Overwhelmed (Yandere!Levi Ackerman x Reader)

Есть ли разница между тем, чтобы  хотеть кого-то и любить кого-то? Любовь и одержимость - две совершенно разные вещи. Для тебя и твоего капитана все началось невинно. Он почти одурачил тебя тем, что по уши влюблён и готов пойти на любые потери, ради тебя. Ты была убеждена, что он действительно сделает это, эй, и как ты могла сомневаться в нем? Когда он прыгнул, чтобы спасти тебя от каждого безрассудного шага, каждой безнадежной атаки, которую ты предприняла против титанов, против которых у тебя не было бы и шанса. Как он наказал тебя потом. Вернувшись после вылазки, он непременно вбил бы тебе в голову, что ты только его. Ты его вещь, и ты не имеешь права бросаться навстречу смерти, пока ты полностью принадлежишь ему. Ты была такой хорошенькой. Всегда так охотно принимала его член. Такая податливая и покорная, подчинившаяся его воле без каких-либо усилий с его стороны. И вот сейчас, его горячее дыхание обжигает твое ухо, а член погружен глубоко в твою мокрую маленькую дырочку, крепкие и мазолистые руки твоего капитана обнимают тебя. Ты совершенно обнажена, он снял с тебя одежду, как только ты вошла в пределы его кабинета, после того, как он позвал тебя. И теперь ты была здесь, спиной к его груди, его быстрое дыхание ощущается на твоем ухе, пока он трахает тебя, как чёртову суку во время гона. Член давит так глубоко в этом положении, что у тебя слезятся глаза. Милые слезы текли по твоим щекам, но он слизывал их. Он всегда пробовал твои слезы на вкус. В них было что-то необычайно сладкое. Ему определённо нравились звуки, которые ты издавать, в них было что-то такое мелодичное. Звуки боли, звуки удовольствия, крики того, что он тебя переполняет. Он обвил рукой твое горло, прижимая голову к его широкому плечу. Член болезненно бился о твою шейку матки, но быстрое трение твоего клитора заставило тебя застрять на тонкой грани между удовольствием и болью. Ты никогда не возражала. Ты бы взяла все, что бы он  тебе не дал. — Ты моя, - он зарычал тебе в ухо. Его пальцы сильнее сжались на твоем горле, заставив тебя открыть рот в поиске воздуха. Его толчки были быстрыми и звериными. В том, как он обращался с тобой, не было ничего нормального. Он был груб, трахал твою дырку, как свет плоти, кусая тыльную сторону твоего плеча, пока не разорвал твою кожу зубами. — Ты полностью принадлежишь мне, поняла?! - Его толчки были безжалостными. Ты никак не могла ответить, пока он трахал тебя, как животное. Его пальцы яростно терли твой клитор, и ты откинула голову назад. Ты кричала во все горло, а он даже не обращал на это внимания. Он хотел, чтобы весь штаб услышал вас, хотел, чтобы все знали, что ты его шлюха. Ты была его куклой для секса, его милой маленькой девочкой. Только его. Его охотная игрушка для секса, всегда готовая упасть перед ним на колени, чтобы доставить ему  удовольствие. Очередной оргазм настиг тебя, заставляя обессилено рухнуть на стол. Твое прерывистое дыхание овеяло гладкую поверхность деревянной мебели. Ты была совершенно голой, а Леви все еще был полностью одет, даже не снял свой черный пиджак. Он перестал толкаться, все еще погруженный в тебя по самые яйца, его член пульсировал так глубоко, что сегодня ночью ты не раз видела, его очертания внизу живота. Твои ноги тряслись, ты бы рухнула на пол, если бы не его стол. Жгучий шлепок лег на твои и без того покрасневшие ягодицы, и ты вскрикнула. Его ладонь была так красиво отпечатана на твоей коже темно-красным цветом. Он лениво подумал, насколько совершеннее было бы, если бы вместо красного он был темно-фиолетовым. Сколько шлепков это займет? Однажды он обязательно попробует. Но, может быть, не сегодня, ты снова близка к своему пределу. он заставил  испытать тебя пять оргазмов, твоя хорошенькая киска была розовой и использованной, а твое обнаженное тело было покрыто тонким слоем пота. Наконец он развязал узел своего воротника на шее, хотя до сих пор он даже не замечал, что его это беспокоит. После он снял куртку, отбросив ее на стул, Леви скомкал белую ткань аскота и засунул его тебе в рот, сдерживая твои звуки, твое быстрое учащенное дыхание. Он наклонился, все еще одетый в белую рубашку. Его грудь коснулась твоей спины, и он поцеловал губами фиолетовые синяки, которые оставил на твоих плечах. Он обвил тебя рукой, чувствуя себя у тебя в животе, а затем соскальзывая вниз. Ты была так чувствительна, что от одного прикосновения его пальцев к твоему клитору ты начала хныкать в ткань, засунутую тебе в рот. — Такая мокрая… - простонав тебе в ухо, он поймал твои волосы, смахнул с твоего лица, чтобы открыть взор на  твои красивые глаза. Прекрасные слезы оставили следы на твоих щеках. Он поцеловал их, и ты растаяла. Как бы сильно он тебя ни использовал, тебе это нравилось. Каждый раз, когда он прикасался к тебе, целовал тебя, обнимал тебя, ты таяла. Вы знали, что немедленно простите все, что он сделал с вами, потому что ваше сердце болело за него. Ты любила его. Но ты понятия не имела, что он чувствовал к тебе. Ты просто знала, что он сошел с ума без тебя, однажды он не видел тебя целый день и чуть не задушил двух кадетов, пока искал тебя. Может быть, он не любил тебя. Может быть, он просто был одержим тобой. Этого было достаточно для такого человека, как ты. Ты пыталась произнести его имя, но ткань во рту заглушала тебя. Он вытащил его, и ты закашлялась. Ты тяжело дышала, и твоя рука изо всех сил пыталась дотянуться до него. — Леви… - это было так отчаянно, жалко и отчаянно. Его член дернулся внутри тебя. Твоя рука, наконец, сумела дотянуться до его волос, погрузив в них пальцы и приблизив его к себе. Ещё ближе, пожалуйста... — В чем дело, отродье? Используй свой рот и произнеси это, - его голос был глубоким, бездыханным и таким успокаивающим, что у тебя покалывало в груди. — Ты мне нужен, - ты облизнула губы, — ..я твоя. Я вся твоя, я очень тебя люблю, поцелуй меня пожалуйста... Черт, ты понятия не имела, что с ним делаешь, когда говорила такие вещи. Ты любила его? Вы действительно смогла это сделать? После такого обращения с тобой? Был ли в его жизни кто-то, кто мог бы любить такого ублюдка, как он? Уродливого, безжалостного карлика, лишенного всякого значения мягкости и нежности? Кто понятия не имел, как с тобой обращаться? Как любить тебя в ответ? Все, кого он когда-либо любил, умерли для него так быстро, ты собиралась стать одним из них? Нет, он не собирался говорить тебе, что любит тебя. Он никогда не собирался этого говорить, потому что однажды он может сказать это, а в следующий момент ты умрёшь, и он потеряет ВСЕ. Ты была способна любить его. Он отнес тебя к себе в кровать, уложил на белоснежные простыни, снял с себя рубашку и раздражающие штаны. Он снова забрался на тебя, вводя свой член внутрь, и ты протяжно застонала. Он прижал свои губы к твоим, и тогда он начал трахать и целовать тебя, как будто действительно любил тебя. Однако он не сказал ни слова. Ни разу не было признаний. Это был просто небрежный поцелуй, о котором вы никогда бы не догадались, что такой чистоплотный урод, как ваш капитан, будет заниматься этим. Ты почувствовала привкус послеобеденного чая на его языке, ты чувствовала его запах, что-то травяное, моющие средства и чистоту его невероятно чистых простыней. Ты зарылась пальцами в его потные волосы и вцепилась в него. Ты была такой отчаянной и нуждающейся. Может быть, ты была неправа. Может быть, ты была так же одержима им, как и он. Он снова начал толкаться внутрь тебя, но даже не начал это медленно. Медленный и интимный секс был чем-то, чего он не умел. Тебе придется показать ему однажды, если он позволит тебе, но пока ты позволяешь ему трахать тебя до забвения, пока он проглатывает крики с твоих губ. Его бедра врезались в твои, и он прижал твои ноги к своим плечам, буквально сложил все твое тело пополам, проникая все глубже, угрожая проникнуть в недра твоего чрева. Ты закричала, закрыла глаза и откинула голову назад, все твое тело тряслось. — Еще немного… - он тяжело дышал тебе в грудь, кусая кожу. Его толчки, неумолимые, - ...возьми это для меня, возьми... ты моя... только моя... Он бессвязно бормотал, и вы знали, что он был чертовски близко. Толчки дикие и неравномерные, и член проникает так глубоко, что ты можешь почувствовать его в своем животе. Его рука опустилась на твой клитор, и ты кончила в одно мгновение, даже не успев его предупредить. Ты закричала и брызнула на его член, непроизвольно сжав его и глаза Леви расширились. — Блядь! - эта приятная узость, только побуждало его трахать тебя все сильнее и сильнее, пока он не излился внутрь тебя. Твой живот был таким теплым и раздутым, Леви продолжал трахать тебя через это, следя за тем, чтобы ты не потратила ни капли впустую. Ты бы выглядела так красиво, набитая его детьми. Его жена. Его единственная. Для него больше никого. Он любил тебя так безумно. Он хотел, чтобы ты бросила все ради него, хотел, чтобы ты ушла в отставку в качестве солдата, хотел, купить дом, создать семью и обезопасить тебя. С трудом оторвав лицо от твоей шеи, он понял, что ты потеряла сознание. Твое тело обмякло под ним, инстинктивно он проверил твой пульс, но ты дышала ритмично. Ты жива. Все в порядке. Он вздохнул с облегчением и поцеловал твои приоткрытые губы, слизнул каплю слюны, которая начала скатываться по твоим губам. Он целовал тебя всю, не пропуская ни единого участка твоей идеальной кожи. После, он отнес тебя в ванну, мыл ухаживал за тобой, как за щенком. Леви уложил тебя как следует на кровать, переодев в ночную рубашку, которую ты хранила в его квартире для таких ночей. Он лежал рядом с тобой, прижимая тебя к себе всю ночь, не в силах уснуть. Он никогда не мог уснуть, когда ты спала рядом с ним, Леви часто смотрел на тебя, потому что ты была такой красивой. У него были документы, о которых нужно было позаботиться, но он обнаружил, что не может двигаться. Ты была так прекрасна, он только и делал, что смотрел на тебя, пока ты спала. Другие были бы в ужасе от мысли, что на них будут смотреть во время сна, но не ты. Не ты. Ты принадлежишь ему. Он уже собирался подделать заявление об увольнении. Он прекрасно знал твой почерк, твою подпись. Он узнал о тебе все. Совсем скоро ты поймёшь, что это к лучшему. Только так он сможет защитить тебя. Ты единственная, кто у него остался. Его руки невероятно сжались железной хваткой вокруг твоей талии, пока он зарывался лицом в твои волосы, закрыв глаза, вдыхая запах твоей кожи. Это все только для твоего блага. Он собирался обезопасить тебя.