чон, — ретирует спокойным голосом Намджун.
Это он повторяет уже какой день, словно священную мантру, и мне абсолютно без разницы, потому что слышать становится невыносимо. Почему я должна следовать этому пути, если хочу избрать совсем другой? Почему я не могу выбрать себе в мужья того, в ком уверена и к кому питаю чувства уже целых два года?
— Не важно, — отвечаю, не озираясь на него.
Смотреть на Намджуна с каждым разом становится тяжелее, потому что стоит глянуть на него, то я тону в этих карих глазах бесповоротно. На него в целом сложно смотреть и не иметь возможности дотронуться, притянуть ближе к себе, развязать этот чертов галстук собственноручно и отшвырнуть в сторону.
— Важно, — говорит Намджун, и я чувствую, как он чуть наклоняется ко мне, расположив локти на свои бедра, — потому что в будущем вы будете возглавлять компанию отца и нужно, чтобы у вас были хорошие сторонники.
Снова пялюсь в иллюминатор, потому что аромат Намджуна с нотками цитруса пробивается в мои легкие и рискует свести меня с ума. Этот мужчина немного отличается от всех других секретарей, слишком уверен, умен и силен для этой должности. Его интеллекту могут позавидовать практически все работники компании отца, однако из-за низкого происхождения его родителей, он не может занять места получше. Вот только если Намджун захочет открыть свою компанию, я уверена, она будет самым опасным конкурентом моего отца, однако, как ни странно, он этого не делает. Возможно, папа платит ему неплохие деньги, раз он не задумывается об этом.
— Почему я?
Вопрос звучит скорее как риторический. Я прекрасно знаю, почему должна возглавлять, но подразумеваю масштабно, почему именно я родилась в этой семье? Однако все же не осмеливаюсь поделиться своими мучениями с Намджуном.
— Вы единственный ребенок в семье. Кто, как не вы, является наследницей? — как само собой разумеющее проговаривает секретарь Ким.
Голос его завораживает, и я решаюсь на него, наконец, глянуть. Эти дурацкие ямочки, которые украшают его лицо, создавая резонанс с мужественным телом, отвлекают мое внимание. Намджун внимательно оглядывает меня, а я прохожусь взглядом по его слегка смуглому, но ровному тону лица, небольшому носу, пухлым губам, небольшим глазкам и достигаю невысокого лба, на который спадает несколько локонов уложенных светлых волос парня. Такого мужчину красивым сложно назвать, исходя из стандартов общества, однако почему-то на него непроизвольно обращают неподдельное внимание женщины. Возможно, ум, статность, мужественность, милая улыбка, доброе и чистое сердце в сочетании с умопомрачительной харизмой не оставляют никаких шансов не влюбиться. Отсюда получается, что он все равно красив. По крайней мере, для меня.
— Ты лучший работник, — наконец, придя в себя, произношу я, смотря на темные глаза напротив, — правая рука моего отца, почему бы тебе не занять эту должность?
Если бы не его деловая учтивость и сохраняемая субординация, скорее всего, он позволил бы себе ухмыльнуться моему заявлению. По его глазам несложно это прочитать, они именно такую эмоцию и отражают. Только вот он всегда спокоен и сдержан, а потому не позволяет себе показать истинные чувства. Кажется, даже самое катастрофическое стихийное бедствие не заставит ни одну его мышцу на лице дрогнуть.
— Вы сами понимаете, я не могу, — отвечает Намджун. — Я не ваш брат, не родственник. Да я вообще далек от вас по генетический линии, поэтому этого не может быть.
Слушая его, очередной раз осознаю, что в этом мире люди просто обожают усложнять себе жизнь. Любят строить глупые принципы и стереотипы, тем самым подгоняя себя под определенные рамки, за которые он ни в коем разе не должны переходить.
В моем же понимании, в моем маленьком мирке подсознания все очень просто. Нет никаких высших обществ: люди все равно все одинаковы, даже несмотря на то, что я особо не общалась с другими классами социума. Однако, изучая литературу, некоторые медицинские предметы и занимаясь саморазвитием, я пришла именно к такому умозаключению, в котором мне горазде свободнее дышится. У всех есть изначальный набор практически одинаковых качеств, которые просто надо развить и направить в правильном русло. При этом становясь индивидуальным в будущем и добиваясь небывалых высот. Отличным примером является Ким Намджун. И люди родившиеся с золотой ложкой во рту, не должны смотреть на его генетическое древо.
Тем не менее, я также понимаю, что эти принципы общества глубоко укоренились и пойти против системы не каждый в состоянии. И достучаться до людей невозможно, потому что это все равно что биться об бетонную стенку.
— А статус мужа наследницы может поменять это все?
Нет чего-то настолько мною желанного, как Ким Намджун в качестве моего супруга. Этот мужчина покорил меня с первой секунды своего появления, и я долго не знала, что все, что к нему испытывала, оказалось тем самым, что именуют любовью.
— Госпожа Кан, — чуть строже произносит Намджун.
— Нет, правда, Намджун, — быстрее вмешиваюсь я, пока он снова не стал менять тему или быть категоричным в своих высказываниях. — Я выйду за тебя замуж и все, проблема решена! Я все равно не справлюсь с компанией так же хорошо, как ты. Ты лучший из всех.
Я говорю искренне, понимая, что таким образом отец может быть уверенным на все сто процентов, что в будущем его компания будет только процветать и благоухать. Никто не справится с его бизнесом так, как это делает секретарь Ким. Ведь не случайно именно он меня обучает всем тонкостям будущей работы.
Да и к тому, что несколько месяцев пребывания в Лос-Анджелесе, мне показалось, что Намджун тоже неравнодушен ко мне. То, какой заботой он окутывал меня там, не сравнится ни с чем. Никто ко мне так никогда прежде не обращался. Время там длилось тягуче медленно, как в замедленной съемке. Не было никаких правил, осуждений, доводов рассудка и не было никакой отцовской суеты вокруг. Мы по-настоящему отдыхали. Намджун тоже заслужил этот отпуск: за пять лет нашего знакомства, мы не разлучились практически ни на один день, поэтому этот отгул для него был как глоточек воздуха.
Секретарь Ким снова игнорирует мои слова и смотрит в то же окошко, что и я до этого, чуть отстранившись от меня. Через мгновение он достает свой планшет, в котором, как обычно, пропадает часами, решая проблемы моего отца, а мое изнеможенное сердце начинает медленно отбивать свой мучительный ритм.
Все началось пять лет назад, когда отец пристроил секретаря ко мне, да и к тому же такого нетипичного в моем представлении. Сначала я относилась к нему с пренебрежением, потому что считала, что эта шестерка отца, который будет докладывать чуть ли ни каждую мою оплошность. Однако мои ожидания разбились в пух и прах. При каждом обучении, Намджун спрашивал мое мнение, комментировал, узнавал о тех мелочах, которыми обычно никто не интересовался.
Во мне кипела молодость, мне хотелось попробовать многое, но с пелёнок отец контролировал меня денно и нощно. Секретарь же, как ни странно, позволял мне чуточку больше. Разрешал ходить, куда пожелаю, и давал мне ту крупицу свободы, о которой я мечтала, но при этом он всегда умудрялся оставаться рядом, готовый к любому исходу событий.
Однако людские потехи быстро наскучили, и мне стало приятно проводить время именно с Намджуном. Я чувствовала себя с ним максимально комфортно. Первое время мне казалось, что это из-за того, что он мой секретарь, и я просто привязалась к нему. Вот только эта теория разбилась об стену суровой действительности. На деловых встречах, на ужинах мое внимание привлекал только он, в мыслях неоднократно витал его образ, и он безжалостно пробрался в мой сон. А когда Намджун находился близко ко мне, как раньше сопровождал меня за руку на мероприятиях, сердце билось со скоростью света, голова кружилась, и я таяла в его руках. Осознание, принятие всех этих перемен и неожиданных чувств пришло два года назад, но сейчас после поездки в Америку все стало невыносимо острее ощущаться.
Еще никогда я не получила столько удовольствия и наслаждения от простого общения с человеком. Никогда ранее столько не смеялась, не веселилась и не восхищалась должным вниманием. У нас с Кимом похожие интересы, поэтому в Штатах мы прошли вместе не мало музеев, театров и библиотек, беседовали от зари до зари и, казалось, время было в нашем распоряжении. Были в самых необычных местах, узнавали совместно что-то новое, ломали головы над головоломками и посетили несколько крупных выставок.
Намджун был хорош во всем, а как он одевался в Америке: по-простому, в широких брюках и обычных футболках, дарили мне чувство комфорта и домашнего уюта. Мне посчастливилось увидеть его с другой стороны, с настоящей, где он чаще улыбался и меньше хмурился. Не в привычном образе секретаря в холодном черном костюме в туго затянутом галстуке, а самого обычного мужчину живущего и радующегося любым мелочам жизни.
Но несмотря на то, что в чужой стране мы немного с ним раскрепостились и сдружились максимально близко, сломить его броню моего секретаря мне все же не удалось, потому что Намджун слишком правильный и переходить границу дозволенного никогда не будет. Не знаю, что должно произойти, чтобы это случилось.
В частности, когда он услышал указания отца возвращаться в Сеул, потому что якобы мне пора уже замуж выходить, то парень уменьшил наше времяпровождение до минимума. И старый Ким Намджун пробудился ото сна: без единой эмоции отвечал на мои шутки, не реагировал на мои колкие фразочки, а от этого в моей душе росло разочарование. Мало того, что отец решил выдать замуж меня за неизвестного мне человека, так еще единственный мужчина, который хоть как-то уважал мое мнение, встал на его сторону.
***
«Наследница крупной компании WINTER FLOWER Кан Минджон» гласит заголовок, который бросается в глаза, как только мы останавливаемся у светофора рядом с огромным баннером в центре Сеула. На фотографии на меня смотрит высокая брюнетка с большими серыми глазами и самой радостной улыбкой, которая является ничем иным, как имитацией счастливой жизни. Мне часто приходится изображать ту или иную эмоцию во благо отцу и в угоду компании. Возможно, каждый кто видит этот постер принимает мою улыбку, как за чистую монету, считая, что я искренне рада родиться в этом богатом мире. Отнюдь, я в нем несчастна. Все дело в том, что моя жизнь не вольна мне, я не могу ездить куда захочу без присмотра, не могу встречаться с парнями, с которыми пожелаю, не могу даже выбрать университет, который нравится. И, как уже выяснилось, даже мужа сама не могу избрать, просто потому что я единственный и неповторимый ребенок своего отца. — Я не хочу выходить замуж за него, отец! — Громко заявляю я сразу, как только за нами закрывается огромная деревянная дверь в кабинет моего ненаглядного папаши. Отец ни капельки не удивлен моему тону, отчасти, потому что я всегда так эмоционально реагирую на его любую новую идею вторгнуться в мою жизнь. — Почему? — спокойным слегка севшим голосом произносит глава корпорации. Голос у отца такой из-за хронического кашля, который мучает его уже несколько лет и уже не осталось методов лечения, которыми бы он не пользовался. Как обычно мое сердце сразу дает сбой, сжалившись над постаревшим отцом, который не смог зачать толкового сына-наследника, занявшего бы сразу его место, дав ему уже заслуженный отдых. — Потому что не люблю, — уже спокойно отвечаю я, смотря на забитые морщинами глаза мужчины. Я сажусь на диван, наконец, вспоминая присутствие Намджуна, который терпеливо стоит в стороне и не вмешивается в наши семейные разборки. Иногда так хочется, чтобы вторгся, хоть раз... — Влюбишься после свадьбы, — проговаривает отец, поймав меня за наблюдением секретаря, который остался непоколебим в эмоциях. — Нет, — отвечаю я почти сразу. Это полный абсурд, и я пытаюсь донести до своего отца самым свирепым взглядом, но он такой же упертый, как и мною любимый секретарь Ким. Ни единая мышца не дрогнула от моего жалобного взора. — Разговор окончен, — самым строгим и свойственным ему голосом заключает глава компании, переведя взгляд на моего секретаря, — а ты, Намджун, останься, нужно обсудить твою свадьбу тоже. Мне, кажется, от услышанного земля из-под ног уходит, и я точно проваливаюсь в кромешную бездну, в которой меня желают заживо похоронить одним высказыванием. — Свадьбу? — я не узнаю свой собственный голос, который прокряхтел как сломанный динамик. Отец игнорирует мои слова и, резко посмотрев, велит не менее строгим тоном, чем ранее: — Подожди нас за дверью! Непреклонность отца всегда меня удивляла, потому что, являясь единственной его дочерью, которая по идее должна окутаться в нежности и заботе, я получила лишь строгость и постоянный контроль. Но сейчас отец переходит все грани и ударяет меня тем самым прямо под дых. — Ты решил и его женить? — спрашиваю я, вставая с места и с диким ужасом «таращась» на него. — Да кто ты такой, чтобы распоряжаться жизнями людей? Слова выходят с моих уст, долго не находясь в голове и отражая мое истинное непонимание. Каждый раз я стараюсь быть благосклонной к нему, потому что отец совсем один, но он своими поступками рушит последние капельки моей любви к нему. — Я не собираюсь его женить, — не обращая внимания на мой тон, сдержанно отвечает отец, — просто предложу хорошие варианты для его дальнейшей карьеры. — Ты всегда так делаешь! — почти сразу же отвечаю я, яростно заглядывая на бесстыжее лицо моей единственной кровинки. — Уходи! — повышает голос отец и смотрит на моего секретаря, который, кажется, сам немного опешил, но как обычно быстро пришел в себя. Ким без лишних слов подчиняется отцу, который одним взглядом просит разобраться со мной, как с самой ненужной вещью. Иногда он не просто переходит грань, он просто растаптывает меня на части. С годами кажутся будто ты к этому привыкаешь, вырабатывая иммунитет, но каждый раз все равно неприятно. Намджун выводит меня из кабинета, слегка применив силу, но при этом так осторожно, будто я рассыплюсь, если схватит меня чуть сильнее. Напоследок бросив: «Я быстро», скрывается вновь за дверью. Все тело дрожит от злости, мне хочется снести это здание к чертовой матери, потому что я понятию не имею, как оказалась загнанной в такую ловушку. Всю жизнь мирилась с мыслью, что за меня абсолютно все решает отец, но вот только глупая надежда на то, что все-таки самый важный для любой девушки шаг предоставит мне, хранилась в наивной душе. Ведь замужество это не просто заключение контракта. Мне придется жить с этим человеком, не отцу, а именно мне! Так почему же я не могу выбрать того, в ком уверена и могу ручаться, что он точно меня не обидит? Вся ярость растекается по венам, и я просто выбегаю на улицу. Это место меня душит. Всю жизнь душило. Все чертовых двадцать пять лет мне приходилось делить отца с этой компанией. После смерти матери, которую я практически не помню, так как была совсем крошечной, он вообще погряз в работе полностью, оставив меня на поручения няням, а после, когда мне исполнилось двадцать лет, пристроил ко мне Намджуна, который на протяжении пяти лет обучает меня на замену отца.***
На следующий день, уже проанализировав всю ситуацию в целом, захожу в кабинет своего ненаглядного отца уже с намеченным планом. Отрицать и биться об стенку в попытках потребовать от главы компании понимания — сродни самоуничтожению. Еще никогда он не шел ко мне навстречу, поэтому и сейчас не будет исключением, и мое негодование лишь подольет масло в огонь. — Ну что же, я согласна, отец, — произношу я, садясь на диван. Глаза моего родителями слегка расширяются в явном удивлении. Ну конечно же, это первый раз, когда мне хватило упрямства всего лишь на день. — Я рад, — расплывается в триумфальной улыбке глава компании. — Только при одном условии: у нас будет двойное свидание, — уверенно проговариваю я, чтобы все присутствующие слышали. — То есть при условии, что секретарь Ким тоже согласится на встречу со своей ненаглядной. Я перевожу осторожный взгляд на Намджуна и, кажется, первый раз вижу растерянность на его лице. Конечно же, утром привезя меня сюда, Ким совсем и не догадывался, что я попрошу о таком. Он промолчал несколько секунд, но под требующим взглядом отца сложно устоять, поэтому тут же опускает глаза в повиновении. — Хорошо, господин Кан. Я хочу улыбнуться, но что-то в поникших эмоциях Намджуна не дает мне этого сделать. В голове возникает сомнение: неужели он не хотел встречаться с предложенной кандидаткой отца, а я сейчас сама сподвигла его на этот путь? Сердце предательски сжимается от того, что, возможно, я сделала неправильный выбор, но я отчаянно отгоняю эту мысль. Вернуть время вспять и забрать слова назад возможности у меня нет, поэтому придется смириться и мне, и ему с таким исходом. Вчера я пришла к выводу, что должна сама увидеть возможную невесту Намджуна и одновременно дать ему понять, в какие руки он меня отдаёт, таким образом побудить в нем дух соперничества. Лишь так у меня есть шанс получить желаемое.***
Все дни до наступления выходных, то есть до долгожданного свидания, Намджун практически не общался со мной, как робот отвозил и привозил куда мне было необходимо. В принципе, выполнял свои обязанности моего секретаря, но все отличалось давящей атмосферой между нами. Как будто вокруг нас собрались тяжелые серые тучки, предвещающие ужасный ливень. Каждый был погружен в собственные размышления. Чем был забит мозг Намджуна, в каких мыслях он витал, знают только высшие силы. Возможно, думал, как ему избавиться от назойливой кандидатки, на которой мы с отцом настояли. Чувство вины за это гложет меня и по сей день, но может так парень поймет на собственной шкуре, что не хорошо принуждать человека к чему-либо. Секретарь Ким при сильном желании сможет отвертеться от отца, под предлогом другой кандидатки, а вот мне придется несладко. Я обречена, потому что у отца есть все рычаги давления на меня. И порой даже не понимаю, зачем все это замышляю. Однако отказываться и давать заднюю уже нет никакого смысла. Если вдруг с этой девушкой Намджун поладит, я должна увидеть ее и оценить до их брака. Я прекрасно знаю, что для Кима никем не являюсь, чтобы такое говорить, тем не менее за пять лет знакомства мы хотя бы успели подружиться. И пускай у меня чувства давно не дружеские, а у Намджуна, кажется, как раз-таки только такие, все это неважно. Я же за эти дни, время зря не теряла, полноценно занялась подготовкой к этой встрече, выбрала самое подходящее платье насыщенного красного оттенка, без рукавов, слегка с глубоким разрезом декольте, до середины бедра, которое мне ещё позволит показать ноги во всей красе. Обычно мой выбор намного скромнее, но это двойное свидание для меня сплошной вызов. В назначенный день за мной заезжает Намджун, галантно открывая дверь машины, прежде подарив мне слегка растерянный взгляд. Секундные моменты, когда Ким не секретарь, а самый настоящий мужчина со всеми чувствами и переживаниями, всегда дают мне чуточку надежды. Намджун явно намеревался что-то сказать, но посчитал нужным этого не делать и, быстро качнув головой, пропустил внутрь автомобиля. На секунду мне это кажется нашим собственным свиданием, и сердце отзывчиво откликается в груди. Вот он садится за руль, в белоснежной рубашке, верхние пуговки которой расстегнуты, а рукава слегка задраны вверх, демонстрируя жилистые предплечья. Этот мужчина сегодня по-особенному прекрасен, однако молчалив и лишь изредка слышны его еле заметные вздохи. Моя душа желает ему сказать многое, как прежде, но за последние несколько дней напряженного общения, слова не вяжутся в предложения. Обычно, когда мой секретарь сопровождает меня в ресторан, он любезно подает мне свою руку, согнув в локтевом сгибе, чтобы дать опору, однако сегодня все иначе. Парень запускает меня внутрь и идет на приличном расстоянии, совсем теряясь из поля моего зрения. У меня даже времени возмутиться не возникает, потому что неожиданный мужской баритон резонирует в ушах. — О, Намджун, — восклицает невысокий мужчина, становясь перед нами. — Господин Чон, — отвечает на рукопожатие мой секретарь, сдержанно улыбаясь, затем поворачивается в мою сторону. — Это госпожа Кан. Представленный Чоном, смотрит на меня любопытным взглядом, после чего сверкает своей, как неожиданно, очаровательной улыбкой. Два больших карих глаза оглядывают меня слегка ребяческим восторгом. Лицо улыбающегося довольно красивое и до дури милое, но совсем не подходящее под широкие плечи, спрятанные под черной шелковой рубашкой. — Чонгук, — представляется парень и протягивает свою руку. — Минджон, — отвечаю я и тяну кисть в ответ, которую парень тут же хватает и оставляет легкий поцелуй. Этот парень, однако, не промах, довольно красив и соблазнителен. И с этими мыслями я следую за мужчинами, к столу, где мой некогда сдержанный секретарь садится напротив меня с Чонгуком и напряженно оглядывается по сторонам. Его спутницы пока нет, поэтому по всем правилам этикета мы не можем начать без нее. На несколько секунд мне удается поймать взгляд Намджуна, но тот убирает его в сторону почти сразу же и, встав с места, уходит прочь. Не успеваю я уже позлиться, как он подводит к нашему столу высокую девушку со светло-русыми волосами, которые элегантными волнами струятся по спине. Пока нас представляют друг другу, я успеваю оценить ее нежный голос и мягкие черты лица: небольшие янтарные глазки, аккуратный носик и довольно пухлые губы. Ревностное чувство подкрадывается незаметно, когда я понимаю, что она довольна красива и мила, без всяких стереотипных привычек богатеньких избалованных дам. В бежевом платье-миди, она садится рядом с Намджуном, и я невольно оглядываю их как потенциальную пару. Сердце предательски сжимается от того, что они неплохо смотрятся вместе, и этот, сочетающийся их выбор в одежде, добивает меня еще сильнее. А я со своим вызывающим платьем практически идеально подхожу полностью черному одеянию Чонгука. Нори, как представил нас Намджун довольна скромна и вежлива, что не может вызывать восторга. Она из тех типов людей, которые понимающие и отзывчивые во всем, одним словом, идеально подходящие для семейной жизни. Казалось все хорошо, но в один миг, смотря на мило общающихся Нори и Намджуна, что-то тяжелое собирается в грудной клетке. То каким я мечтала видеть рядом с собой Кима, он так непроизвольно ей показывает, что живот стягивается в тугой узел. Осознание того, что я восприняла его заботу за неравнодушие ко мне, а на самом деле это было ни чем иным, как обычный принцип, прошибает все тело болезненным током. Это заставляет меня горько усмехнуться про себя. Намджун всегда максимально ответственно выполнял свою работу, круглые сутки приглядывал за мной и заботился, а то, что я смотрела на все через призму розовых очков и приняла все на свой счет, это мои проблемы. От этого тяжесть на душе становится равноценной несколько тонному бетонному грузу, который всячески пытается придавить каждую клеточку моего организма. И желание убежать со всех ног щекочет кожу, однако собирая все свое мужество, делаю глубокий выдох, чтобы привести себя в порядок. Так нельзя, показывать свое бессилие — удел слабых людей. Пожалуй, это самое отвратительное свидание из всех имеющихся у меня. Чон Чонгук оказался неплохим парнем, вот только слегка самовлюбленным павлином, который, кроме денег родителей, в жизни ничего ценного не имеет. Хотя ко мне относился достаточно хорошо, вежливо, по-джентльменски и, возможно, являлся бы неплохим вариантом для замужества. Однако у нас совсем разные взгляды на жизнь, понятия и мировоззрение. В нем бурлит молодость, страсть, гонки и спорт, а во мне скорее умиротворенное желание быть просто с любимым человеком рядом. Возможно, Чонгук согласился на этот брак по той же причине, что и я, по родительской воле, и это еще плачевнее всего этого сумбура. Тем не менее, его хищный оценивающий взгляд говорит о том, что я вполне в его вкусе, что в данном случае не внушает мне никакого счастья, а только дикий страх. Куда легче вступать в брак по расчету, зная, что ни одна из сторон не нравится друг другу, ну или если влюблены оба, тогда союз будет справедливым (правду уже не договорным). Однако, когда один потенциально будет хотеть другого, тогда все усложнится стократно. Сопротивляться огромному Чонгуку, у меня определенно не хватит физических сил, а этот парень не внушает никакой нежности, что вселяет ужасную тревогу. Все тело обдает ледяным морозом, когда я смотрю на все это со стороны. Теперь все кажется таким серьезным, ведь до этого во мне теплилась надежда на то, что Намджун сможет защитить меня от всего, уберечь, встать на мою сторону. А сейчас встретившись лицом к лицу с жестокой реальностью, я понимаю, мне никто не поможет. Замужество мое неизбежно так же, как и женитьба Намджуна на Нори или на какой-нибудь другой счастливице. Хуже в этой ситуации то, что я совсем не могу довериться Чонгуку, который определенно точно потребует с меня всех полномочий жены, в том числе супружеского долга. — Госпожа Кан, с вами все в порядке? — неожиданно в мои раздумывания врезается привычный голос обеспокоенного Намджуна. — Все хорошо, — фокусируя на нем взор, отвечаю я, ни разу не придав голосу опечаленный тон. Не нужно ему знать об этом. Пора признать, за пять лет нашего знакомства, я стала для него обузой, которая мешала ему выстроить свою личную жизнь. Боль режет душу на мелкие кусочки от понимания всей истины. Столько лет, слепо веря в свои чувства, я совсем не задумывалась о том, что могу быть чьим-то бременем. И, возможно, именно я и послужила холодному тону Намджуна, который отличается сейчас с Нори. Тогда что же было в Америке, где он был настолько открыт, что, если бы нам дали чуточку больше времени, я бы смогла быть чуть ближе? Может это снова мои иллюзии? — Чонгук, мне что-то не хорошо, я отойду в уборную? Я сохраняю в голосе доброжелательность, хотя в душе скребут кошки, царапая и раздирая все внутренности. Дыхание становится прерывистым, словно все происходящее выкачивает из меня весь запас кислорода, снижая жизненный объем легких до минимума. — Да, конечно, — улыбается парень, отвлекаясь от своего телефона. Прежде чем испариться с места, ловлю на себе любопытный взгляд Намджуна, но не поддаюсь провокации и иду прямиком на улицу вместо уборной. В этом месте мне невыносимо, мне хочется подышать свежим воздухом. Может так мысли станут ясными? Желая вызвать ревность со стороны Намджуна, я совсем забыла о собственных чувствах. Весь вечер их присутствие меня душило, причиняла дикую боль, но я старалась держать самое невозмутимое лицо перед ними. Даже Чонгук не смог отвлечь меня, хоть всячески пытался. Вся эта затея с двойным свиданием кажется теперь такой глупой, ведь, кроме боли самой себе, от нее я ничего не получила. Возможно, если бы я встретилась отдельно с Чонгуком, я смогла бы уделить ему больше времени и тогда было бы меньше тревог. Непредвиденно, пока корю себя за свой проступок, меня задевает чье-то грубое плечо, что я слегка шарахаюсь и не удерживаю равновесие. Что-то острое царапает мою кисть, когда я, контролируя свое падение, выставляю руку вперед, чтобы как-то защититься. — Ты хоть видишь, куда идешь? — восклицаю я, вставая с места и поправляя задравшееся платье. Передо мной стоит мужчина в стельку пьяный, и я это прекрасно понимаю, как и то, что спорить с ними бесполезно, однако злость во мне кипит неистовым пожаром. — Ну простите, дамочка, — мерзким, совсем не раскаявшимся, взглядом говорит он, вызывая еще большую ярость. Мужчина что-то лепечет, затем и вовсе намеревается взять меня за руку, отчего я автоматически прихожу в себя. Громкая пощечина звенит в тишине, а глаза, разъярённые до предела готовы меня убить, вот только он еле ноги переставляет, поэтому это не внушает никакого страха. — Что здесь происходит? — звучит сзади знакомый, самый нежный баритон любимого мужчины. — Ничего, — отвечаю и отхожу от пьянчуги в сторону Намджуна. Однако, когда прохожу мимо этого незнакомца, чувствую, как по попе проходится ладонь, отчего я резко возвращаю взор на него. Меня передергивает от такого жеста. — Грязная шлюшка с аппетитными формами, — ехидно произносит он, смотря на то, как я, слегка прикрыв пятую точку, извергаю яростью. Нет, это мой предел. Предел этого вечера. Я уже хочу отвесить ему еще одну пощечину, более мощную, как за считанные секунды, Намджун поддается вперед и одним быстрым ударом сбивает с ног пьяницу. Я перевожу ошарашенный взгляд на Намджуна и вижу, как желваки играют на шее будто змеи и то, как часто поднимается его грудная клетка. Не успеваю сообразить, как Ким поворачивается ко мне лицом, сверлит гневным взглядом, затем берет за руку и уводит прочь. В начале мне кажется, что он хочет вернуться в ресторан, однако он в быстром темпе подводит к машине, усаживает меня в нее и заводит мотор. Мчится с такой скоростью, что приходится сцепиться за ручки двери. Первый раз я вижу, чтобы Намджун поддался каким-то эмоциям. Всегда спокойный, уравновешенный и сдержанный. Никогда не проявляет лишние эмоции, как и в бизнесе, так и в обычной жизни. Было не мало случаев, когда люди провоцировали его до невозможности, однако он всегда сохранял холодный тон. Что касается сегодняшнего — это что-то из ряда вон выходящего, из мистического и загадочного. Злость из него хлещет даже в машине, вся атмосфера накаляется, и невольно колючие мурашки проходятся по моему телу. Пожалуй, я снова себе накручиваю то, чего не должна. И учитывая, что мы оставили в ресторане людей, а Намджун, скорее всего, по традиции отчитается отцу, что мы хорошо провели время, в этом мире ничего не меняется. — Где мы? — спрашиваю я, когда Намджун распахивает дверь передо мной. — У меня дома, — строго, но в то же время пытаясь контролировать свой гнев, проговаривает секретарь, указывая жестом войти. — Эм... Почему мы здесь? — До вашего дома далеко, а мне нужно обработать вашу рану, — немного раздраженно произносит Ким, а во мне сразу же закипает недовольство, и я уже хочу прокричать «не нужна мне твоя забота», совсем не понимая, к чему он клонит, но он мягко дополняет. — Проходите, пожалуйста. Мы двигаемся вглубь большой квартиры, в которой я бы в любой другой ситуации оценивающе прошлась по всем комнатам, потому что давно этого желала. Однако, весь мой прежний мир рушится, как карточный домик, и я не могу быть более беспечней. Оказавшись, наконец, в доме Намджуна, я поддаюсь эмоциям полноценно. Совсем непредвиденно вся грусть, копившаяся во мне, просто сочится из меня, как из дырявого сосуда, и я просто не выдерживаю. Вся тяжесть трудного дня накатывает на меня как ураган. Свидание Намджуна, мое собственное, неизбежное замужество, все накрывает с головы до ног и становится невозможным терпеть своё бессилие. — Вы все одинаковые, мужчины, — зачем-то говорю я вслух, усаживаясь на край дивана, и закрываю лицо руками. Я слишком устала. За эти несколько дней и за этот вечер словно прожила десятку долгих мучительных лет жизни. — Госпожа Кан, — слышу до боли родной голос и мне становится паршиво. Чего я добивалась всем этим двойным свиданием? Вызвать у него ревность, когда сама не смогла устоять перед этой эмоцией? Чего я хотела? Убедиться в безразличие Намджуна к себе? Или быть может, таким образом мне хотелось пойти с ним на косвенное свидание? — Отойди от меня, — блокирую я его попытку подойти ко мне, когда чувствую приближающие шаги. Что я здесь делаю? Мне нужно убежать как можно скорее, все здесь пахнет им и мне невыносимо тяжело дышать этим воздухом. Чертовски больно. Но почему же так сложно просто уйти? — Давайте я обработаю рану, — не поддается моему сопротивлению Ким, подходит ближе и касается моей руки. Я не сразу замечаю на тыльной поверхности кисти ссадины, однако меньше всего меня волнует сейчас именно это. Куда больнее в области в груди, где-то в глубине души что-то треснуло и безвозвратно продолжает надламываться. — Отстань от меня, — быстро убираю его руку и рывком встаю с места, — ты же ведь тоже этого хотел, да? Чтобы я вышла замуж за этого идиота? — Госпожа Кан, — хочет было уже начать, но я поднимаю руку, жестом показывая, что не хочу ничего слышать. Оглядывая встревоженного Намджуна в пару шагов от себя, я чувствую, как жалко, наверное, выгляжу в его глазах. Нарядилась, оделась как ветреная девушка, пытаясь хоть каким-то образом вывести его чувства на чистую воду, совсем не задумываясь о том, что их просто нет. Темный взгляд Намджуна внимательно оглядывает меня, а мысль о том, что бы было познакомься мы при других обстоятельствах начинает меня душить. Это что-то изменило бы? Или я снова отчаянно пытаюсь оправдать его? Я всю жизнь всех оправдываю, но сегодня, кажется, пора прекращать этим заниматься. — Мне всю жизнь все запрещали, — начинаю я слегка хриплым голосом, смотря на терпеливого Намджуна, — туда не ходи, это не делай, с мальчиками не дружи, это не ешь. Меня даже никогда не спрашивали, чего я хочу. И я, очарованная твоей заботой, полагала, что ты никогда не поступишь так со мной, Намджун, — замолкаю, понимая, что ком застрял поперек горла. — Я так хотела поступить в медицинский, но даже это отец отменил, сказав, что обязана унаследовать его детище. Я согласилась, потому что понимала, что, кроме как нас двоих, у нас с отцом больше никого нет. Я пошла навстречу, забрала документы, потому что я не хотела оставлять отца одного. Тогда он назначил тебя, который заботился обо мне как никто другой. Первый раз кто-то начал спрашивать мое мнение, интересоваться, чего хочу я, и я была по-настоящему счастлива. Даже забыла о том, что когда-то хотела стать врачом. Ты учил меня всему, и мне начало нравиться все именно с твоего подхода. Я подумала: «Пожалуй, теперь я счастлива». Вообразила, что такой мужчина мне и нужен рядом. Но что в итоге вы сделали? Отец просто решил меня продать.... А ты... тоже. Тебе вообще, видимо, плевать на мои чувства, и все эти годы ты просто выполнял приказ отца, а я наивная дура все не так истолковала. Не знаю в какой момент все перешло к тому, что я раскрыла практически все, что таилось в груди и беспокоило уже несколько лет, но сейчас в горле стоит огромный ком, который не дает нормально дышать. Такое чувство, что внутри все болезненно сжимается, причиняя адские муки. Некоторое время молчание нависает над нами тяжелым весом, а мы задерживаемся в зрительном контакте. Секретарь Ким стоит в нескольких шагах и находится в состоянии оцепенения от моих слов, а я понятия не имею куда деть свои глаза. Не так я хотела закончить этот вечер и уж тем более не желала выставлять себя слабой, разбитой размазней. — Мне не плевать на ваши чувства, — говорит мягким голосом Намджун, опешивший от моих слов, но все же вовремя пришедший в чувства. — Не смеши меня, Намджун, — горько усмехаюсь я, оглядывая шокированного Кима. — Ты собственноручно отвез меня к Чонгуку, заставил быть с ним любезнее и флиртовать, а сам... Знаешь, как мне было неприятно видеть тебя с другой девушкой? Наверное, ты намеревался, чтобы я сегодня вечером ушла с этим Чонгуком. А может, ты еще уложить меня под него хотел? Так, для точности, чтобы точно вам не меш... Я замолкаю на полуслове, когда Намджун все время спокойно слушавший мои слова, на последнем высказывании, преодолев расстояние между нами, хватает сильно за запястье, излучая такую ярость, что тело начинает мелко дрожать. — Не смей, — шипит прямо в лицо Ким, смотря темным взором, — так говорить, — сквозь сжатые зубы проговаривает парень. Скулы напряжены, кисть еще сильнее сжимает мою руку, а ноздри слегка раздуваются от явной злости. — Ты думаешь мне было приятно сидеть спокойно и видеть, как на тебя смотрят с вожделением? Каждый чертов раз, когда видел рядом с тобой потенциального мужчину! Каждый раз, когда отвозил тебя к кому-нибудь противоположного пола, которые могли позволить с тобой чуть больше, чем я, думаешь, мне это нравилось? Улыбался, когда речь шла о твоей свадьбе, а хотя в душе разрывался на части. Высказывания и отчаянное признание выбивают почву из-под ног, и я еле сдерживаюсь, чтобы не упасть. Сердце будто «переворачивается» в груди от этого напряженного и томного голоса, в котором столько уныния, что ударяет прямо в солнечное сплетение. Однако, чего стоят эти слова, когда на деле я не вижу никаких поступков? Почему он так спокойно мирился с этим, если так не нравилось? Кажется, Намджун только что осознал, что раскрыл все карты и с него спала его привычная маска безразличия. Он как ошпаренный отстраняется от меня и с ужасом в глазах оглядывается вокруг будто совсем не понимает, как тут оказался и мало того, как умудрился так поддаться провокации. — Ты чертов трус, Намджун, — с грохочущим сердцем говорю я, ощущая как отвратительное чувство безысходности возвращается. — Можешь называть меня как хочешь, — неожиданно отвечает Намджун, садясь на край дивана, удивляя меня своей непривычной откровенностью. — Но что я могу тебе дать, Минджон? Ты же прекрасно понимаешь, что я всего лишь секретарь. Твой отец не примет наши отношения никогда. Отношения — проносится в моей голове, как услада для моей души, а понимание того, что он все-таки тоже задумывался об этом заставляет ощутить прилив сил. — Ты даже не попробовал, не постарался, чтобы так говорить! — Возмущаюсь я, подходя чуть ближе к нему. Ким встревожен, он опускает голову вниз, затем все же поднимает на меня свои прекрасные карие глаза, отражающие невыносимую тоску. — Ты дашь мне намного больше, чем кто-либо другой. И это твоя любовь, Намджун. Мне просто невыносимо жить в этом огромном доме, работать в этой большой компании совсем одной. Я не хочу быть как мой отец, который тоже женился по расчету, был несчастлив всю жизнь и не подарил должной любви своему единственному ребенку. Я хочу быть с тобой в нашей компании, хочу приходить туда рука об руку. Я так много прошу? Возникает удручающая тишина, лишь наши тяжелые дыхания проносятся в этой сумрачной комнате, а атмосфера до невозможности накаляется. Намджун все еще смотрит на меня, однако ни единого слова не произносит. И непредвиденно мне приходит осмысление того, что ведь пытаясь быть искренней с ним, я ничего снова не смогу изменить. И в этом молчании Намджуна я понимаю, что он принял свое поражение. — Я соглашусь на эту свадьбу, ты же знаешь, что у меня все равно нет право голоса, — тихо шепчу я, смотря на сидящего на диване секретаря, который уже уставился в пол, а во мне дрожь усиливается от того, что я хочу попросить. — Только, пожалуйста, Намджун, я хочу, чтобы мой первый раз был с человеком, которого я люблю. Резкий взгляд Намджуна на меня заставляет слегка вздрогнуть. Горькая правда раздирает душу, и мои несбыточные мечты растворяются в этот миг и в этой самой комнате. — Неужели ты еще..., — не заканчивает свою фразу Ким, хлопая глазами. Сколько себя помню, я была под диким контролем, отец практически не позволял мне посещать никакие места без его ведома и без сопровождения охраны. Ни один парень не мог просто со мной прогуляться без могучих упырей, пристроенных ко мне как пиявки. Когда отец поставил ко мне Намджуна, у меня было достаточно свободы, он позволял мне намного больше. Иногда прикрывая меня от неприятностей и скрывая все мои косяки. Однако с его же появления, когда я могла бы быть с другими парнями, мне не хотелось никого. Мне хватало Намджуна, и все остальные просто меркли перед ним. — Я никогда не была с мужчинами прежде, — от волнения мой голос дрожит, ведь о таком я даже не смела просить. — Поэтому мне нужна твоя помощь. Мне нужен... ты. Намджун слегка встрепенулся и теперь смотрит на меня странным взглядом, готовым вновь противостоять мне. — Госпожа Кан... Как только я слышу официальное обращение по сердцу будто проводят острейшим скальпелем, заставляя чувствовать нестерпимую боль. — Прошу, Намджун, — уже с мольбой в голосе говорю я, еле сдерживая пелену слез перед глазами, — хотя бы это выполни, пожалуйста. Потом можешь снова делать вид, что меня не существует. Но так я хотя бы буду уверена, что со мной будут нежны в первый раз... Как отчаянно я об этом прошу, но хоть эта идея спонтанно и возникла в моей голове, она не является легкомысленной, потому что я много думала о ней ранее. Если мне действительно придется выходить замуж, могу я хотя бы до свадьбы лишиться драгоценной чести с мужчиной, которого люблю? Просто, потому что это меня немного подготовит к супружеской жизни и даст хоть какое-то воспоминание, которое я сохраню в глубине своей души. Я подхожу ближе к Намджуну, беру его лицо в руки и осторожно сажусь на его колени. Не знаю, почему вдруг мне стало так тяжело, и так отчаянно я его хочу. Возможно, неизбежное расставание с ним дает наконец реальное понимание сложившихся обстоятельств. Я никогда не плакала. Ни разу в жизни. В какие бы суровые реальности не погружал меня отец, я не позволяла эмоциям выйти наружу. Только сегодня и только сейчас, понимание того, что после свадьбы я полностью перееду в другую семью и скорее всего у меня будет новый секретарь, начинает душить. Да я сама его поменяю только потому, что находиться с Намджуном будет чертовски больно. А у Кима, наконец, тоже будет семья, которую он давно желал и ребенок, которого он с трепетом ждет. Нори будет неплохой парой, я не сомневаюсь. Она красивая, утонченная и по тому, как смотрела на него будет его любить и оберегать. Будет смотреть на эти глаза, которые сейчас зрят на меня с явным беспокойством. Будет трогать эту слегка жесткую щеку уже от выступающей щетины, как делаю я сейчас. — Пожалуйста, Намджун, не отталкивай меня хотя бы сегодня, — я не узнаю собственный дрогнувший голос. Ким тоже опешил от него, в его глазах мелькнула какая-то странная эмоция, похожая то ли на сожаление, то ли на боль. Он осторожно берет мое лицо в свои крепкие руки и вытирает большими пальцами скопившиеся слезы. Смотрит так пристально и настолько долго, что мне кажется у меня закружилась голова и комната поплыла перед глазами. Я чувствую это напряжение между нашими лицами будто невидимое электрическое покалывание на коже. За долю секунды он просто впивается в мои губы, что я даже не успеваю моргнуть. Блаженные, долгожданные мягкие губы, которые так трепетно накрывают мои, что тотчас мое сердце с грохотом вываливается куда-то на пол. Намджун довольно напорист и через мгновение углубляет поцелуй, пуская в ход язык и вырисовывая им узоры. Руки плавно перемещаются на талию и крепко прижимают к себе, вызывая блаженный стон с моих уст. Это невероятно, столько больных фантазий мучали все это время, что это кажется нереальным и довольно шокирующим, но от этого не менее желанным. Все тело дрожит от прикосновения его рук, соприкосновения наших тел, что я невольно погружаюсь в дикое возбуждение. Беря инициативу на себя, разворачиваюсь полностью к его лицу, расположив ноги с двух сторон от его сжатых коленей, даже не задумываясь о приличиях того, что платье таким образом задирается. Мною правит куда большее сумасшествие. Разум довольно давно покинул наши головы и просочился через щели еле освещаемой комнаты. Намджун ни на секунду не сбавляет обороты и, воспользовавшись моментом, с жадным любопытством изучает мою талию, спину, спускается ниже, обхватывает попу и далее проводит нежно по бедрам, вызывая удовлетворительные стоны. Немедля, Ким подхватывает меня за бедра, поднимает и осторожно укладывает на спину, придавив тут же своим телом к мягкой поверхности кровати. Я практически не помню, как мы переместились в спальню. Жадные руки Намджуна проходят по всему телу, совсем безжалостно принуждая мое сердце замирать от этого момента, а затем биться как безумное. Губы Намджуна сминают до головокружения, до звезд перед глазами, до помутнения разума. Мои руки оказываются на его шее, затем плавно переходят на затылок, пропускают между пальцами светлые мягкие локоны парня. Момент зарождает во мне что-то необычно горячее и если кто-то дотронется, то точно сгорит, потому что мое сердце уже полыхает в этом сладком мгновении. Аромат Намджуна пробивается в ноздри, проходит по обонятельным рецепторам, далее в легкие и оседает на альвеолах, в то время как сам парень отстраняется и смотрит в глаза так нежно, так страстно, что мне кажется я уже давно в бреду. — Не смей больше плакать, — выдыхает Ким, затем обнимает, кончиком носом проводя по шее. — Никогда. Я не в силах отвечать, лишь прикрываю глаза от мягких губ на шее, далее на ключице, а сама утыкаюсь ему в плечо, крепко сжимая его спину от переизбытка чувств. Неожиданно в голове возникает дикая мысль, что эта чертова рубашка на парне мне мешает целовать его шею, и мои конечности сами протискиваются между нами, в попытках найти пуговицы. Намджун сразу реагирует и чуть привстает, помогая мне снять мешающую ткань. Одним легким движением он убирает с себя рубашку, которая бесшумно отлетает куда-то в сторону, а мой взор столбенеет на мускулистой груди парня, торсе и словно высеченным из камня кубиках. Дрожащей рукой осторожно касаюсь его груди, чувствуя под ладонью легкое мышечное сокращение от моего соприкосновения. Внутри все переворачивается, когда я скольжу вниз по рельефному телу, останавливаясь у края брюк. Выступающий бугор под черной тканью в паховой области парня не остается мною не замеченным, ведь это прямое доказательство взаимного желания Намджуна. Сердце трепещет от этого, а страх и одновременно дикая страсть будоражат мне мозг. Мир замирает, когда наши взгляды пересекаются, потому что в глазах каждого из нас столько любви, нежности и влечения, которые отчаянно скрывались под ярлыком запретных отношений. Ким не дает мне и секунды покоя, целуя губы, спускаясь ниже, по шее, ключице и одним быстрым движением рук, чуть приподняв меня снимает мое платье. Дикое смущение в совместительстве с горящими щеками замечает сам Намджун и вновь накрывает мои губы. Нежно, трепетно и так блаженно, что я просто забываю обо всем. О том, что у меня скоро свадьба, о том, что Намджун, возможно, тоже когда-нибудь женится. Все не важно. Важно только наше сегодня. — Ты даже представить себе не можешь, как отчаянно подавлял все чувства к тебе, — неожиданно звучит напряженный голос Намджуна у уха, продолжающего целовать мою шею, а руками изучая мое тело. Затем нависая надо мной произносит, глядя в глаза. — Столько лет держал лицо, но сегодня, я даже не знаю, что мне больше не понравилось. Осознание твоего замужества, твое неожиданное согласие или этот павлин Чонгук. Ох, я силился не ударить его по морде за один его нахальный взгляд в твой адрес. А этот пьяница, который посмел тронуть тебя своими грязными руками... я готов был его убить. Мне чудится, что мир рушится на тонкие материи от того, с какой тоской в голосе он произносит истошные слова и с каким напряжением смотрит на меня. Эти темные глаза, которые сейчас самые настоящие, искренние и до невозможности привлекательные, что мне срывают крышу, отражают сожаление. Обняв его за шею, притягиваю к себе и целую нежно и страстно одновременно. Неожиданно почувствовав его руки у себя между ног, я издаю протяженный стон в губы парня, а он, не обращая внимания, сдвигает края трусиков и пальцами проводит по чувствительному клитору, получая мой второй уже более громкий стон. Не знала, что могу вести себя так похабно, но то, что происходит внутри и горит внизу живота, невозможно контролировать. Ким начинает оставлять дорожку поцелуев на шее, пока наглая кисть терроризирует меня, поглаживая, надавливая и продвигаясь чуть вниз. Я уже забываю про все ласки, которые он дарит своими губами, когда чувствую, как палец погружается в меня. Затаив дыхание, я не могу даже моргнуть. Это странные ощущения сначала болезненного дискомфорта, которые сковывают мои движения, а затем от не менее странного приятного ощущения. Я цепляюсь руками за его плечи, когда он начинает активно двигать пальцем во мне. В этой эйфории я просто уже не понимаю, как оказывается второй палец, совсем нежно и осторожно, и в этой заботе Намджуна, я понимаю, что поступила правильно, доверившись именно ему. Намджун стягивает мой последний элемент одежды, и я слегка напрягаюсь, но Ким сметает все сомнения своими поцелуями. Я даже не успеваю заметить, как он остается без одежды, мой разум затуманен, а мысли слились в кучу. Концентрироваться на чем-то, кроме мягких губ Намджуна, у меня не получается. Я позволяю ему управлять ситуацией, доверившись его крепким рукам, а сама прикрываю глаза от наслаждения и растворяясь в этом моменте. Моменте истинного и так долго желанного счастья. В уголке сознания мелькает мысль о последствиях, которые нам придется разгребать позже, но я тут же все отгоняю прочь. Об этом я подумаю уже утром, не сейчас. Я вздрагиваю, когда ощущаю что-то большое у входа, крепко цепляясь за плечи Кима, и распахиваю очи от сумасшедшего сердцебиения. Меня встречают два огромных нежных карих глаза. — Я буду осторожным, — тихо шепчет он, заглядывая куда-то в душу, сверкая своей поддерживающей улыбкой, демонстрирующей самые очаровательные ямочки. Не успеваю ответить, как он совсем медленно входит в меня своим немаленьким размером, внимательно следя за моей реакцией. Я зажмуриваю глаза от сильного напряжения и болезненного ощущения, отчего чувствую, как Намджун останавливается на полпути, давая возможность привести сбитое дыхание в порядок. Он осторожно начинает двигаться дальше, когда я ослабляю хватку его плеча и, войдя до упора, вновь замирает, услышав мой протяженный стон. Я чувствую сразу все, страх, растерянность, смущение и дикое возбуждение, которые набирают обороты со скоростью света. Намджун тяжело дышит, и я понимаю, что в этой агонии нетерпения не одна, ему тяжелее всего контролировать. Однако, он старается для меня, совсем не спешит, терпеливо ждет, изучая каждую эмоцию, сменяющуюся на моем лице. Этот мужчина не может быть более прекрасным, чем сейчас. — Ты можешь... продолжать, — тихо произношу я, и вся кровь приливает к лицу. Намджуну повторять дважды не приходится, потому что терпение у него тоже не железное и как только я даю добро, он продолжает свое начатое дело. Движения становятся чуть быстрыми, но все еще сохраняют в себе былую нежность. Я слышу сбивчивое тяжелое Намджуна у себя на шее, и это еще больше подначивает меня. Я не удерживаюсь и, притянув его ближе к своему лицу, впиваюсь ему в губы в страстном поцелуе. Целовать его — это становится моей зависимостью. Ким отпускает мои губы, когда движения набирают скорость, потому что становится сложно дышать и целоваться одновременно. В голове звенит что-то громкое, я растворяюсь в моменте, чувствуя в себе желанного мужчину и уже не удерживаюсь, издавая самые ни на есть пошлые звуки. Все тело пульсирует в томимом ожидании, и я довольно быстро дохожу до разрядки, прежде вскрикнув от удовлетворения и выгнувшись в спине, насколько позволяет тело Намджуна поверх моего. Ким начинает слегка рычать от достигающего предела и через некоторое время громким тяжелым выдохом догоняет меня. Я откидываюсь на подушку и прикрываю глаза от безумного экстаза. Все тело дрожит, внизу живота пульсирует в бешеном ритме, и, мне кажется, вот-вот и меня абсолютно точно вырубит. И я уже не знаю, как Намджун перетаскивает меня в ванную, отмывает выступающую кровь, не помню, когда меняет простыни, пока я нежусь в ванной от нахлынувшей и не отпускающей эйфории. Затем надев на меня что-то из своих вещей укладывает на кровать. В это время, мне кажется, я уже сплю одним глазом, усталость тяжелого дня накатывает на меня, совсем не жалея. Однако я определенно точно помню, как Намджун ложится рядом и обнимает со спины, так крепко и сладко, что царство Морфея меня встречает прекрасным сном.***
Утро приветствует меня легкой ноющей болью внизу живота и болезненными сокращениями всех мышц. Помимо всех этих не совсем приятных ощущений, есть самое прекрасное — это то, как крепко обнимает меня со спины Намджун. На душе сразу становится приятно, по венам распространяется струйка тепла, заставляя прикрыть от наслаждения глаза. Все кажется нереальным, мечтой или сказочным сном. Однако, рано или поздно, как и любому другому сну, как и этому сладкому и самому желанному, приходит конец. Потому что как бы мы того не желали, нам всегда приходится просыпаться и возвращаться в реальность. С горькой обидой, заселившейся в душе, осторожно поднимаю его руку с живота и выбираюсь из его жарких объятий. Присесть удаётся не сразу, потому что это причиняет неприятный дискомфорт, но собрав все силы, встаю с места. Оглядываюсь на мирно спящего, немного зашевелившегося Намджуна, и все внутренности покрываются неприятным морозом. Его всегда идеально выкрашенные в светлый оттенок волосы, сейчас растрепаны во все стороны, что придает ему милого шарму. И осознание того, что мне предстоит сейчас уйти от него, заставляет сердце пропустить удар. Однако я знаю, что мне это нужно, иначе если он проснется, улыбнется мне своей милейшей улыбкой, посмотрит своим заботливым взглядом, я снова пропаду и не смогу отпустить его. Именно поэтому быстро выхожу из комнаты, стараясь не шуметь и при этом заглушая в себе обиду. Я сама выбрала такой путь, сказала ему, что выйду замуж, как отец того пожелает, если он исполнит мою последнюю просьбу. Он и выполнил. Забрать свои слова я уже не могу, потому что все решено, и я уже потеряла всякую надежду на исполнение несбыточных мечт. Сегодня ночью у меня сломались розовые очки, поэтому теперь приходится выживать в этом сером мире без них. — И куда ты собралась? — слышится сзади хриплый голос Намджуна, когда у выхода я намереваюсь обуться. Осторожно повернувшись и столкнувшись лицом к лицу своему страху, я чувствую, как волнение возвращается вместе с болью. Ким стоит в нескольких шагах, в одних домашних брюках, сверкая своим могучим телом и совсем неряшливыми волосами, которые спадают и закрывают ему слегка сонные глаза. Ради такой картины иногда хочется жить, а ради такого максимально домашнего Намджуна хочется дышать. — Намджун, ты спал, решила не будить, — пытаюсь сохранить спокойный тон в голосе, однако выходит довольно жалко. Мои щеки горят от смущения, и я, не смея больше смотреть на счастье, которое достанется кому-то другому, отворачиваюсь. Тяжесть на душе становится неимоверно давящей и болезненной. — Сама собралась до дома доезжать? — как ни в чем не бывало произносит Намджун. — Я вызвала такси, ты отдохни, — спешу сразу же ответить. — И так всегда со мной возишься… Неожиданно мои слова обрубаются, так как Намжун крепко обнимает меня со спины, а затем осторожно его ладонь касается чуть ниже живота. — Все в порядке? — звучит совсем ласковый, тихий баритон у уха и вызывает тысячу колючих мурашек. — Не болит? Мне хочется выть от такого сладкого и заботливого голоса и признаться честно, что на самом деле тело все же ноет и чувствуется дискомфорт, а особенно сильно разрывается сердце, но я не могу снова показывать ему слабость. — Все хорошо, — произношу я, делая глубокий вдох, пока Намджун поглаживает меня по животу, от чего хочется закрыть глаза и прильнуть к его телу. — Нужно поехать к отцу. — Врешь же, — спокойно говорит Ким. — Не стоит никуда ехать, тебе нужно отдохнуть. — Но Намджун… Ким, не церемонясь и явно намереваясь пропустить мимо ушей мои слова, берет меня на руки и быстро возвращает на кровать, нависая сверху. И я даже не успеваю сообразить, как мгновенно все меняется. — Я сам разберусь с твоим отцом, — проговаривает Намджун, заглядывая в глаза, затем осторожно касается ладонью моей щеки и улыбается, как никогда раньше. Я теряюсь под таким Кимом почти сразу же. Он другой: нежный, настоящий, открытый и такой очаровательный, что мне самой не хочется никуда уходить, но проблемы не испарятся сами, если я останусь. — А как же мой жених? — спрашиваю я, расплавляясь от горячей нежно поглаживающей мою щеку ладони. Намджун перестает улыбаться, как только слышит мой вопрос и на лице возникает неприятная эмоция. — Он перед тобой, — строго отвечает он. — Не говори больше ни про каких мужчин в моем присутствии. Кажется, я все еще сплю, иначе как объяснить его непоколебимость и решительность? Однако в моей душе все же расцветают цветочки и возникают те самые всем известные бабочки в животе. Спорить с ним нет никакого желания, поэтому я просто улыбаюсь ему. — С радостью, — говорю я самым счастливым голосом. Намджун слегка ухмыляется, словно этого и ждал от меня, но неожиданно, задерживаясь долго на моих глазах, становится серьезным. Подходит чуть ближе, заправляет несколько локонов волос за мое ухо. — Я никогда не переходил грань, — мягким голосом проговаривает мужчина, продолжая смотреть мне в глаза, — потому что знал, что не смогу просто так тебя отпустить после. Всегда старался все контролировать, но ты ворвалась в мою спокойную размеренную жизнь, как торнадо и все перевернула. Было много вариантов: уйти, открыть свою компанию, но понимание того, что тебя не будет рядом, не позволило мне этого сделать, так как не смог бы без тебя. Потому что я без ума от тебя, Минджон, и уже достаточно давно. Если бы несколько месяцев назад мне сказали о том, что Намджун будет говорить мне такие откровенные слова, смотря самым прекрасным любящим взглядом, я бы отвесила сильную пощечину этому донцу за самый неправдоподобный вариант событий. — Какой же ты партизан, Намджун, — я слегка бью его в грудь, а он улыбается еще шире. — Что касается твоего отца, я сделаю все возможное, чтобы его убедить, — вновь его лицо становится серьезном, эту черту в нем не убрать никогда. — Я не совсем годный мужчина для тебя. Не знаю, что ты нашла во мне, но игнорировать твою любовь и противиться своим чувствам я уже не могу. Только не после всего, что произошло. И я верю, как никогда прежде, потому что знаю Намджуна, своего самого упертого сотрудника. Он сделает все возможное и дойдет до конца, каким бы тернистым его путь ни был. Добьется своей цели, в этом нет сомнений, потому что секретарь Ким идет напролом и, если что-то решил, никогда не сдается.
