Смертельное влечение

Одинокая луна, сияющая в ночном небе, сопровождала своими лучами всех людей, что в столь поздний час по какой-то причине не спят. Кто-то на ночной смене, у кого-то может быть бессонница. А кто-то идёт по дороге с вечеринки, что закончилась не самым удачным образом. Подросток, идя по чёрному асфальту, вдыхал ночной воздух, что сопровождался прохладным ветерком. Температура в теле после всех напитков и ссор за этот вечер, всё ещё была приличная, по этому холода, как такового не ощущалось. Ветер лишь немного взъерошивал светлые кудри и проветривал разум подростка, в котором с каждым шагом, становилось всё больше мыслей. Он напоролся не просто на Дрима, который припомнит ему каждую ошибку и заставит заплатить за неё в многократном размере. Он напоролся на самого настоящего дьявола и пояснения здесь вряд ли нужны. Этот дьявол объявил перед множеством учеников, что Томми уже в понедельник станет бывшим «кем-то», и уж тем более Тэйкен не простит свою обиду. Осознание последствий медленно, но верно, обволакивает разум подростка, что прекрасно понимает: в понедельник случиться его публичная казнь, когда просто прибьют, подобно чучелу к стене и он перестанет существовать для всех в этой проклятой школе. Перспективу не идти в школу, подросток не рассматривал, так как даже в этой ситуации считал, что прятаться - это ниже собственного достоинства. Лучше уж помрёт так, нежели отступит от своих принципов. Но в голове тут же возникал хороший вопрос: А что делать в эти грёбаные часы перед смертью? Одна улица сменялось другой, а Томми продолжал рассуждать на не совсем уж и трезвую голову о своих предсмертных желаниях. Он старался глубоко дышать, но чаще всего его грудь начинала вздыматься надрывно, словно что-то мешало. Мысли сменялись между собой, отбрасывая из крайности в крайность. Он не хочет терпеть всё это, подобно животному, с которым можно делать что угодно. Он устал от всех этих приказов, которые надо выполнять, а иначе потерпишь крах. Крах он уже потерпел, так что ему банально просто нечего бояться. Но одновременно с этим в голове возникали мысли по типу: вот бы изменить имя и уехать куда подальше. К примеру в Сиэтл или Юту, лишь бы подальше от сюда и подальше от Дрима. Вот только у него нет байка. Стоп. В голове словно что-то перемкнуло, а настроение начало стремительно подниматься, от воспоминания об одном конкретном человек в котором можно было найти ответ на все свои проблемы. Неожиданно накрывшее чувство радости, что скорее было эйфорией, разлилось по всему телу. С таким настроем Томми свернул не на улицу, видящую к нему домой, а на другую, которая сейчас была ему более нужна. Шаги ускорились от предвкушения, а на лице появлялась улыбка. Осознавал ли он, что, то, что он затеял - безрассудный поступок? Разумеется. Но кто в наше время вообще поступает не безрассудно? Особенно, если человеку просто необходимо где-то провести часы перед смертью. Это опьяняющее чувство того, что он собирается совершить безумный поступок, ни могло не будоражить подростковый мозг, что слишком много пережил за один вечер и Томми просто требовалась разрядка. Уже не блуждая, а целенаправлено идя в нужном направлении, парень думал лишь о том, что ему нужен сейчас лишь один человек, который сможет не спасти, но помочь ему перед смертью. Сам того не замечая, юноша дошёл до нужной улицы, а там и до нужного двухэтажного дома. Удивительно, но в столь позднее время, в одном окне горел слабый свет, вероятно от настольной лампы. Что-то внутри Томми вновь дёрнулось и без лишней мысли он направился к нужному окну, где, как специально стояла строительная лестница. Безумен ли этот поступок? Однозначно. Но не каждый день ты оказываешься на грани смерти и для Саймонса это послужило спусковым крючком. Не медля, подросток подобрался к окну, что легко поддалось и он смог его открыть. Всё-таки, очень повезло, что здесь такие же окна, как и в его доме. Способы открывать их снаружи знакомы юноше ещё со средних классов. От характерного звука, парень, что сидел на своей кровати и до этого спокойно читал какую-то книгу, вздрогнул и уставился широкими глазами на окно, где на подоконнике которого разместился блондин. – Томми?! Ты чего здесь делаешь? - воскликнул шатен, поражённо глядя на своего знакомого. Тот в свою очередь лишь поднёс указательный палец к своим губам и прошипел, как бы говоря быть тише. Опустив ноги на пол, юноша вздохнул и выдержав короткую паузу, подал голос. – Послушай, я знаю, что уже поздно и все дела, но случилась не самая хорошая ситуация. На вечеринке я поссорился с Дримом и объявил о том, что ухожу от его компашки. - жестикулируя, принялся объясняться Саймонс. – И по этому ты залез ко мне в дом? - выглядя не впечатлённым, задал вопрос шатен, параллельно с этим кладя закладку на развороте страниц, где остановился, после чего отложил книгу на тумбочку. – Во мне сейчас бушует напряжение вперемешку с коктейлями и осознанием скорой смерти, а на сколько я помню, ты сам говорил, что я могу к тебе если что, обратиться по этому поводу. - продолжил быстро и резко проговаривать блондин, скрестив руки на груди. – Ты буквально залез ко мне через окно в дом. - поднимаясь с кровати произнёс кареглазый. – Ну да? – На второй этаж. Уилбур был в неком замешательстве от беспечности парня. От кого-кого, а от Томми явно не ожидаешь подобных действий. Он не представлял раньше, как младший так легко может залезть к малознакомому человеку в дом с улыбкой от уха до уха и рассказывать о своих проблемах с друзьями-врагами. – Да что тут такого? Я тоже на втором этаже живу, к тому же вы должны были хорошо подумать, прежде чем ставить строительную лестницу прямо под окном. Между ними воцарилась на некоторое время пауза, когда каждый из парней выглядел убеждённым в каких-то своих мыслях. Не выдержав столь уверенного взгляда голубых глаз, Уил не выдержал и со вздохом спросил: – И чего же ты хочешь, скалолаз? – Тебя- Твоей помощи! - быстро исправился подросток, когда понял, что язык у него знатно развязался. Нет, ну первое тоже, но не прямо же мне об этом говорить? – Выходит, ты залез ко мне в дом, чтобы я тебе помог? - вопросительно выгнув бровь, спросил шатен, глядя на младшего, что лишь невозмутимо кивнул. – Ты хоть понимаешь, что нарушил один из законов? – Ты ведь не подашь на меня. - складывая руки на груди, невозмутимо произнёс Томми, нисколько не меняясь в лице. Сказать по правде, он не знал, что делал. Тормоза ему снесло ещё тогда, когда в голову пришла идея залезть в чужой дом по среди ночи. От чего-то он действительно был уверен, что Уилбур не вышвырнет его и уж тем более не подаст заявление за проникновение. Именно по этому он так свободно снимает свою сумку с плеча, после чего откидывает её на стул, что был отвёрнут от рабочего стола. – Ты так уверен? - вновь спросил Уилбур, также, как и блондин, скрещивая руки на груди. Ответом на данный вопрос послужило лишь закатывание голубых глаз. – Знаешь в чём твоя проблема, Томс? - задал вопрос старший, понижая громкость голоса. – Ты не думаешь, как минимум на два шага вперёд. Не боишься последствий? От подобного утверждения Томми лишь прыснул, стараясь не акцентировать внимания на ласковой версии его имени, что вызывала волну мурашек по телу. Он задумался на считанные мгновения и решил, что если начал всё это, то нужно идти до конца. Прикусив нижнюю губу, подросток сделал два размеренных шага вперёд, тем самым сокращая расстояние между ними двумя. Лица парней находились от силы в двадцати сантиметрах друг от друга и никого, кажется, это не смущало. – Ну, два шага сделаны. И меня всё устраивает. - с этими словами, блондин запрокинул голову, при этом смотря прямо в карие глаза. От такого заявления Голд усмехнулся и на секунду прикрыл глаза, только для того, чтобы не сорваться на этого маленького чертёнка, который явно перестал видеть границ. – Ты самый настоящий чёрт, знаешь об этом? - озвучил одну из своих мыслей старший, глядя на не изменчивого в лице юношу. – Да ты что? Да я же ангел во плоти. - притворно удивляясь прокомментировал голубоглазый, приподнимая брови. – Чёрт, тебе повезло, что ты мне нравишься. - уже откровенно говоря не выдерживая, произнёс шатен, чувствуя, как сердце в грудной клетке ускоряет своё движение. Если этот пацан скажет ещё какую нибудь глупость, то он просто не выдержит. – Ну так смотри, я здесь и весь твой. Что ж, он пытался. – С огнём играешь. О чём же ты будешь думать, когда утром поймёшь, что переспал с парнем? – Что это была самая необычная ночь в моей жизни. Слушай, ты либо сделаешь сейчас что-то, либо.. - Томми не дали закончить. Его нагло оборвал Уилбур, что обхватил щёки блондина и резко притянул к себе, своими губами накрывая чужие. Прикосновения нежные и не сильные, но заставляют сердца обоих подростков тут же забиться быстрее. Томми замирает на несколько мгновений, так как внезапное осознание того, что он понятия не имеет, что делает, врезается в его разум. Затем рука, которая разместилась на его спине, начала скользить к пояснице, и Томми запоздало осознаёт, что его целуют. Он никогда не думал, что будет сражён одним соприкосновением с губами парня. Но чёрт, ощущение мягких губ, соединяющиеся со своими, просто по фантастически прекрасны. Внезапный порыв энергии охватывает тело блондина и он сильнее прижимается к губам Уилбура, а руки тянутся вверх, чтобы схватить старшего за плечи. Их губы на мгновение расходятся, но Уилбур придвигается ближе, наклоняет голову и снова соединяет их. Срочность, которой не было раньше, окутывает их тела и заставляет Томми запустить руку в кудрявые волосы парня, что оказались такими же мягкими на ощупь, как подросток себе и представлял. Язык Уилбура касается его губ, и Томми приоткрывает рот, позволяя чужому языку исследовать своё нёбо и провести по задней стенке зубов, выбивая при этом из младшего томные вздохи. Кажется, только сейчас до него начала доходить реальность происходящего. Да, его целуют. Но это блять, Уилбур Голд. Парень с которым они пересеклись в грёбаной столовой и после этого Том забыл про здоровый сон. А теперь они.. Боже правый, к чему всё это может привести. Нахлынувшее желание пробудилось в подростке и тот прикусив чужую губу, отстранился, стараясь отдышаться. Проведя языком по собственным губам, Томми не думая резко толкнул шатена на кровать, после чего сразу оседлал его бёдра, складывая свои ладони на чужой груди и продолжил быстро целовать и покусывать чужие губы. Руки старшего быстро нашли своё место на талии младшего, чуть сжимая бока, от этого блондин шумно выдохнул, невольно прогибаясь в пояснице. Оторвавшись от чужих губ, Уилбур смотрит на юношу снизу вверх, но таким диким взглядом, словно хищник на добычу. Он ухмыляется, оглядывая младшего, медленно проходясь взглядом сверху вниз. И до того карие глаза, становятся практически чёрными, заставляя сглотнуть под напором тёмных омутов. Старший вновь примкнул к чужим губам и потянулся к краям красной кофты, которая сейчас, как ему казалось, очень мешала. Томми быстро оторвался от чужих губ, тяжело дыша, и начал помогать Голду избавиться от лишней одежды. Он стянул с себя кофту, оголяя стройный торс и отбросил вещь куда-то в сторону. Да и не имело это сейчас значения, когда ты устроился на бёдрах желанного парня, что занимает слишком много места в голове. Тёмный взгляд он буквально способен ощущать своей кожей, что сейчас открыта для старшего. А в голову вдруг закрадываются непрошеные мысли, которые Саймонс старается игнорировать, но получается.. не особо хорошо. Это вообще правильно то, что они делают и.. собираются сделать? Всю жизнь ему твердили, что ему надо будет найти красавицу жену, которую ему нужно будет обеспечивать, как «настоящий мужчина». Да и он сам был готов говорить о красивых женщинах сколько угодно, восхищаясь их фигурами и внешностью. Но в какой момент он так изменился..? Эта изменчивость, сказать по правде безумно пугала. Ещё в начале года он мог поклясться в том, что ему придётся выживать до выпускного. Что он согласиться на что угодно, лишь бы выбраться из этого кошмара. И он бы поклялся что стопроцентно по девушкам. И где он сейчас..? Чёрт, он буквально сам отказался от нахождения на вершине школьной иерархии. А сейчас.. он сидит полуголый на бёдрах парня. Вместо того чтобы начать слушать свой внутренний голос, что начал просыпаться, подросток стянул белую футболку с торса старшего, отбрасывая её куда-то в сторону, также, как поступил и со своей кофтой. Он просто хочет забыться перед своей кончиной на глазах у всей школы. Что в этом такого? Томми всегда думал, что его первый поцелуй будет украден какой-нибудь миловидной девчонкой со светлыми волосами и стройным телом. И где он сейчас? Ни светлых волос, ни девушки, но тело всё же шикарное. Его мысли очень быстро выключаются, стоило почувствовать нежные прикосновения старшего. Просто поразительно, как его настроение было способно изменяться всего за долю секунды. Но сейчас он хотел Уилбура. Очень сильно. – Откуда ты вообще узнал, где я живу? - вдруг спросил Уилбур, легко поглаживая поясницу младшего. – Ну, просто нужно знать, где искать и у кого спрашивать. - ответил Томми и невольно улыбнулся, вспоминая, как воспользовался своей «дружбой» с Джорджем и выяснил данную информацию. Его ладонь проходиться по стройному телу старшего, спускаясь от груди к животу, а затем и к паху. Томми поднимает свои голубые глаза в которых уже давно плещется похоть и желание, одновременно с каплей неуверенности, а Голду остаётся лишь шумно выдохнуть. Перед ним был юноша с миловидной внешностью, очаровательной широкой улыбкой и заразительным смехом. Этого светловолосого юношу смело можно было бы назвать ангелом, если бы не одно, но. Глаза, что сейчас смотрели на него. В этих голубых омутах водились самые настоящие черти, что так и желали затянуть и утопить в своих холодных водах. Настолько холодных, что в какой-то момент ты начинаешь обжигаться. Ты даже не поймёшь, что уже не тонешь, а сгораешь заживо. А Уилбур и не против. Это не соответствие внешности и характера, пробуждало снова и снова, новые эмоции, даже от капли которых можно было обжечься, чувствуя пламя на кончиках пальцев. Это всё искушало, своей непостоянностью. И если уж Голд был искушён один раз, то ему захочется ещё. Теперь же хотелось прикасаться к этому пламени до того момента, пока тело не сгорит дотла. Старший переместил одну из своих рук на чужую шею, оглаживая большим пальцем острую скулу. У Томми же воздух из груди будто выбило, стоило только почувствовать эти длинные тонкие пальцы на собственной шее. Шатен прикрывает глаза и понимает, что обратно дороги уже нет. У него встал, причём так, как никогда раньше. Внизу живота приятная тягота, а тело тихонько дрожит, почти незаметно. Голд, увидев, что у подростка немного дрогнули губы, воспользовался моментом, тут же меняя их местами и нависая сверху. Сейчас шатен вжимал относительно хрупкое тело под собой в мягкую простынь, тут же накрывая чужие губы, своими, затягивая его в страстный поцелуй. Старший иногда покусывал губы младшего, проникая в чужой рот своим языком, он проводил им то по деснам Томми, то переплетаясь с другим языком, вызывая из груди младшего тихие стоны. На губах старший долго не останавливался. Он разорвал их поцелуй, замирая на несколько секунд и наблюдая за натянувшейся ниточкой слюны между их устами, что через считанные секунды разорвалась и исчезла. После этого парень короткими поцелуями принялся спускаться к шее. Голд не стесняясь оставлял отметины, что уже вскоре расцвели алым цветом на бледной коже блондина. Когда же он дошёл до ключиц, то прильнул к ним своими губами, проходясь практически по каждому сантиметру тяжело вздымающейся бледной груди. Тонкая цепочка, висевшая на шее младшего иногда подцеплялась чужими зубами, что лишь сильнее заводило. Нежные губы сменились языком, что припал к нежной коже, ведя мокрую дорожку от ключиц к животу, словно желая попробовать на вкус каждый участок тела. Саймонс издал тихий стон, теряя разум от горячего языка, после которого мокрую дорожку обдавало прохладой, отзываясь покалыванием в сосках. Младший выгнул спину, выпуская изо рта громкие вздохи вперемешку с тихими стонами, что старался сдержать в себе. Старший опустил свою ладонь сначала на чужую щеку, осторожно проводя по ней большим пальцем, вырисовывая неровные круги. Затем спустился к шее, чуть надавливая пальцем и оставляя бледно-розовую полосу. Далее он спустился рукой по груди, чувствуя потную кожу и быстрое сердцебиение, под широкой ладонью. Грудь младшего рвано и тяжело вздымалась и точно также опускалась, а из лёгких вырывались периодические выдохи и полустоны, от одного лишь взгляда старшего. Сказать, что Томми стеснялся, значит ничего не сказать. Ему было слишком неловко находиться в полуголом состоянии, да ещё и под таким пристальным взглядом, наполненным самыми похотливыми желаниями. А что с ним будет, когда дело пойдёт дальше, было страшно даже представить. Вскоре, джинсы светловолосого улетают куда-то на пол, к остальной одежде парней. Парень остаётся в одних лишь боксерах, но от этого не легче. Он чувствует себя слишком открытым, от чего ему становится стыдно, несмотря на адреналин, бегущий по его крови. До этого он никогда не чувствовал себя настолько открытым перед кем-то. От этого становилось не по себе. Он сейчас буквально почти весь обнажённый под парнем к которому у него.. странные чувства. Симпатия? Точно нет. Но язык не поворачивается озвучить то, что на самом деле может связывать этих двоих. Ведь это означает признание того, что он пошёл наперекор всем уставам, что устанавливали на протяжении всей его жизни. Это.. не правильно? Может он действительно больной? Но чёрт, как же тогда объяснить тот факт, что по сути он никогда не испытывал чего-то настолько сильного по отношению к девушкам, даже когда пытался за ними ухаживать. Ничего не было. Неужели он был рождён с таким дефектом? Весь спектр не постоянных эмоций отображался на лице юноши, что не могло не привлечь внимание старшего. Он заметил слегка нахмуренные светлые брови и взгляд голубых глаз, что был расфокусирован и явно не из-за приятных действий. – Томс? - тихо спросил Уилбур, но даже так блондин вздрогнул и моргнув пару раз, встретился с взглядом карих глаз. – Всё в порядке? - если бы Голд сказал, что спросил об этом просто из вежливости, то он бы солгал. В его принципах всегда было проявлять внимание, чтобы ничего не случилось. – Уил.. - Томми сделал вдох и выдох, после чего спросил. – То, что мы делаем — это нормально? Уилбур мог бы усмехнуться и сказать, что Саймонс сам залез к нему в комнату и наглым образом соблазнил, а теперь спрашивает о правильности происходящего. Но он не стал так делать из-за простого понимания, что парню просто очень «повезло» провести свой первый раз с ним. – Томс, это нормально — быть для кого-то не нормальным. Главное понять что ты чувствуешь и всё будет как надо. - с этими словами кареглазый провёл рукой по взлохмаченным светлым волосам и начал перебирать пряди. – Что ты чувствуешь? – Я.. - юноша прикрыл глаз, стараясь прислушаться к своим чувствам. К тому, чего ему хочется. Сердце бешено стучало, словно пытаясь докричаться до напуганного всем этим миром разума. И у него это получалось. – Я хочу этого. - произнёс подросток, аккуратно окольцовывая чужой торс своими руками. – Но это очень волнительно. - признался светловолосый. – Тогда если тебе будет больно, скажи мне. - произнёс Уилбур, вновь соединяясь с чужими губами, своими. Поцелуй был не долгим и шатен быстро отстранился, вновь смотря на младшего. Под таким пламенным, буравящим взглядом Томми чувствует приятно разливающееся, тягучее тепло внизу живота и получает на это усмешку. Но добрую. Нижнее бельё уже болезненно мешало, натирало, и кажется, что ещё немного и Саймонс сам избавился бы от него. С ненавистью к ткани. Он хочет испытать прошибающее до потери пульса чувство, хочет наконец-то узнать, каков оргазм на самом деле, ни тогда, когда ты в тайне от всех дрочишь по ночам, а когда тебя доводят до него. Он хочет окунуться в океан эйфории, хочет погрузиться в него с головой и утопать там вместе с Уилбуром. Но пока что, он испытывает не больше чем возбуждение. Он переводит взгляд на тело над ним и до него очень медленно доходит, что тело старшего больше, чем прекрасно. Возможно это лишь субъективное мнение Томми, но он всерьез не может оторвать взгляд от телосложения шатена. Подтянутая грудь, в меру накачанные руки, которые раньше, почему-то, не бросались в глаза так сильно, худой торс, но не худощавый, в отличие от блондина. Саймонс немного задыхается и завидует сам себе, потому что вот это вот шикарное тело вновь накрывает его, соприкасаясь с ним кожа к коже. Это совсем не так, как с одеждой. Ближе, интимнее. Каждое прикосновение ощущается словно ожог, но не слишком болезненный. Младший жадно хватается за плечи и тянет на себя, касается губ своими, до одури страстно целует, покусывая. Языком сталкивается со старшим, пока пальцами одной руки вцепившись в бледную кожу, ведёт по ней, оставляя царапины короткими ногтями. Второй же рукой он забирается в волосы и перебирает чужие кудри, кайфуя от их шелковистости. Том, как ему кажется, незаметно убирает руку с чужой спины и тянется вниз, лёгким движением проскальзывает под резинку домашних штанов Голда. Он хочет также залезть и в сами боксеры, но старший успевает схватить его за предплечье, и вытащить руку из своих штанов, во имя избежания того, что ему может окончательно сорвать крышу, что уже и так достаточно близко. – Если ты так хочешь этого, то попроси. - не удерживаясь от комментария говорит Уилбур, всё ещё держа руку младшего, при этом глядя на него на довольно серьезно, будучи полностью уверенным в своих словах. Трезвый Томми скорее всего удивился бы такому заявлению, но замутнённость рассудка не позволяет ему. Он тупо молчит, не зная, говорить ли правду, либо же просто помолчать. На провокацию вестись не охота, только потому, что это провокация, а не из-за ее смысла. Но с другой стороны, у него сейчас есть огромная проблема, с которой хотелось бы разобраться, так же как и у партнёра, правда у него проблема побольше, в прямом смысле слова и, почему-то, она юношу очень привлекает. – Тебе нужно просто сказать это. - Уилбуру нужно услышать это скорее больше для себя, потому что он знает свои желания и знает о желаниях подростка под ним, но без согласия действовать не начнет, а способ выпытать просьбу у него довольно своеобразный. Томми слегка хмурится, приподнимаясь на локтях и смотрит на Голда. На его губах появляется ухмылка, в то время, как Уил сохраняет стальную серьезность. Словно не он только что целовал млеющего блондина, оставляя на нём свои засосы. – Уилби... - лукаво начал младший с ухмылкой на лице, закусывая губу и щурясь. А от подобного обращения внутри Уилбура словно что-то скучивается. – ...Трахни меня, пожалуйста. Том обхватывает темноволосого за талию ногами и тянет, заставляя его упасть на себя, но тот успевает вовремя подставить руки, чтобы не раздавить парня под собой. Уилбур не выдерживает и затягивает юношу в очень мокрый поцелуй. Тот, вероятнее всего от перевозбуждения, начал громко стонать в поцелуй, абсолютно забывая о том, что в доме вообще-то помимо них могут быть люди. Голду всё же удается оторваться от по-неожиданному настойчивого младшего, что разочарованно хнычет, когда темноглазый отстраняется от него и наклоняется к прикроватной тумбочке и что-то ищет там, пока младший сглатывает и жадно ловит ртом воздух. Отметины на шее немного пульсируют, не давая о себе забыть, но Том на это лишь широко улыбается и прикрыв глаза старается восстановить дыхание. Из раздумий его вытаскивает резкое осознание об отсутствии его последнего слоя защиты - его боксеров. Уилбур лишь положил руки парню на колени и ту же почувствовал, как они мелко трясутся. Сказать по правде, Уил был собой доволен. Пускай Томми всё ещё смущен, но теперь хотя бы не будет так зажиматься. Старший не сильно надавил на колени блондина, раздвигая его ноги. Саймонс же старался посильнее раздвинуть ноги, через силу и стыд. Всё равно надо бороться с этой дрянью, не всю же жизнь ему стыдиться обычного занятия сексом. Надо любить себя таким, какой ты есть, и Том кажется начинает верить в эти убеждения. Даже пунцовые щёки становятся менее яркими, переходя на нежно-розовый оттенок, который сохранился лишь в связи с повышенной температурой в комнате. В какой-то момент, который голубоглазый, как всегда, из-за того, что ушёл в себя упускает, Голд остаётся таким же обнаженным, как и младший, а в руках его красуется небольшой белый тюбик. И кажется, Том догадывается, что это. Становится совсем дурно. Через несколько секунд светловолосый чувствует, как что-то холодное касается его прохода, круговыми движениями массирует, расслабляя напряжённые мышцы. Конечно же это длинные пальцы старшего, смазанные предусмотрительно толстым слоем смазки из тюбика. Младший стонет, не в силах сдерживать в себе все эти эмоции. Когда ты мастурбируешь сам себе в одиночестве - это одно, а когда это делает Уилбур, при этом находясь прямо перед тобой - совсем не то же самое. Подросток мечется по кровати, не знает куда деть руки, но в итоге решает обнять шатена за шею, тем самым прижимая его ближе к себе. Блондин, встретившись с взглядом тёмных глаз, кивнул, как бы говоря продолжить. – Не пытайся сосредоточиться на этом. - сказал Уил. – Лучше смотри на меня. Томми послушно открыл глаза и посмотрел на Уилбура, кажется, даже не понимая, насколько это на самом деле выглядит развратно. Голд добавил второй палец, а младший издал стон и спрятал лицо в чужом плече, тут же говоря: – Продолжай, я в порядке. Уил мог бы сказать, что осталось немного, но это было не совсем так. Он чуть развел пальцы внутри Тома, от чего тот, тут же сжался, но и без подсказки понял, что сделал это зря, поэтому быстро снова расслабился. Вернее — перенес всё напряжение в ноги. Голд чувствовал, как сильно они напряжены. Третий палец входил тяжело, но Саймонс уже привык к ощущениям, поэтому не сильно зажимался. Кареглазый растягивал его неспешно, опасаясь лишь, что кончит от его стонов быстрее, чем закончит с этим. Но рисковать безопасностью парня он все равно не собирался, так что выбор был небольшой. Шатен прильнул к губам младшего, окончательно вытаскивая из него пальцы, понимая, что тот готов. Светлоглазый же разочаровано вздыхает, ногами, что обхватывали старшего, пытается притянуть парня ближе. Старший на это лишь довольно улыбается, коротко целует и без того зацелованные губы и отстраняется. Томми внимательно смотрит на него, не отводя взгляда. Ему уже не стыдно, не до того сейчас. Уил расцепляет ноги младшего, чтобы в следующую секунду пошире развести и поудобнее устроится между ними. А Том не смотря ни на что, всё равно боится признать себе, что всё это реальность. Сильно углубиться в вопрос о реальности происходящего ему не даёт вошедший наполовину член шатена. Для младшего это было слишком резко и неожиданно, поэтому он не успевает предостеречься от громкого вскрика. Но не для кого уже это не было важно. Блондин почувствовал резкую боль, совсем несравнимую с той, что он получал от пальцев. Уилбуру же срывало крышу от узости светловолосого, поэтому он упивался сладкими стонами из уст младшего. В уголках глаз Томми начала скапливаться влага, которая вскоре сменилась пеленой немыслимого удовольствия, ровно после того, как Уил уже в сотый раз расцеловал ему все лицо и затем вошёл до конца, попадая прямо по комочку нервов. Томми выгибается дугой, а тело дрожит, словно прошибленное разрядом электрического тока, в то время, как с губ слетает протяжный стон наслаждения, который старший моментально ловит своим поцелуем. За этим следует новый толчок. Голубоглазый мычит в поцелуй, пока его короткие ногти располосовывают широкую спину шатена. Боль уходит на второй план, позволяя удовольствию проникнуть в каждую частичку тела, что моментально растекается до самых кончиков пальцев с каждым новым попаданием по простате. Младший может лишь ближе прижиматься к Голду и подаваться бёдрами навстречу, а также безостановочно целовать. Губы уже давно болят от нескончаемого града закусываний их в порыве экстаза, но кого это волнует? С каждым новым неторопливым толчком Уилбур, кусает чужие губы и желает ускориться, чтобы получить большую волну удовольствия. Шатен ускоряется, но не до предела, не находя в себе сил целовать сладкие губы, так как кислорода слишком мало. Легкие истощены, и если бы не жизненно необходимый воздух, парни давно бы уже дышали друг другом. Том закатывает глаза и несдержанно, будто специально стонет без остановки. Голова не способна осознавать ничего, кроме прекрасного парня, что в эту самую секунду почти безжалостно вдалбливает светловолосого в кровать. Но никому не нужно это "почти". Даже несмотря на то, что Томми уже становится плохо, конечно в хорошем смысле плохо. – Я не был намерен на медленный секс.- сквозь стоны выговаривает блондин, облизывая практически онемевшие от поцелуев губы. Голд поднимает расфокусированный взгляд на наглое лицо младшего приостанавливая движения, дабы осознать сказанное. Старший ухмыляется, с громким хлюпающим звуком и стоном разочарования со стороны Тома выходит из перевозбужденного тела, бросая неоднозначный взгляд на младшего. Саймонс из-за новой волны возбуждения, что пробивают его на дрожь и темноту перед глазами, даже не может разобрать, что означает этот взгляд. Но не сказать, что Томми он не нравится. Нравится, ещё как нравится. До безумия. – Тебе медленно? - вопрос скорее риторический, так как ответить на него никто, даже с присутствием здравого смысла не смог бы за миллисекунду, за которую Уилбур с новой силой ворвался в разгоряченную, растянутую плоть. Теперь светловолосый начал задыхаться по-настоящему. Шатен не щадил его ни на секунду, не давая и глотка воздуха сделать. И космос и звезды плясали перед глазами, заставляя окунуться в забытье, теряя там собственное имя, что Том и делал, безостановочно выстанывая лишь имя Уила, оттягивая взмокшие, но все еще шелковистые тёмные локоны и на пределе сил сжимая в себе его пульсирующий, уже готовый к разрядке член, чтобы доставить еще больше удовольствия. Уилбура ведёт по-страшному, особенно после того, как Томми начал стонать его имя ещё громче. Он терзает младшего во всех смыслах, начиная оставлять новые, длительного назначения, и весьма болезненные засосы на груди и плечах. Томми теперь, даже если очень сильно захочет, не сможет от них и избавится. Но кто сказал, что он захочет этого? При таком темпе и всём том разврате, что происходит, на долго парней не хватает. Первым сдаётся шатен, изливаясь внутрь, не успев даже выйти, и будто не заметив этого, ещё несколько раз толкнулся в горячее нутро. Томми не заставил себя долго ждать, когда почувствовал себя заполненным, после чего из его груди выбился финальный и максимально блаженный стон, когда он кончил следом на свой живот. Уилбур, с тяжелым, словно после длительного бега, дыханием, без сил повалился прямо на младшего. А Томми лишь обнимает шатена, нежно гладя все царапины, оставленные им самим же. Зарывается в волосы, аккуратно перебирая пряди, что от влаги начинали сильнее закручиваться. Верх блаженства наступил. Всё тело расслабленно, эйфория смешалась с кровью и растекалась по всему телу, заставляя сердце прыгать в груди от счастья и осознания произошедшего. В душе взрываются петарды чувств, отдавая лёгким покалыванием на кончиках пальцев. Уил молчит, а Томми не решается заговорить первым, не желая портить идиллию, возникшую в молчании, где полную тишину нарушает лишь тяжёлое дыхание обоих. В какой-то момент, когда мышцы больше не сковывает приятная нега, Том решает позвать шатена лечь рядом. Тот охотно соглашается, подползая повыше и ложиться лицом к блондину, сгребая его в тёплые объятия. Со всем остальным они разберутся утром, а пока, обессиленные парни погрузились в крепкий сон.