Доверие за жизнь - размен

Безмолвною толпой стоит народ: Палач, топор, коротенькая лесенка. Вчера был трон, сегодня — эшафот — Такая вот неверная профессия.

Кэйл знал на что шел, когда решился на это. Он так же знал чем все это закончится. Возможно, если бы он тогда, несколько лет назад, решился бы, если бы переборол свою вечную неуверенность никому ненужного сироты, если бы он тогда решился бы рассказать о своем плане, то все было бы по другому. Тогда бы они придумали бы что-нибудь другое. Тогда бы сегодня он был бы с семьей, радуясь победе над врагом. Но здесь и сейчас он был врагом: перед ним высился помост, а на нем его ждал палач и топор. Его окружала безмолвная толпа, пристально наблюдающая за каждым его шагом, маги, рыцари, драконы и зверолюди в любой момент были готовы сорваться с места и погасить любой его план побега в зародыше. В душе стыла горечь, а плана не было. Он не создавал его — просто не было нужды. Три года назад он знал на что шел и вот пришел что называется. Он ловит взгляд бывшего кронпринца — ныне же тот был тем, кто станет императором через несколько дней после его казни. Его хен, даже если ментально Кэйл был старше него раза в два-три, судорожно сжимал в руках подлокотник своего кресла. Посторонний ничего бы не заметил, но Кэйл знает любого из своего народа как свои пять пальцев. И он знает, что прямо сейчас в душе Альберу Кроссмана бушевала буря, что она сейчас бушует в душах каждого, кого он знал лично. Несмотря на все его поступки, несмотря на его «черный окрас» — Кэйл все еще был тем, кто подарил им семью. Он был тем кто разбил их сердца.

А мы не ангелы парень Нет, мы не ангелы Темные твари И сорваны планки Но, если нас спросят Чего бы хотели мы? Мы бы взлетели.

Краем глаза он выцарапывает из толпы людей знакомые лица. Кэйл весело фыркает, не обращая внимания на ощетинившиеся копья его «эскорта», и ровным шагом направляется к месту его казни. На его казнь пришли все его люди. Столько высокопоставленных лиц собралось в одном месте, и все ради него одного! Кэйл был польщен! Он предпочел бы просто сдохнуть где-нибудь в уголке, лишь бы его люди не видели его смерть. Цепи на его руках и ногах замедляли его передвижение и блокировали возможность использования древних сил, маны и ауры. Будто в нем что-нибудь осталось после произошедшего — он был абсолютно пуст — просто оболочка без начинки, просто тело без души. На нем все та же одежда в которой он был пойман в замке Белой Звезды во время финальной битвы. Даже в оборванной одежде, с кандалами на каждой конечности и спутанными алыми волосами — Кэйл выглядел как король, он приковывал взгляды просто идя, его харизма, его интеллект и способности сделали бы его героем, но он был злодеем, он был в ответе за гибель множества людей, за терроризм и угнетение. Кто бы знал, что под простой белой рубашкой без каких-либо кружев и украшений, скрывалось едва бьющееся сердце? Ведь когда человек пронзает свое сердце любым, будь он хоть трижды волшебным, предметом, то это необратимо давало эффект. А ведь… это было бы безопасно, имей он целую тарелку, а не разбитую на осколки с похороненными внутри них древними силами. Когда человек разбивает тарелку — он умирает.

Мы можем помолчать, мы можем петь, Стоять или бежать, но всё равно гореть. Огромный синий кит порвать не может сеть. Сдаваться или нет, но всё равно гореть!

Кэйл был в порядке. Кэйл уже давно морально готовился к этому дню — когда нить его жизни оборвется самым что ни на есть насильственным способом. Он уговаривал себя просто потерпеть, подождать, чтобы в этот день просто улыбнуться в последний раз и умереть с чистой душой и выполненным долгом. Кэйл, ты не должен себя обманывать, умирать всегда страшно, даже когда ты готовишь себя к этому, это никак не изменяет суть человека — боязнь перед неизвестным. Он слышит шепот за своей спиной, он всегда его преследовал. И это было ни капельки не больно. Ложь. Это больно. Он столько ради них сделал, а в итоге идет под топор. Карма у него такая что ли? Ярко алые волосы колышатся на ветру — Кэйл все ближе и ближе к своему финалу. Совсем скоро Бог Смерти примет его бедную душу в свои объятия. Он обещал, что в следующей жизни Кэйл, Ким Рок Су, будет счастлив. У него не было причин не верить в данные слова, все же смерть была областью владений этого Бога. Сколько можно врать самому себе, Кэйл? Ты страдал две жизни подряд, что изменится когда ты переродишься в новом мире? Ему уже нечего терять — все сколько бы ни будь ценное он уже потерял. Осталось только жизнь.

Без страховки падать страшно, я это знал И доверил сердце, но не тем рукам. Я границы нарушал, просто рисковал И возможно не по правилам играл.

Под его ногой скрипит ступенька, за ней следующая. Пошел обратный отсчет. Кэйл ловит ледяной взгляд Эрухабена, Рона и Бикроса, он видит бледность Дерута и всей семьи Хенитьюз, его глаза скользят по угрюмому Чхве Хану, держащего на своих руках трясущихся Он и Хона. Кэйл знал, что Раон лежал на руках древнего дракона и пожирал его взглядом. В толпе виднеется черная мантия и темная кожа, в дальнем углу словно маяк светятся седые волосы. Из королевской ложе на него смотрят алые глаза, возвышается громадная мускулистая фигура. За креслами мелькают голубые и черные волосы. Все. Они должны ненавидеть его. Он принес им столько зла, столько разочарований, столько грусти и отчаяния, что он заслужил эту ненависть, он признает это, он был готов к этому. Так почему на его душе было так горько? Он защитил их. Он хочет быть рядом с ними. Он скучал по ним. Кэйл был рад. Они были сильны. Они были в безопасности. Они могли защититься в случае нападения Охотников. Он сделал все возможное для этого. Он просто хотел быть перед ними, чтобы защитить их и рядом с ними, чтобы быть семьей. Как только его убьют, то в этом мире больше не будет существовать носитель Алой Крови. Охотники придут только за Чхве Ханом, но он был сильным и за ним стояли остальные. Они справятся и будут жить счастливо. Ты лжешь, Кэйл, ведь тогда в их сердцах и душах останется дыра размером с одного небезызвестного человека. А он уйдет и больше никогда больше не появится перед их взором.

Усталость, ненависть и боль, Безумия тёмный страх, Ты держишь целый ад земной, Как небо, на плечах.

Чем ближе он подходил к палачу, тем сильнее расцветал — годы ответственности и непомерной ноши постепенно скидывались с его плеч. На его губах расцветала радостная улыбка, а глаза горели ярким, но не обжигающим огнем. Кэйл Хенитьюз буквально расцветал на глазах у удивленной толпы. Он ровным шагом шел к своей смерти, но казалось, что он парил над землей — словно ангел с оборванными крыльями наконец нашел способ вернуться обратно на небеса после исполнения своего исполнения своего долга. Кэйл больше не ощущал себя атлантом. Он был свободен. Через минуту все его страдания закончатся.

Не ведьма, не колдунья Явилась в дом ко мне, А летним днём испить воды Зашла случайно смерть.

Кэйл встает на колени — он никогда их не преклонял ни перед кем. И снова ложь: ты, помнишь, Кэйл, нет, Ким Рок Су, как стоял на коленях перед их могилой? Кэйл, ты помнишь, как рыдал, стоя на коленях в тот день, когда принял решение? Карие глаза смотрят в голубое небо. Правильно, погода не должна испытывать жалости и грусти к такому мусору как Кэйл Хенитьюз. Кэйл пришел в этот мир как герой — он ушел как злодей. Он выполнил свою часть. Мир цел, все живы, последствия войны легко устранить. Он должен признать, что ему немного грустно. Но это ничто. Все хорошо. Свист.

Все кончено. Это финал.