Сделка с богом

***

      Удары кусков дерева друг об друга заставили Такемичи открыть глаза. Потерев веки рукой, он зажмурился, пытаясь приспособиться к тусклому освещению.       Коричневый клетчатый паркет, будто бесконечно, расстилался под ногами парня. Оглядываясь, он заметил огромное количество белых, силиконовых ниток, которые поблескивали от тусклого света. Ханагаки рассматривал все вокруг, в поисках источника света, только чтобы понять, что источник — он сам. Свет был блеклым и тусклым, напоминая Такемичи о нестабильности его нынешнего состояния.       Сделав шаг вперед, Ханагаки решил следовать за нитками. Он попытался дотронуться до них, распознать их направление и найти выход. Найдя самую толстую нитку, парень притронулся к ней пальцем и последовал за ее направлением.       Шаг за шагом раздавались шлепки босых ног о паркет. С каждым шорохом, Такемичи напрягался все больше. Забегая рукой вперед, он дошел до начала нити.       Ханагаки потихоньку изучал ежикообразную деревянную фигуру. Формы игольчатых выступов на фигуре начали все больше и больше напоминать волосы. Поджав губы, парень хотел поскорее забыть о теории, что сам придумал секунды назад.       «Никто бы не сделал так, да?..» — Подумал парень, судорожно ощупывая марионетку рукой.       Как бы ему не хотелось уйти, да и поскорее. Рука так и зудела, чтобы осветить лицо бездушной куклы. Она сидела на полу, скрюченная, будто отчаявшийся в жизни человек, пытающийся закончить собственную жизнь.       Не сдержавшись, Такемичи выставил руку к лицу марионетки и резко отдернул ее назад. Ханагаки испуганно всматривался в лицо куклы. Пухлые губы и вздернутый нос, говорящие о нежных чертах обладателя сами вырисовывали картину у Такемичи в голове. Пшеничные волосы, аккуратно вырезанные из дерева мгновенно показались куда более живыми, чем раньше. Под резкую дрожь ресниц, пара зеленых глаз уставились в душу Такемичи. — Чиф? — Неверя прошептал парень. — Почему ты дал мне умереть, Мичи? — Холодный, словно сталь, проешлся лезвием по открытой ране.       Ханагаки с широко распахнутыми глазами, пятился назад. Его друзей, его главную слабость, использовали против него.       Или нет?       Может, даже, это были подсознательные мысли погибших товарищей, которые обрели голос. Может, Такемичи и правда навредил куда большим, чем он хотел признать. — Почему ты ничего не сделал, Мичи? — Вновь, повторил «Чифую».       Его холодный голос, сопутствовался ударами кусков дерева друг о друга. Нити натягивались и опускались, поблескивая в высоте. Через пару шорохов, «Чифую» поднялся на ноги. Шарахаясь туда-сюда, он подходил к Такемичи. Дерево ног куклы, глухим ударом, ударялось об паркет. «Если я отвечу ему, то что-то, может быть, измениться.» — Промелькнуло в голове путешественника во времени.       Глубоко вдыхая, Мичи все-таки решил ответить марионетки. — Я пытался, — Пытаясь собраться с силами, вымолвил Такемичи. — вновь и вновь, я пытался вас всех спасти, н.       Плаксивого героя оборвали на полуслове. — Но ты оказался слишком немощен и слаб.       Еще ощин глухой удар и «Чифую» смог войти в поле действия света, освещая свое деревенное туловище. Окровавленная форма свастонов бросилась в глаза Такемичи. В районе сердца на форме была дырка, напоминающая формой пулю. Все было настолько запачкано в крови, что Такемичи не смог разглядеть самой раны. — Это от Майки?.. — Спросил Мичи, указывая на дырку на груди. — Да, и не только она.       Марионетка крепко схватила руку Такемичи, оставляя на запястье кровавые следы, от впившегося в руки дерева. Осветив нижнюю, сбритую, часть прически, можно было заметить кровавые следы на правой стороне черепа. — Но это не… — Не успел договорить Мичи, как его снова оборвали. — Эта тоже от Майки. В те разы, когда ты забывал обо мне. Ты замечал меня, но так и не подходил. В те разы, когда ты думал, что спасения одной Хины, будет достаточно.       Деревянная рука впилась в кожу еще сильнее. Зуд проходил по всему телу Мичи волнами. Марионетка резко отдернул руку Ханагаки и осветил уже левую сторону своей головы. — А вот это уже от Кисаки.       Казалось, будто из раны, оставленной Кисаки еще сочилась свежая кровь. Такемичи сожмурился, избегая контакта взглядом с «Чифую» — Я не понимаю, Чиф. Я сделал все, что мог. Я всегда выкладывался на всю. — На глаза Ханагаки начали подступать слезы. — Но ты пропустил главную ступень, Мичи. Ты так и не повзрослел. — Рука куклы отпустила кисть Плаксивого героя. Но, сразу же впилась его щеку, заставляя встретиться глазами. — Посмотри на себя, ты избегаешь контакта, словно запуганный ребенок.       Такемичи сжал глаза, отказываясь смотреть вперед. — Ты такой гордый и смелый перед врагами тосвы. Но, стоит тебе только сказать о твоем негативном влиянии на своих друзей, как ты сразу становишься ничтожным. — Лицо куклы исказилось в насмешке.       Тяжелый вздох и «Чифую» снова заговорил. — Когда я только умер, я думал, что надо мной шутили. «У Такемичи есть способность перемещения во времени» — у подумал, что это всего лишь задумка Баджи, чтобы неудачно поглумиться. Но, я был неправ. Я снова и снова наблюдал за тобой. За твоими провалами, за твоими успехами. И я пришел к выводу: Ты ничтожен, Мичи.       Смех куклы въелся Ханагаки в память. — Ты постоянно гонишься за детскими мечтами. Вместо того, чтобы забыть о своих прошлых проблемах и жить настоящим, строить себе успешную карьеру, найти свое счастье. Ты решил вернуться в прошлое, «исправить все». — Кукла прикоснулась лбом ко лбу Такемичи. — Но посмотри на себя, ты лишь неудачник, несумевший вырасти и быть выше себя прошлого. Вместо того, чтобы учиться со своих ошибках, ты был ничтожен. Ты не научился ничему, кроме как «никогда не сдаваться», отчаянно цепляясь за те годы юности, которые ты сам упустил. Ты так отчаянно мчался в воображении своего прошлого, что забыл о своем настоящем, Мичи.       Ханагаки пытался успокоить свое хаотичное дыхание. Он отчетливо слышал каждый удар своего сердца. Марионетка, замечая трясущийся свет от Ханагаки, рассмеялась под скрежет деревянных деталей. — Мичи-Мичи, все такой же наивный, как и в детстве. Удивительно, что мы не встретились в твоей первой жизни. Тогда, я бы с удовольствием стал бы причиной, по которой ты покинул Токио.       Под надменный взгляд куклы, Такемичи начал отчаянно трясти головой, лишь бы избавиться от навязчивых мыслей. Плаксивый герой резко встал солдатиком, ощущая руку у него на плече. Чужое дыхание сжигало уши. Казалось, будто мир замер, а марионетка наконец-то прекратила свои казни. Стоило только Ханагаки повернуть голову, как он заметил то, что врятли хотел бы увидеть.       Вся голова бывшего напарника была покрыта кровью. Никогда блекло-блондинистые волосы, висели сосульками засохшими в крови. Черные глаза, бусинками, все также искали искру в глазах Мичи.       «Майки» переглянулся с «Чифую» и марионетки хрустели в истеричном смехе. «Майки» потихоьнку двигал руку вверх по телу Ханагаки, пока не остановился на шее. — Ты ведь и мне дал умереть, Мичи.       Справа от Такемичи стал виднеться силуэт. Розовый цвет волос слабо поблескивал от света Ханагаки. Отодвигая «Чифую» назад, «Хина» подошла вперед и положила руку на грудь Такемичи. Парень смог разглядеть ошметки окровавленного мяса, развешенного по всей марионетке его девушки. — Та~ ке~ ми~ чи~ — Протянула слащавым голосом марионетка. — Ты и меня убил!       Все марионетки выглядели игрушечными, но как только начинали говорить, то, казались, невероятно живыми. Каждый волос на деревянных телах был, будто настоящий. А вены в глазах вот-вот готовы были лопнуть.       Вдруг, прожекторы из ниоткуда резко начали освещать разные углы бесконечной комнаты. Блеск света сначала ослеплял, но потом приводил к быстрому привыканию. Оглядываясь вокруг, Такемичи замечал всех кого когда-либо встречал, от друзей, до участников тосвы и вальхаллы. Каждый из них стоял, покрытый в крови и твердил одно и тоже: — Ты меня убил, Мичи.       Голоса раздавались отовсюду, сливаясь в слащавый хор, поющий послесмертную серенаду. Они повторялись вновь и вновь, подходя к Такемичи.       «Если продолжу слушать это все, если продолжу стоять и нечего не делать, то разве что-то измениться? Даже если это мысли моих мертвых друзей, то пусть придут и скажут мне это в лицо, а не деревянными куклами.» — Плаксивый герой глубоко вдохнул. — ЭТО ВСЕ ПРОСТО БЕЗПОЛЕЗНО! — Резко крикнул Ханагаки, срывая голос.       «Если сбежать отсюда вовремя, — то смогу спастись!» — Понял парень и двинулся прочь от марионеток.       Множество шлепков босых ног по полу, раздавались эхом по пространству. Ханагаки бежал, не оглядываясь, перепрыгивая окровавленных марионеток.

***

      Дьявольская осень расстелила свои руки по земле. Листья, насыщенные красным оттенком лежали кучками на земле. Нагие деревья готовились к зиме. Некоторые, благодарно молились на факт отсутствия слякоти, хотя это было только начало сентября.       Ударившись головой об дверной косяк, Даша взвизгнула на всю квартиру. Рыжая Ведьма бегала по квартире, в поисках своих браслетов. Юнци спокойно пил чай на кухне, наблюдая за призывательницей. — Долго бегать будешь? — Спросил он, испепеляя Дашу взглядом.       Девушка замерла посреди коридора, направляя раздраженный взгляд на Юнци. — Ахуел? — процедила она. — Не вечно же тебе переживать по поводу всего. — Белоснежка вскинул свои брови и демонстративно расправил плечи.       После пары секунд тишины, под звуки Дашиной беготни, парень все-таки спросил. — Когда ты уже закончишь? Я хочу телевизор спокойно посмотреть.       Где-то в коридоре раздался истерический смех. — Если, конечно, ты сможешь его включить, в чем я сидьео сомневаюсь. — Даша накинула пиджак на плечо, поварачиваясь перед зеркалом.       Девушка всматривалась в зеркало в прихожей. Черные, приталенные штаны аккуратно сидели на бедрах. Белая рубашка с большим черным бантом, красиво лежали на теле, пока она поправляла их до идеального состояния. Даша быстро надела пиджак. Повыше подтянув конверсы, она была готова.       Даша поправила рукой волосы и улыбнулась сама себе. Подхватив рюкзак рукой, она позвала Юнци. — Все помнишь? — Девушка сжала глаза, в подозрении. — Да-да, мы уже все репетировали тысячу раз. Только вот, если у тебя начнуться побочные эффекты, то сразу отзывай меня. — Парень облакатился на стену коридора. — Ага, школа примерно в сотне метрах, все будет в порядке, я в порядке, буду в порядке, не волнуйся.       Юнци замер на пару секунд, осмысливая беспечность призывательницы. Он еще раз взглянул на Дашу и ретировался в коридор.

***

      Почти ломающейся каменный потолок постоянно напоминал о своей нестабильности. Казалось, вот-вот и он рухнет. Хотя несмотря на вполне внушительную возможность этого события, Даша крайне хладнокровно реагировала на подобные мысли. Ее волновали совершенно другие проблемы.       Шли первые дни приспосабливания в новой школе. И они не давали ей покоя.       Осматривая незнакомые лица, она, будто хотела задержаться, найти то, за которое можно зацепиться. Смотря на все новые черты человеческой внешности, Даша думала, может ли каждый присутствующий в этой, бурлящий жизнью, школе ей помочь. Вдруг, кто-то что-то знает. Вдруг, она не первая, кому пришлось столкнуться с персонажами из книг и говорящим призраком, которого по идее призвала она.       Может, если искать, то получится? Так Даша скорее всего думала. Быть не может, чтобы огромная школа, с больше, чем тысячей учеников, не знала о Новом Начале или еще чем-нибудь. Люди импульсивны, в их натуре искать что-то новое, а потом распутывать то, что они нашли. Хотя, по факту, они ничего не находили. Просто, кто-то хотел, чтобы они «что-то нашли».       Поднимаясь по старой лестничной клетке, Даша все искала ответы у себя в голове.       «Что если ничего не получиться? Ребята остануться у нас в мире или исчезнут?..» — Всего на секунду, Даша остановилась посередине ступеньки. — «Если честно, я бы и не хотела, чтобы они исчезали.»       Словно гром среди ясного неба, в голову девушки ударила резкая боль. Она пошатнулась и вжалась в стену. Чуть ли не съезжая с ступенек, Даша во всю давила весом своего тела на стену. Ноги подкашивались, пока подошва визжала, съезжая в сторону оградки лестницы.       «Это те побочки, о которых предупреждал Юнци?» — Пронеслось в голове у Даши, пока ее глаза успешно пытались слипнуться.

      Две девушки резко остановились посреди лестницы, наблюдая за конвульсиями тела. Девушка пониже, со светлыми, почти белыми, волосами сощурилась и прошла на пару ступенек пониже. — Эй, Даш, ты чего? — Волнуясь проговорила она. Потряхивая Дашино тело, блондинка обернулась. — Полин, зови учителей.       Высокая черноволосая девушка будто проснулась от сна и метнулась на ближайший этаж, за помощью. Пока блондинка пыталась разбудить подругу.       Ученики, проходившие по лестнице останавливались, скапливаясь в одну большую толпу, застрявшую на лестничной клетке. Сквозь толпу, с Полиной, пробирались двое дежурных учителей. Мужчина быстро пробирался к пострадавшей, а женщина решила разогнать народ, крикнув: — Все по классам! У вас всех 5 минут до начала урока!       Толпа зашевелилась и началась мясорубка. Каждый присутствующий пытался пробраться к своей точке назначения, заталкивая и наступая на ноги другим. Учителя же не медлили быстро расталкивали учителей. — Марина! — Поднял голос учитель, пробегая к лежащей на полу Даше и блондинке. — Игорь Николаевич, Даша отключилась посередине лестницы. Мы с Полиной шли на первый этаж и столкнулись с ней, уже чуть ли не скатывающейся по лестнице. — Быстро и четко выкладывала информацию Марина. — Понял, Марина, а теперь меньше слов — больше дела. Несем ее к кабинету врача на первом этаже. — Хорошо.