Кумир

      Моря разливанные питий уже лились совершенно свободно, и разговор был давно не о скучной теории экономики. Темы стали намного более откровенными, такие же откровенные начались впоследствии и прикосновения. Поначалу простые задевания рук превратились в поглаживания через одежду, а потом и вовсе пальцы Ынхо начали касаться кожи рук своего сонбэ. Ёну не был против, он даже хотел следующего прикосновения, а потом таких невинных ощущений стало мало, Ёну даже и не заметил, как оказался в одной постели с прославленным пловцом их университета.       Тут уж Ынхо дал волю всем своим чувствам и желаниям. Парень успел заметить, что Ёну уже нисколько не сопротивляется запретным действиям с его стороны, а это значило, что он мог насладиться исполнениями любого своего каприза, желания и прихоти. А собственно, чего он хотел? Ынхо чуть приостановился, нависая над старшекурсником и расстёгивая ему ширинку.       Он хотел развлечений, послушную игрушку, своё средство для удовлетворения в конце концов. Навряд ли он серьёзно считал Ёну за своего полноправного партнёра. По крайней мере, он так думал. Ынхо продолжил дальше, и Ёну остался без штанов, футболка полетела вслед за ними. Пловец не стал тратить время на предварительные ласки, всё это служило обязательной прелюдией только с девчонками. Он только жестом попросил Ёну перевернуться, что тот и сделал послушно. Ынхо усмехнулся мысли, что он и не знал о тайных пристрастиях своего сонбэ.       Смазка помогла войти в узкий проход без всяких препятствий, а стоны, которые издавал Ёну ещё больше заводили Ынхо, заставляя ускорять движения и со всей силы вбивать старшекурсника в излишне мягкую постель. Ёну повернул голову вбок, но всё равно не видел объект своего преклонения, потому что закрыл глаза. От стыда ли, от наслаждения — Ынхо это было не важно. Главное — ещё немного, и он получит то, зачем он пришёл в этот дешёвенький отель. Скоро должно было наступить удовольствие, а может, и не один раз, если этот стеснительный субъект не сбежит при первой же возможности. Лампа на письменном столе тускло горела, не осмеливаясь нарушить преступные действия двух студентов, а картина над кроватью обиженно сгустила свои краски от недостатка внимания. Незамысловатые цветы никогда не привлекали взгляд.       Удовольствие подкатило незаметно, Ынхо даже пожалел, что он кончил в Ёну раньше, чем рассчитывал. С раннего детства он был приучен к чистоте, и оставаться в грязной постели не намеревался, поэтому всё до последней капли выплеснул внутрь своего старшего товарища. Ёну в ответ на это не произвёл никакой реакции, наверное, он кончил ещё раньше, и теперь пребывал в эйфории от того, что его кумир не просто был близок с ним, а даже внутри него. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, легко улыбаясь. Ынхо лёг, опёршись о спинку кровати. В сторону своего случайного любовника он не смотрел, уставившись в тёмное окно, где были отсветы проезжающих мимо машин. Он был бы не прочь выкурить сигарету после такого, но, к сожалению, не захватил с собой пачки, к тому же его спортивная жизнь не позволяла ему злоупотреблять такой привычкой.       — В следующий раз ты тоже сделаешь вид, что ничего не было? — неожиданно сказал Ёну, заставив Ынхо немного вздрогнуть и посмотреть на чёрную шевелюру, контрастировавшую с белой наволочкой. Ёну теперь повернул голову в сторону спортсмена и смотрел на него.       — А тебе это важно? — слегка удивился Ынхо. — Разве не достаточно, что мы просто спим друг с другом время от времени?       — Наверное… — прозвучал ответ, но так тихо, будто шелест ветра. Ёну снова прикрыл глаза, но теперь Ынхо иногда поглядывал на это юное, на вид даже моложе него самого лицо, на котором так легко мог появится румянец от смущения.       Ван Ынхо остался доволен своими словами. Ему казалось, что именно таким ответом он показал своё превосходство и полное главенство в случайных отношениях. Но в следующий миг его сердце снова кольнуло чувство, так напоминающее совесть. Это чувство Ынхо испытывал редко, но именно оно подсказывало ему, что человек, к которому парень испытывал это чувство, был ему дорог.       Глупости какие! Ынхо снова уставился в окно, хотя мало что мог увидеть оттуда. Он рассчитывал ещё раз получить постыдное наслаждение от своего сонбэ, но оказалось, Ёну уснул, а его размеренное дыхание и приоткрытые губы действовали так обезоруживающе на Ынхо. Объяснив себе, что сонный любовник — плохой любовник, Ынхо тихонько встал, надел на себя рубашку и застегнул ширинку джинсов. Потом он уселся на стул около письменного стола и продолжил смотреть в окно, не думая ни о чём.       Ёну проспал час, прежде чем Ынхо всё же подумал разбудить его. Это оказалось не так просто сделать, Ёну проснулся только после того, как Ынхо несколько раз потряс его за плечо, оставив без внимания предварительные устные призывы. В этом он совершенно отличался от своего ученика, который благодаря занятиям спортом просыпался легко и почти всегда вовремя. В конце концов, Ёну его уже начал раздражать своим сонным поведением.       Когда старшекурсник проснулся, то сел на кровати и начал зябко потирать свои плечи, ведь Ынхо не подумал укрыть его хотя бы покрывалом, как в романтическом сериале, а кондиционер на автомате охлаждал воздух. Потом опустил свой взгляд вниз и будто впервые заметил собственную наготу, отчего его лицо стало красным, как помидор. Он пробубнил что-то, что можно было идентифицировать как извинение и скрылся в ванной, прихватив по пути свои разбросанные вещи. Ынхо усмехнулся такому поведению. Неужели за час можно было забыть о том, что между ними было? Парень начал медленно собираться, ведь было куда печальней оплачивать ещё один лишний час в этой захолустной гостинице.       Через пять минут из ванной вышел Ким Ёну, умывшийся, посвежевший и полностью трезвый. Он готов был пуститься вон из комнаты уже в следующую секунду, но посчитал это не совсем воспитанным, и принялся помогать собирать вещи, которых в разбросанном состоянии было уже совсем мало.       Без лишних разговоров студенты покинули номер, и их дороги почти сразу разошлись после здания гостиницы.       Ван Ынхо по дороге домой забыл думать о своей игрушке. У него были дела поважнее, и заключались они в предстоящем соревновании и серьёзном разговоре с тренером на следующий день. А то, что разговор будет серьёзным, Ынхо понял по десяти пропущенным звонкам. Тренер звонил ему, когда Ынхо занимался непристойными вещами в одной постели со старшекурсником. Пак-сонсеним совершенно не знал о пристрастиях своего воспитанника, его волновали лишь результаты районных соревнований, а на Ынхо была вся надежда в получении первенства для университета.       Звонить было уже поздно, ночь давно опустилась на улицы столицы, поэтому неприятный разговор Ынхо оставил на завтра. В следующий день он обязательно отдаст всего себя водному царству и покинет его, только когда будет не в силах пошевелить рукой или ногой. Сегодня нужно было выспаться.       Этот план парень и воплотил в жизнь, вернувшись домой без особого шума. Тихонько прокравшись по лестнице в свою комнату, Ынхо тут же лёг в свою постель и постарался быстро заснуть. Но сделать ему это удалось позже, чем он рассчитывал, потому что сон после такого вечера всё не шёл.       — Постарайтесь объясниться, Ван Ынхо! — был громкий недовольный голос на следующий день.       Ынхо стоял перед тренером в бассейне, уже полностью готовый к трудовым будням обычных пловцов в полном обмундировании, а именно в плавках и шапочке для плавания. Ради приличия парень чуть склонился перед своим наставником и продолжал выслушивать упрёки без возражений. Остальные участники клуба иногда останавливались в воде и заинтересованно прислушивались к разъярённому монологу своего тренера.       — Через три дня соревнование, а ты даже не соизволил мне ответить на звонок, когда я хотел сообщить о новом расписании тренировок! — продолжал Пак-сонсеним. — Плавать вольным стилем тебе не игрушка, одного таланта тут не хватит, а если ты будешь пропускать тренировки, так вообще только ходить в воде остаётся!       Пару раз Ынхо поклонился мужчине средних лет, с небольшой проседью в волосах и сильно сведёнными бровями. На его шее болтался шнурок от свистка. А тренер продолжал всё в том же духе уже которую минуту и униматься не собирался. Если только немного его гнев начал потихоньку остывать.       — Извините, Пак-сонсеним, такого больше не повториться, — чётко сказал Ынхо, выпрямившись после очередного поклона.       — Ладно, — всё ещё недовольно сказал тренер. — Но чтобы это было в последний раз! А теперь марш в воду!       Ынхо ещё раз поклонился и улыбнулся, хотя его улыбку никто не заметил. Он повернулся в сторону бассейна и нырнул прямо на середине первой дорожки, обрызгав при этом половину невольных слушателей выволочки от тренера. Ко всякой критике он относился несерьёзно, да и Пак-сонсеним делал выговор своим воспитанникам для порядка, уделяя особое внимание своим самым способным ученикам.       Когда Ынхо подходил к воде, краем глаза заметил, что знакомая фигура мелькнула в окне второго этажа. Это его взволновало намного больше.       Как и все прошлые прыжки в воду этот Ван Ынхо выполнил с завидной изящностью, хотя, наверное, навряд ли рассчитывал произвести впечатление на наблюдателей. Ким Ёну привык к таким наблюдениям исподтишка, но что-то новое было теперь в этом. Теперь он не ласкал взглядом рельефные мышцы пловца, а мог вспомнить их на ощупь, мог почувствовать каждой клеточкой тела тепло этого заносчивого парня.       Ёну не мог назвать его «своим», парень дано понял, что Ынхо пользуется им только по случаю, но это его устраивало. Когда ещё на него обратит внимание такая популярная личность? К тому же, он сам себе стыдился признаться, ему нравилось то, что с ним делает Ынхо. Об этом раньше он никак не мог подозревать. При любовании пловцом в паху появилась некоторая тяжесть.       Ёну снова провёл шваброй по вымытому до блеска полу около окна, выходящего на бассейн. Он и не заметил, что уже в десятый раз моет одно и то же место только для того, чтобы подольше смотреть на Ынхо. Старшекурсник отошёл от окна, только когда Ынхо скрылся под водой. Он решил, что насмотрится вдоволь на него на очередном соревновании уже через три дня, а перед этим… Будет продолжать ожидания, когда же ещё Ынхо захочет им воспользоваться. А пока дела.       Дела Ким Ёну заключались в завершении уборки на втором этаже и дальнейшей поездки в библиотеку. Не так захватывающе, но обязательства от этого не уменьшались. Ёну начал быстрее домывать оставшийся участок. Солнце перевалило уже на вторую половину, отдавая последнее своё тепло готовящимся покинуть свои ветки листочкам. Осень в этом году обещали холодной.       По окончании своих основных обязанностей менеджера по увлажнению полов Ким Ёну спустился на лифте и вышел на улицу, бросив перед этим прощальный взгляд на своего кумира. Тот продолжал плавать, будто водное пространство для него было роднее, чем твёрдая суша. Каждый раз по пути в библиотеку Ёну вздрагивал при вибрации своего телефона, потому что в прошлую ночь он наконец-то обменялся номерами с Ынхо, и теперь ждал, когда же пловец ему позвонит или хотя бы напишет.       Несмотря на томительное ожидание звонка или хотя бы сообщения от Ынхо, время неслось быстро, и вот уже на следующий день Ёну должен был отправиться в группе поддержки команды пловцов от своего университета. Он приготовился к этому основательно: разрисовал плакаты, раздал всем остальным флажки и даже разрисовал белые футболки словами поддержки. В команде поддержки он был самым активным участником, из-за чего над ним часто подшучивали.       Утро дня соревнований выдалось на редкость погожим, солнечным и тёплым. Погода прибавила ещё больше хорошего настроения Ёну, и он решил, что в этот день команда университета, а главное — Ынхо, победят непременно. Из своей комнаты в общежитии он вышел с лёгкой улыбкой.       Соревнования проходили в корпусе университета Корё, так что долго преодолевать длинный путь не пришлось. После занятий Ёну вместе с остальными пошёл по такой привычной дороге в бассейн, чтобы поддержать товарищей.       Людей на трибунах, возведённых по такому случаю, было не так много, но достаточно, чтобы голоса болельщиков могли оглушить. Ёну забрался на самый верх, протёр очки, чтобы видеть всё в мельчайших деталях, и замер в ожидании. Вот, начался первый круг соревнований, плавание брассом. Их пловец вышел к дорожке и остановился. Рядом с ним стояло пятеро таких же молодых людей, готовых посоревноваться в умении плавать.       Свисток, ныряние в воду… Всё это было так привычно для глаз Ёну, но никогда не надоедало. Он стал не отрываясь смотреть на ход соревнования, внутренне замирая от предвкушения увидеть в конце Ынхо. Их пловец пришёл к финишу вторым. Затем плавание кролем, баттерфляем, плавание на спине… Да, всё это было захватывающе, со студентами их университета мало кто мог потягаться. Но когда было объявлено последнее соревнование плавания вольным стилем, сердце Ёну замерло, и из горла не могло вырваться ни одно слово поддержки. Вышел Ван Ынхо. Всё его тело было напряжено, мышцы так и переливались под неживым светом люминесцентных ламп. Ёну знал, за ним так же, как и он, наблюдает девушка Ынхо, но ему в этот момент было безразлично такое соперничество. Ынхо вместе со всеми нырнул в воду. А у Ёну перехватило дыхание.       Ван Ынхо уверенно приплыл первым и уже повернул обратно, чтобы закрепить свой триумф. Болельщики университета Корё уже не сомневались в победе последнего пловца, они уже кричали слова поддержки охрипшим голосом, но вдруг пловец другого университета вырвался вперёд и теперь плыл вровень с Ынхо. Этого Ван Ынхо заметить не мог — не было времени, но со стороны было ясно, что кто-то из этих двоих только на секунду опередит другого у финиша. У Ёну замерло сердце и вовсе перехватило дыхание.       Он смог дышать, только когда было завершено последнее соревнование. А завершилось оно полной победой Ван Ынхо.