мой Атлантический

Знаете то чувство, когда тебе нужно кому-то в чем-то признаться, а ты не можешь? На физическом уровне. Ты словно забываешь, как говорить, а если даже и помнишь, то каждое слово комом застревает в горле и тебе нужно приложить просто титанические усилия, чтобы сказать хотя бы более-менее осмысленное предложение. А что если признаться в чем-то надо не кому-то, а себе? Просто сформулировать одну единственную мысль, которая и так долгое время живет в твоей голове. Ничего не нужно придумывать, просто скажи об этом себе прямым текстом. Можно даже не вслух. Это чертовски сложно, мне пока неизвестно ни одно чувство, которое бы сжигало меня так же как эта трусость перед собой. При любой попытке начать мыслительный процесс к горлу подступает тошнота, стучит в висках, а перед глазами пелена. Признаться себе в сотни раз сложнее. Просто потому что ты понимаешь, очень четко, и, пожалуй, в таком состоянии это самая ясная и осознанная мысль в твоей голове – признавшись, назад дороги уже не будет.

***

Арсений шел на работу. Дорога проходила через парк и, когда они только переехали в этот район, он был даже рад от мысли, что каждое утро сможет наслаждаться дорогой до метро. Шелест листьев и утреннее пение птиц – звуки, которые он был вынужден покупать в приложениях (бесплатные версии были «какие-то не такие») для медитаций, теперь ему доставались абсолютно бесплатно. По утрам можно выходить в парк минут на 15 раньше и просто молча наблюдать, слушать звуки утреннего парка и ни о чем не думать – смешно вспомнить, у него когда-то это получалось. Еще в парке была река. Несмотря на то, что в их городе рек было много (по ощущениям) большинство из них были полувысохшими, с неровными берегами и странным запахом свежей рыбы и полусгнивших водорослей. Однако именно та река, что протекала через их парк, была на удивление полноводной, с красивыми зарослями по берегам, пахнущая лишь, как ни странно, рекой – если вы когда-нибудь бывали летом на речке вам должен быть знаком этот запах, состоящий из аромата прибрежной травы, мокрого песка и, собственно, запаха воды. Кто бы что ни говорил, у воды есть запах, а у реки тем более. Реке Арсений был рад еще больше чем парку. Ему нравилась вода, правда, издалека. Он не плавал – не умел, да и не хотел учиться. Вообще Арсений с детства был уверен, что, скорее всего, утонет. Вода его пугала и завораживала, ему было не по себе от одной только мысли, что там, скорее всего, находится, поэтому если он и заходил когда-то в воду, то исключительно в местах, где можно было разглядеть дно. Однажды Арсений уехал с друзьями на базу отдыха на пару дней. Сережа долго выманивал его покупаться с ними в горном озере – бесполезно. Арсений согласился лишь постоять в воде по колено, это было что-то вроде ручья. Среднего размера серые камни, которые усеивали дно, были гладкими и даже приятными. Арсений расслабился буквально секунд на 10, как внезапно почувствовал резкую боль в ноге. Судороги были для него вполне привычны, но тогда это застало его врасплох, парень упал в воду и не смог подняться. Арсений удерживал голову над водой, отчаянно колотил по больной ноге и звал на помощь. Сережа и Аня прибежали почти сразу. Они вытащили Арсения из воды, тот все еще кричал – с его низким болевым порогом, он каждый раз думал, что не выдержит еще одного приступа. Все стихло секунд через 30, мышца постепенно расслабилась, но Арсений был по-прежнему в панике. Он мог удариться головой о камни и умереть. Он мог запрокинуть голову и захлебнуться. И умереть. Арсений просто любит смотреть на воду. Так их отношения, пожалуй, кажутся менее токсичными. Он шел, а в наушниках оглушительно играла музыка. Ни о каком пении птиц речи уже и не шло, Арсений при всем желании не услышал бы и себя, если бы решил что-то произнести вслух. Так было нужно, убавь он чуть-чуть громкость, как оглушительно уже звучали бы не басы, а собственные мысли, от которых он отчаянно хотел скрыться. Вот бы можно было отключить голову и поставить свое тело на автопилот. Увы, в ближайшем будущем такой возможности не предвидеться.

***

На работе его встретил Дима – он как раз выходил из кабинета на кухню и, заметив парня, замер в дверном проходе. - Привет, Арс, неважно выглядишь, все в порядке? – у парня были покрасневшие глаза и слегка розовые щеки. - Ерунда, вчера разбирал вещи в мастерской, ткани залежались, повсюду пыль, сам понимаешь, - он слабо улыбнулся – растер глаза, сейчас прокапаю, краснота должна спасть. - Да, конечно, - Дима отошел в сторону, пропуская Арсения. – Кофе? - Нет, спасибо, я себе воду с лимоном сделаю. - Пытаешься восстановить водный баланс? Здорово, мне б тоже этим заняться. Катя говорит, что вода из кофе за воду не считается, - он закатил глаза и усмехнулся. Арсений, тем временем, прошел к своему месту, вытащил ноутбук из сумки и положил его на стол. С тех пор как его офисный компьютер отнесли в ремонт, он был вынужден приносить свой на работу и вечером забирать обратно – не совсем приятно, но, вроде как, мера временная. Запасной компьютер в офисе был, но он предназначался для нового дизайнера, который должен выйти на работу как раз сегодня. Стас, зам их отдела, виновато разводил руками, но сделать ничего не мог. В день, когда компьютер отвезли в сервис, Арсений молча смирился с судьбой и перспективой две недели таскать лишние килограммы на спине. «Сегодня много дел», с облегчением подумал Арсений. Чем больше задач, тем легче будет отвлечься от тяжелых мыслей. Он пробежал взглядом по таблице под его именем. Арсений вообще считал, что использовать сетевой планировщик задач это одна из лучших идей, пришедших Стасу в голову. Правда теперь тому приходилось задерживаться на работе почти на час, но все лучше, чем всему отделу с утра торчать на планерке, где, несмотря на отчаянные старания сменить формат, все сводилось к банальной перекличке и раздаче поручений по очереди. У каждого были обязанности, но с тех пор как их начальник решил расширить бизнес, задач у каждого прибавилось и, порой, они имели слабое отношение к прямым обязанностям. Но что делать – пока новых сотрудников нет, всем приходилось работать сверх нормы. Никто, на удивление, особо не возмущался – коллектив получился спокойный, семья была только у человек двух, а переработка оплачивалась отдельно, так что все в целом выглядело справедливо. Эмир, их «эль капитано» как называл его Дима, сразу сказал, что понимает, если кто-то не может (читай: не хочет) брать на себя дополнительную ответственность и никого к этому не принуждает, но начальника все любили и уважали искренне, поэтому практически полным составом согласились немного усложнить себе жизнь во имя светлого будущего. К тому же штат постепенно расширялся. Сегодня, например, счастливый день для Иры, СММ-менеджера. Она, как наиболее близкий к творчеству человек, уже полтора месяца работала еще и за дизайнера. Будучи ключевым сотрудником компании в этот период, Ира старалась достичь хороших показателей везде как могла, но выходило спорно. Нет, к ее дизайнерским способностям вопросов не возникало, проблема была, скорее, в скорости выполнения. Собственно, всем скоро стало ясно, что быстро работать за себя и за того парня у нее не получится, и поэтому дизайнера искали в первую очередь. Кстати, где он? У корпоративного принтера, куда Арсений пришел, чтобы распечатать документы, парень стоял один. До работы еще полчаса, это только он и Дима – два сумасшедших, приходят в такую рань. Дима жил буквально через дорогу от офиса и всегда приходил рано. Его девушка Катя работала в гимназии на другом конце города, поэтому эти двое вставали часов в 5 утра, вместе завтракали (какая прелесть), а затем Дима провожал ее на работу. Дома ему сидеть было скучно, поэтому он собирался и шел в офис. Особенно никогда не торопился, но так всегда получалось, что он приходил раньше всех и еще какое-то время скучал в одиночестве. Через полчаса после его прихода до офиса добирался Арсений. Ему нравились ранние подъемы, нравилось приходить заранее, быть пунктуальным и правильным. Он, всегда в классических , чуть зауженных, брюках и в приталенной рубашке, с аккуратной стрижкой - парень с обложки, не иначе. Когда он только пришел в офис среди девушек послышался восторженный гул, но уже к обеду первого дня все смирились с тем, что Арсению девушки не нравятся. Совсем. Он всегда считал должным расставить в этом вопросе все точки над i. Сказать прямо и без экивоков. Ему плевать, что подумают о нем – с людьми, которых так сильно волнует, кто с кем спит, он предпочитал не общаться и мастерски их игнорировал. В компании он был юристом и, с учетом сдвоенных обязанностей, переводчиком с французского. Сейчас все проекты во Франции временно заморозили, переводить было практически нечего, зато своих дел с каждым днем только прибавлялось – они планировали открывать первый филиал, так что Арсений маялся с документами для минюста. Работа муторная, но она здорово увлекала и, только сев за стол с распечатанными документами («Опять бумагу переводишь?», смеялся над ним Дима), парень погрузился в мир очень витиеватых юридических формулировок, которые спустя какое-то время совсем вытеснили все тревожные мысли о доме. А дома…