Даже не думай

Годжо сидел на холодной земле и наблюдал за Сандзо и Хаккаем, склонившимися над картой, лежащей на бампере джипа. Хотя все-таки преимущественно за Сандзо. Забытая сигарета на его губах истлела практически до фильтра, и пепел, потеряв поддержку, осыпался на штаны. -Вот дерьмо… - пробормотал каппа, яростно стряхивая его с ткани, пока не появились дырки. Краем глаза он заметил, что Хаккай подошел к Гоку, и они вместе исчезли за деревьями, очевидно, в поисках хвороста. Монах оперся локтями о джип и неторопливо закурил. Годжо не мог видеть себя со стороны, когда курил, но в исполнении блондина ему практически все казалось сексуальным. В особенности курение. Бледные губы, легко придерживающие цилиндр извечного Мальборо… Годжо поднялся и, стараясь не шуметь, приблизился к Сандзо. Тот прикрыл глаза и не замечал его, ну или, по крайней мере, не хотел замечать. Красноволосый быстро вскинул руку и выхватил сигарету, при этом наклоняясь вперед. Между ними оставалась всего пара сантиметров, когда вместо желанных губ Годжо уперся в ледяной враждебный металл. - Даже не думай, – глаза Сандзо оставались закрытыми, не давая каппе утонуть в фиалковом море, как это случалось всегда. - Что ж, я буду пытаться снова и снова, - горько усмехнулся Годжо, тем не менее, не отодвигаясь. И решил пойти на риск. – Ну же, Сандзо-сама, никогда не поверю, что вам тоже порой не хочется человеческого тепла и ласки. Почему вы боитесь показать миру свои чувства? - Еще слово, и я не побоюсь показать миру твои внутренности, – в отличии от самих слов, тон агрессивным не казался. Или Годжо просто хотелось так думать. И ободренный этим, он вновь рискнул. Не слова, так действия. Мягко отвел револьвер в сторону и, успев удивиться отсутствию препятствий, не теряя времени сократил оставшееся расстояние. Губы монаха оказались контрастно теплые, в сравнении с револьвером, и отдавали вкусом уже потухшей в траве треклятой сигареты. Счастливый каппа уже хотел закрепить успех, медленно раздвигая губы и намереваясь углубить поцелуй. Но в этот момент тонкие руки уверенно уперлись ему в грудь, и Сандзо одним гибким движением вырвался из кольца рук, отходя в сторону. - Идиот… Да еще и упертый, как баран… - пробормотал монах, на глаза ему упала светлая челка, а нижнюю часть лица он судорожно прикрыл рукой, поэтому красноволосый не мог увидеть его эмоций. Но он и так все знал. Довольный собственным упрямством, Годжо рассмеялся. Среди прочих грехов, он был еще и бесконечно самоуверен.