Сон о лете

Мне лето снится, Когда листья с деревьев Осенних падают.

***

«Она всегда позволяла мне больше, чем я заслуживал. Что бы я ни делал и ни говорил, всегда была рядом, всегда протягивала руку помощи… и как мне теперь не смотреть на неё? Как не чувствовать эту бесконечную благодарность, теплотой отдающую в груди, как не думать о том, что она одна в этом мире способна понять меня? Что она — моё предназначение, смысл, ради которого я хотел бы существовать…»       Он со вздохом захлопнул ноутбук, в темноте комнаты чересчур ярко отсвечивающий ему в лицо, и откинулся на стуле. Сколько ни пиши благодарность — всё равно не поймут и не оценят, а та самая «она» понимала всё без слов; ей не требовалось писать стихи или письма, поскольку достаточно было одного взгляда, и она уже прекрасно знала, что творится у него на душе. Возможно, у неё в роду были экстрасенсы, или же это у него каждая эмоция отражалась в выражении лица… Вряд ли она бы призналась.       Снова тоскливо вздохнув, он поднялся со стула и двинулся в коридор. Выключатель, случайно попавшийся под руку, тут же вырвал из уютного ночного полумрака узкое и длинное помещение, по бокам которого виднелись двери в соседние комнаты. Там никто не жил — квартира принадлежала ему одному; так вышло, что при составлении завещания все остальные имена попросту не были вписаны, а терпеть на голове свору нелюбимых родственников, ранее занимавших апартаменты, он не собирался от слова совсем. Его одного хватало, чтобы навести такой беспорядок, что можно было потратить целую неделю на уборку.       На кухне было прохладно. Откровенно говоря, почти что сыро — он забыл закрыть окно перед тем, как углубился в написание своего «любовного послания», и теперь на полу уютно устроились свежие и ещё мокрые кленовые листья, при виде которых оставалось только покачать головой. Другой бы высушил и сделал гербарий, но он подобным не занимался, потому просто поднял тоскливо устроившуюся на полу парочку склеевшихся посланников осени, а затем выкинул их в окно, мысленно попрощавшись. «Я зайду?» — сообщение возникло поверх экрана заблокированного телефона, и он неловко улыбнулся, быстро набирая ответ тренированными работой с клавиатурой пальцами. «Я давал тебе ключ не для того, чтобы ты спрашивала разрешение». «Ладно, в следующий раз завалюсь после двенадцати ночи, договорились», — она подшучивала над ним. Улыбнувшись экрану телефона, он включил электрический чайник и покачал головой.       Сколько бы у неё самой ни было проблем, она всегда находила время на то, чтобы прийти и выслушать его. Порой даже казалось, что её и вовсе ничего не беспокоит, — информацию приходилось вытягивать едва ли не тисками, чтобы узнать, хотя бы действительно ли хорошо идут дела.       Её любовь, бесконечная и жертвенная, была безусловно настолько прекрасной, что хотелось затаить дыхание, и всё же как и человек не может долго не вдыхать кислород, так и подобный подход рано или поздно привёл бы к краху сего мероприятия — когда-нибудь она бы просто не выдержала всей нагрузки, которую бессовестно взваливали на хрупкие плечи. И он искренне пытался с этим помочь, если это ему позволяла владелица «плечиков». — Ну как твои дела? — слегка растрёпанная шаловливым ветром, всё же выглядела гостья настолько прилично, что, вероятно, в том же наряде могла бы и в Париж уехать… или на встречу с Папой Римским. — Ничего, — он пожал плечами, уже заваривая ей кофе. — Всё ещё пишу. Или ты хотела узнать что-то другое?       Она присела на табурет у кухонного стола, вдыхая аромат кофе. Этот сорт он хранил исключительно для неё — сам бодрящий напиток не слишком жаловал, предпочитая обходиться болезненно горячим чаем, но вот посидеть рядом с ней был никогда не против. — Мне рассказали, что ты женишься, — она серьёзно взглянула на него, и он почувствовал на дне её глаз льдинки, которые можно было сравнить разве что с теми, которые по ночам образовывались на лужах поздней осенью. — Бред, — он опустил взгляд. — Ты же знаешь, что я не стал бы. — И всё же, — она уже спокойнее взяла его за руку, поглаживая слегка подрагивающие от беспокойства пальцы. Он и правда не мог скрыть от неё ни клочка своих эмоций, вечно пребывающих в таком беспорядке, что и сам владелец ощущал себя на их счёт достаточно неуверенно. — Если собираешься, просто скажи. Я не буду осуждать, мы ведь с тобой давно говорили, что не станем мешать друг другу строить отношения.       Она действительно беспокоилась за него.       Несмотря на то, сколько боли ей причинял один факт его потенциальных отношений, находила в себе силы сказать нечто подобное с абсолютно непроницаемым выражением лица; как будто её саму происходящее ничуть не касалось и ни капельки не волновало… и это всегда поражало его больше всего. — Дело не в этом, — он поднялся со своего места и подошёл к ней, опускаясь на корточки. — Неужели ты решился на что-то противозаконное? — она шутила только наполовину. В действительности беспокойство чересчур явно отражалось на обычно прекрасном улыбающемся лице, и связано оно было далеко не только с тем, что люди называли «ревностью». — Нет, — покачав головой, он со вздохом достал из кармана крохотную коробочку и немного неловко, запнувшись на половине движения, раскрыл её, демонстрируя своей любимой гостье содержимое. — Мне просто недоставало смелости сказать тебе об этом прямо.       Они молчали. Вероятно, много лет назад, когда только зародилась эта странная дружба, они и подумать не могли, что всё закончится вот так, вот здесь — тёплой осенью, на кухне обычной квартиры в многоэтажке… тогда они не думали о настолько сложных вещах, поскольку для счастья им хватало друг друга, а больше ничего и не требовалось, если любишь безоговорочно и до невозможности сильно. — Ты шутишь? — она ещё сомневалась, не верила до конца, хотя в глубине души и очень хотела это сделать. — Я люблю тебя, — он осторожно вложил коробочку ей в руки. — Ты ведь говорила, что кольцо должно стоить как минимум как три зарплаты… вот слухи и разлетелись, пока я… — Глупый, — она крепко обняла его, прижимая к себе, как будто происходящее в действительности не имело никакого значения. Они в любом случае любили друг друга чертовски сильно — так, что не выскажешь словами, — и потому отсутствие парных колец никогда и ничего не меняло… Но теперь, вероятно, всё вскоре собиралось рухнуть, чтобы по кирпичику выстроиться заново.       Ей не нужно было отвечать — он знал ответ ещё до того, как задал вопрос. Они подходили друг другу намного лучше, нежели многие парные аксессуары, а люди всегда завидовали пониманию, царящему между двумя… они были словно слипшиеся осенние листья, век которых хоть и крайне недолог, но зато наполнен множеством приключений, пока длится путешествие от ветки дерева до земли. — Может, всё-таки скажешь это? Хотя бы для того, чтобы я мог запечатлеть этот момент в своей памяти, — он сжал её руку, на которой сверкало камнями колечко. — Я люблю тебя, — она улыбнулась так нежно и искренне, что ни у кого не осталось бы сомнений. Словно летнее солнышко на мгновение вернуло себе права, чтобы заглянуть на кухню квартирки, где, возможно, только что окончательно решились судьбы двух человек, и пожелать им того совместного счастья, которого после всего пережитого они действительно заслуживали.       Всего на мгновение. А затем снова наступила приятная тёплая осень — пора, когда сумасшедшие влюблённые надевают на пальцы друг друга кольца.