Зарисовки

Это был овеществленный кошмар во всём его тошнотворном многообразии. Уродство, похоть, боль, алчность. жадность, жестокость, безумие и, разумеется, смерть. Она зиждилась в выеденных, пустых глазницах, хрустела на кривых зубах, стекала со ржавых клинков. Смертью были щедро политы матово-белые стены и пол. И мы вскоре станем частью её… — Что это такое, Йона? Где мы?! — прошептала моя параллельная сестра, обхватив меня за руку и с трудом сдерживая готовый сорваться с её побелевших губ панический крик. И я не могу её винить. Мне тоже в первые мгновения хотелось кричать, надрывая глотку и захлебываться слезами. Но лишь присутствие её, Йоны, удержало меня от этого. Её руки поддержали меня и вдруг опять напомнили, что меня нельзя убить. Меня можно покалечить, но не убить. А значит и её убить я не позволю. Даже странно, что я так часть об этом забываю. И… Я, прищурившись, гляжу на отвратительных тварей, что, казалось, ещё чуть-чуть и, окружив нас, разорвут на части. Но они не двигались. Они застыли в неестественных позах, будто парализованные. И я внезапно понимаю, что они меня боятся. Боятся Бога, спустившегося с небес.