Они должны быть вместе! Я им помогу!

Дом, милый дом. Мия готовит завтрак, а малышка Роза лежит на детском коврике и играет с подвешенными пластиковыми зверушками. Гармония. Прекрасно. Мия ставит две тарелки с яичницей и садится рядом. – Ты сегодня такой улыбчивый, что-то хорошое приснилось? – женщина кладет свою руку поверх руки мужчины. – Нет, кошмар, но я просто рад, что это был сон, – он смотрит на целую Розу. – Ты уверен? – Что? – Уинтерс быстро поворачивает голову к жене. Вместо неё была высокая женщина с нимбом на голове и крыльями за спиной. – «Ангел с черными крыльями,» – вспомнил Итан и быстро повернул голову к дочери. Девочка лежала вся в крови, её конечности были отделены от тела и лежали рядом. Она не дышала. Мужчина бросился к детскому ковру. Ноги стали ватными, а сердце забилось, как бешенное. Он боялся дышать, боялся понимать, что его дочь мертва. Раздался противный, но почему-то знакомы смех. В комнате стало слишком светло, а лбом Итан почувствовал что-то холодное. – Ethan Winters, ты в безопасности. Прозвучал голос мужчины. А когда он произнёс его имя, ноги не выдержали и Итан упал на пол. Глаза раскрылись, от яркого света мужчина начал прикрывать руками своё лицо. – Тихо, тихо, vater , – это был Карл, он снял полотенце и положил на прикроватную тумбу. – Если ты решил умереть раньше времени, должен тебя огорчить, – Гейзенберг сел на край кровати. – Не выйдет, Лили тебе не позволит. Итан приподнялся на локти и кончиком одеяла протёр мокрый, от пота, лоб. – Сколько я тут? – взгляд устремился в серые глаза собеседника. – Ты? Хм… Где-то 3 часов, – мужчина приблизился к лицу Итана. Уинтерс втянул голову и несколько раз растерянно моргнул. – Лили очень волновалась о тебе и… – он придержал паузу. – «Забавно…» – Ты голоден? Мелкая вроде делала что-то кухне, – на лице появилась легкая улыбка, такая обычно появляется, когда человек видит, что-то забавное или кого-то забавного. Щёки покраснели, а глаза забегали по комнате, не попадая на Карла. Лорда это забавляло, он долгое время не находился с людьми, не считая дочь. – «Интересная реакция, « – Гейзенберг взял того за подбородок, заставляя своими действиями посмотреть на себя. – Ты что? Боишься меня? – Я… Я… Не боюсь, но это смуща… – его перебила вбежавшая в комнату собака. Четвертый Лорд рыкнул и с недовольным лицом повернулся к распахнутой двери. – Метель! Сколько раз говорить, не бегай по комнатам! Собака несколько раз гавкнула и запрыгнул на кровать, отстраняя мужчин друг от друга. Виляя хвостом, она потерлась об грудь Гейзенберга, чтобы тот не злился. – Ладно, ладно, – он поднял руки в знаке «сдаюсь». – Всё, спокоен я, спокоен. – «Собака… Из металла…» – Кто это? – спросил Итан, смотря на железного друга человека. – Зверушка Лили, она сама её сделала, – в глазах Уинтерса был виден огонек восхищения, и Гейзенберг продолжил. – Конечно не без моей помощи. Собака посмотрела на гостя и лапой ткнула ему в грудь. Итан улыбнулся и аккуратно погладил собаку по голове, та начала махать хвостом. Сама того не замечая, она избивала им Карла по руке. – Ого, как она узнала о поглаживание? – говорил Уинтерс с изумлением. – Я добавил датчики, – Лорд развернулся полностью к собеседника и согнул одну ногу, а вторую так и оставил стоять на полу. – Ты при поглаживании нажимаешь и передаешь тепло. Пластина прогибается и активируется датчик, – он начал увлечённо рассказывать при этом жестикулируя. – При этом она немного начинает нагреваться, из-за тепла твоей руки, что дает понять собаке, что ты живой, и это не какое-то случайное столкновение с поверхностью. Она может различить: поглаживание, похлопывание и удар, – Гейзенберг дотронься до лапы собаки, та сразу отреагировала. – Датчики у нее находятся на: лапах, бёдрах, животе и голове. – Невероятно, в таких условиях создать, что-то такое восхитительное, – под всем этим впечатлением, Итан совершенно забылся, забыл и о сне, и о пережитом, о ранах, которые иногда давали о себе знать. Сейчас в его голове была Метель и её механизм. – Откуда детали для такого? – Если сделать заказ у Герцога, можно получить и не только какие-то там датчики, ты бы видел комнату Лили. – Лили… – одно упоминание вернуло его в реальность. – Она правда твоя дочь? – осторожно задал свой вопрос Итан, слегка сжав край одеяла. – Нет, ликаны убили ее родителей и тогда я взял ее себе, – Гейзенберг явно погрустнел. – Ей тогда было четыре и хорошо, что она ничего не помнит. – Мне очень жаль, – Итан положил руку поверх руки Карла. – Ты силён, раз забрал её. – Что? – мужчина кинул непонимающий взгляд. – Ты забрал к себе не знакомую девочку, только потому что чувствовал вины. И растишь эту малышку, как родную дочь,– Итан посмотрел ему в глаза и улыбнулся. – Это достойно восхищений. – «Вашу мать!» – Карл покраснел. – Мне просто было одному скучно! – он отвел взгляд, тря шею. – А тут приглянулся случай… Уинтерс начал осматриваться. Вещи в комнате были сделаны из железа… Как и пол, и потолок, и стены. – Это морг? – Ещё один. Ты находишься в моей комнате, а не в морге. – обижено буркнул Гейзенберг. Итан, как шестнадцатилетняя девушка, потянул одеяло до носа и извинился. Тут же он обратил внимание на одеяло. Оно тяжелое, но довольно теплое и длинное. Теперь его взгляд был прикован не только к одеялу, но и к подушкам. Одна, на которой он спал, была мягкой и пышной, а рядом лежащая твёрдая и плоская. – Ты лежал на подушке Лили, – объяснил Лорд. – Она часто прибегает по ночам, боится одна спать. Итан улыбнулся этой прелести детства, когда можно было спать в обнимку с мамой или папой. Внезапно Метель начала вилять хвостом, который за время разговора мужчин успел утихнуть, и весело, как показалось Уинтерсу, лаять. Это значило только одно, сюда идет Лилиана. Её силуэт показался в дверном косяке. Она стояла всё в том же платье и с чашей наполненной клубникой. Карл посмотрел на неё с поднятой бровью, а Итан прищурил глаза, пытаясь разглядеть малютку. Лили с трудом сделала шаг вперед. – «Блять… Как же я ненавижу чувствовать вину. Ненавижу! Ненавижу!» – девочка сделала ещё несколько шагов вперед. – «Не смотрите на меня так! Тише, Лили, тише. Главное не заплач, ни слезинки, никаких блестящих глаз.» – Лилиана протянула чашу с клубникой вперёд и опустила голову так, что тень начала закрывать глаза. – «Спокойно, вдох-выдох, вдох и выдох, а теперь спокойно скажи «простите». Спокойной, если ты заплачешь они будут ругаться. Никто не любит плачущих детей.» – Прости… Ой… – младшая Гейзенберг почувствовала на щеках холод, а она юбку платья начали падать первые слезинки. Девочка от неожиданности выронила чашу и схватилась за лицо пряча его. Итан вскочил, как резанный, и подбежал к девочке с вопросами, все ли с ней хорошо. У Карла появился ком в горле, он впервые видит слёзы дочери. – Лили, что-то болит? – Итан выглядел взволнованным. – Я не хотела, – слёзы текли по щекам. – Простите, простите, – Лилиана повернулась к мужчинам спиной, пряча мокрые щёки. Уинтерс почувствовал боль в сердце, он повернул голову к Гейзенбергу. Тот сидел все так же на кровати, с непониманием в глазах. Ударив его с силой по ноге, чтобы тот пришел в сознание, Итан качнул головой в сторону плачущей девочки. Было видно как Карл сглотнул и тихо встал. – Шестеренка… – он снова получил удар по ноге. – То есть, Лили, – девочка посмотрела на него. – Ты почему плакала? Что-то болит? – от опустился перед ней на колени. – Нет… Мне стыдно… Очень, – она шмыгнула носом. – Простите, я не хотела плакать, я больше не буду. – Лили, – Итан влез в разговор. – Плакать это совершенно нормально, особенно ребенку, – рукавом толстовки, он вытер мокрые дрожки. – Правда? – девочка получила кивок в ответ. – Значит вы не будете ругать меня за это? – Конечно! – Уинтерс притянул Лилиану к себе и обнял. Девочка заплакала в голос и прижалась к мужчине. На лице Гейзенберга появилась легкая улыбка, а в глубине души стало тепло. Он слегка качнул головой, обнял их. Раздались возгласы Лили на подобии: «Задушишь!» и смех Итана. Им надо всего лишь добыть ещё одну колбу и тогда путь к победе будет ближе.