I want Rhaenyra

Ее губы такие сладкие. Как мед, как лучшее дорнийское вино, как самая желанная мечта. Ее кожа на его пальцах горит пламенем, таким обжигающим, что дрожь от кончиков до пульсирующей от жара крови, лавой по венам. Он не слышит ничего и никого вокруг. Ни криков наслаждений, ни сладострастного шепота, ни трахающихся в метре от них шлюху и рыцаря. Только она. Ее тихие всхлипы, до мурашек, до костей пробирающие вздохи и дыхание из приоткрытого, маленького, манящего рта, который, он уверен, будет способен приносить так много удовольствия, стоит лишь научить. Рассказать, показать. Потянуть за нижнюю, прикусить, зарыться ладонью в волосы и опустить на себя, наблюдая лишь серебро и пламя перед глазами. Это место пропитано похотью, безнравственностью и потаенными желаниями. Место, где Деймону нестерпимо хочется взять ее прямо в эту секунду, очутиться в горячей влажности, утонуть в частом дыхании и умирать от ее власти над ним. Умирать. Умирать, позволяя себе абсолютно все. То, о чем не скажешь вслух, но ощутишь сквозь дурманящие разум прикосновения, жаркие, доводящие до исступления, разрушающие все принципы. Но это место не подходит Рейнире. Ее податливое, упругое девичье тело должно утопать в мягких, чистых одеялах, а шелк волос разметаться по подушкам с вышитым золотом. В ее покоях, где догорающие свечи позволят ему видеть красивые черты лица повзрослевшей племянницы. Позволят уловить в каждом тихом выдохе удовольствие, восторг, момент, когда она будет в наивысшей точке блаженства, которое он ей обязательно подарит. Но он не может оторваться. Не сейчас. Отнять себя от этой девушки, лишиться страстных поцелуев, желания, разрывающего изнутри, ведь Рейнира тянет его на небеса своей несдержанностью, невинностью, ладонями, прижимающими еще ближе. Ближе. Деймон подталкивает девчонку к холодной стене борделя, не имея сил справиться с возбуждением. Он так сильно хочет. Сказать насколько она красивая. Ее волосы, кожа, глаза, в которых плещется огонь. Вся она. Все в ней. Задыхаясь, Рейнира целует мужчину сильнее. Деймон чувствует, как принцесса льнет к нему всем естеством, всей душой, пылающим телом. Он уже настолько готов. Твердый. Нуждающийся. Толкнуться внутрь прямо в эту секунду, в этот потрясающе подходящий момент, еще, и еще. Снова. На выдохе. На вдохе. Утопая в стонах своей будущей королевы. Боги, он бы рухнул перед ней на колени. Упал, зарылся между мягких бедер и ласкал до тех пор, пока голос ее не сорвется от криков, пока не задрожит в мольбе прекратить мучения и дать ей улететь в черную бездну. Деймон стоял бы перед ней на коленях до самой смерти. И после. Но в эту звездную, наполненную жизнью и вином ночь, он позволяет себе лишь стянуть ненужную вещь, прижать грудью к камню и ощутить жар, исходящий между ее ног. Так горячо. Влажно. Его пальцы пробираются по мягкой коже все дальше, глубже, заставляя забыть, где она. Кто она. Что их могут увидеть и донести, сдать Таргариенов королю, рассказать о тех порочных, противоестественных вещах, которыми они занимаются в Блошином дне. Рейнира резко поворачивается, чтобы снова обрушить на него свои сладкие поцелуи. До одурения сладкие. Такая дерзкая малышка. Он понимает, что не сдержится. Больше не сможет вытерпеть эту тянущую, сводящую с гребаного ума, боль. Позволяет себе в последний раз почувствовать ее мягкие губы, сжимает челюсть, борясь с внутренними демонами и отталкивает. Грубо, пугая, заставляя вздрогнуть от непонимания, удивления. Он гонит от себя въевшееся намертво наваждение. Желание быть в ней. С ней. Всегда. — Деймон… … глубоко втягивает теплый воздух Пентоса, вглядываясь в темную ночь. Он слышит Вхагар и Караксеса, устало улыбаясь. Ему вновь нестерпимо хочется оседлать своего дракона и улететь в Королевскую Гавань, убить мужа Рейниры и сделать принцессу своей. Королевой. Женой. Матерью их общих детей. Он подарит Рейнире Таргариен корону и весь чертов мир. Боги, только перестала бы она каждую ночь ему сниться.