Это больно?

Два часа ночи. Феликс уже давным давно спит. Завтра опять на работу, вставать рано. Он после сегодняшней смены чувствовал себя так, словно по нему проехалась машина, так что лег спать почти сразу после того, как пришел домой. Хорошо иногда иметь целую квартиру, доставшуюся в наследство, в своем распоряжении. Можно спать спокойно и, к тому же, утром не портить себе настроение разговорами с кем-либо. Иногда отсутствие живых родственников является плюсом, не считая, конечно, одиночество. Кажется, Ликс сквозь сон слышал стук в дверь. Такой аккуратный и тихий. Или ему это приснилось? Иногда такое бывает, что парню мерещатся подобные вещи. Но они ощущаются и слышатся не так, как это. В любом случае, он не должен идти открывать кому-либо чертову дверь в два часа ночи. Наверняка, опять пьяницы в подъезде буянят. Глаза на секунду приоткрылись, а затем снова слиплись. Веки такие тяжелые после работы. Парень не привык работать, но после учебы вынужден это делать. Тем более, у работы даже в ужасной кафешке нашелся плюс: там он познакомился со своим нынешним парнем. Стук прекратился достаточно быстро. Ну и отлично. Светловолосый явно был бы очень зол, если бы кто-то разбудил его в два часа ночи перед работой. И всё же. Кто мог прийти глубокой ночью в гости? Друзья? Да нет, они все тоже работают в эти дни. Родители? Что за бред, они вообще мертвы уже несколько лет. Откуда вообще такие мысли? Просто мозг Ликса хоть как-то пытается оправдать услышанное, но получается плохо. Еще немного повалявшись, парня не покидало какое-то странное ощущение. Ему будто мерещатся шаги и шорохи где-то в отдаленных частях квартиры. Словно кто-то зашел на его территорию и ищет что-то. Ликс поднимается в сидячее положение и осматривает комнату. Однако совершено ничего не видит в кромешной темноте. Чтобы включить свет, нужно дойти до коридора. А страшно. Вот он — минус огромной квартиры, когда живешь один. Никого нельзя попросить включить свет. — Здравствуй — Феликс слышит чужой, совершенно незнакомый ему ранее голос и сразу окончательно просыпается, вздрагивая. Сердце точно сейчас пропустило удар. — Я разбудил тебя? Ох, извини. — Ты кто такой? — он сразу слегка повышает голос, отчего в горле появляется неприятное болезненное ощущение — Что ты делаешь в моем доме?! — парень пытается разглядеть темный силуэт во тьме. Он не в силах пошевелиться от страха. — Я? — он тихо усмехнулся и, сделав пару шагов в сторону коридора, включает свет в комнате, ослепляя Феликса. Последний на секунду закрывает глаза, не в силах терпеть такую издевку, но сразу открывает их снова, осознавая, что в его квартиру вообще-то только что пробрался посторонний человек. — Хван Хёнджин. Или как вы все там предпочитаете? Психопат? Сеульский маньяк? — он опирается на стену плечом. — Ты. — дыхание учащается, а сердце уже бьется довольно быстро. — Убийца из новостей. — Ликс жмется в противоположный от той стороны, где стоял Хёнджин, угол кровати. — Ну что ты такое говоришь? Я никогда не убивал людей. Они сами умирали от того, что я с ними делал. — он смеется. Его смех действительно безумный. Звучит страшно. Сразу становится понятно, что у этого человека не все дома. А чего еще было ожидать? По описанием его убийств в новостях и интернете можно понять, что убийца очень и очень жесток и явно любит издеваться. Ему доставляет удовольствие чужая боль. Старший делает несколько медлительных шагов в сторону белой и довольно большой для одного человека кровати светловолосого. — Не подходи ко мне! Я вызову полицию! — у парня начинается паника при виде незнакомца прямо в своей комнате. — Не кричи, я еще ничего не сделал. — он беззвучно усмехается и тянет уголки губ в улыбке. — Ты собираешься вызвать полицию с помощью. Этого? — он вытаскивает из кармана чужой телефон, а Ли оглядывается на тумбочку, где тот до этого лежал. Феликс ничего не отвечает, в его глазах виден весь тут ужас, который овладел им только что еще больше. — Неужели тебе уже страшно? Обычно на этой стадии люди еще злятся и угрожают мне. — Что тебе нужно? — парень дрожит, и это можно заметить невооруженным глазом. — Ничего такого. Хочу заставить тебя кричать от боли и страха. — Кажется, только что Феликс заметил у Хвана в руке нож. В сердце неприятно закололо. — Мы хорошенько повеселимся, да? Пожалуйста, пообещай, что покажешь мне весь спектр своих негативных эмоций. — Может, мы сможем договориться? — Ли чувствует, как глаза начинают потихоньку слезиться. На эти его слова Хёнджин только пожимает плечами и подходит ближе. Он наклоняется прямо к Феликсу, заставляя все тело того трепетать еще больше, словно осиновый лист. — Боже, почему именно я. — парень уже шепчет, а из глаз тут же полились слезы, стоило старшему приблизиться. — Потому что ты красивый. Я уже месяц назад понял, что хочу тебя — старший ловит испуганный и почти умоляющий взгляд. — Хочу услышать твой крик, мольбы о помощи, хочу завладеть тобой полностью. — Слова Хёнджина звучат воодушевленно. Так, словно он видит в чужом страхе искусство, словно считает себя художником, имеющим право решать, кому жить, а кому умереть. — Ты безумен. — он еле находит силы ответить, и отодвигается на другую сторону кровати. Хван же садится рядом и, сильно сжимая, тянет за руку на себя. Он усмехается прямо в лицо младшему, подставляя острый, старательно наточенный нож к талии Феликса. — Начнем с приятного? — смешок звучит так беззаботно, что Ли сразу понимает, с какой безответвенностью маньяк относится к людской жизни, к человеческому страху. — С приятного? — Феликс широко раскрыл глаза, а его взгляд немного прояснился после слез. Тут же он чувствует холодное лезвие, коснувшееся его кожи, и вздрагивает. Хёнджин все еще улыбается, он приближается к чужому лицу, берет рукой за горло и внезапно для Ли целует. Последний не сопротивляется, он совершенно ничего не может сделать сейчас. Феликс видел новости про Хёнджина. Он разыскивается уже несколько лет, умело скрывается среди обычных людей, к тому же, никогда не угадаешь, кто станет его следующей жертвой. На счету Хвана где-то около ста жертв, и это только известные на данный момент. Все они имели довольно уникальные увечья, но умерли по большей части от болевого шока. А те, кто вытерпел пытки — умерли от потери крови, которую убийца им заботливо устроил, чтобы не оставлять свидетелей. Старший начинает очень аккуратно, но оттого не менее неприятно сдавливать чужую шею, а ножом надавливает и ведет по нежной коже на боку жертвы горизонтально, оставляя красную полосу, отчего Ликс взвизгивает в губы Хёна и пускает еще одну слезу по щеке, а затем пытается оттолкнуть от себя обеими руками, но не получается даже разорвать поцелуй, не то что совсем отстраниться. Феликс расслабляет свои губы и дает старшему целовать, вплоть до задействования языка. Он лишь касается своей рукой руки Хёнджина, в которой тот держит нож, как бы умоляя прекратить доставлять такую непривычную боль. Хотя бы пока что. Хёнджин убирает нож на прикроватную тумбу. Он продолжает довольно мокрый поцелуй до тех пор, пока в легких не начинает заканчиваться кислород. Как-то спонтанно темноволосый переместил Ликса в лежачее положение и навис сверху, начиная снимать с младшего пижаму. Феликс тянется рукой к ножу, который убийца оставил рядом, но последний вовремя предотвращает эту попытку самообороны, а затем и вовсе сводит руки светловолосого над его головой, крепко держит. — Связать бы тебя. — усмешка проскакивает в его голосе и сейчас, заставляя Ликса чувствовать себя совершенно беспомощным. — И помучить хорошенько. Но это еще успеется. У нас целая ночь впереди. Младший просто выдыхает и пытается успокоиться, прикрыв глаза. Он хочет перестать рыдать, но слезы все равно продолжают течь без остановки. Хочется раствориться, исчезнуть перед тем, как Хёнджин успеет надругаться над ним, покалечить и убить. Это в идеале. На самом деле самое лучшее, на что Ли может надеяться прямо сейчас — это хотя бы пережить эту ночь. Оставшись без одежды, Ликс вдруг понимает, что вряд ли убийца в сексе будет использовать вспомогательные средства, такие как смазка, презервативы. Наверняка это будет очень больно. — Это. Мой первый раз. — Ли пытается хоть как-то смягчить настрой старшего. — Прекрасно. — он расстегнул пуговицы своей рубашки и начал расстегивать ремень. — Ожидаешь, что я буду ласковее с тобой из-за этого? Знаешь, я как-то одному мужчине вырезал органы по очереди. Бедняга умер от болевого шока, но за этим было так приятно наблюдать. Я уверен, что работники полиции были очень удивлены, увидев эту картину. — У Феликса дыхание перехватило от страха. Что же Хван может сделать с ним, если вытворял такие вещи с другими людьми? — О, не беспокойся, Феликс, я не собираюсь делать что-то подобное с тобой. Это я к тому, что ждать от меня нежности точно не стоит. — Ясно. — он отводит взгляд в сторону. Хёнджин также остается без одежды уже очень скоро. Его тело и правда выглядит прекрасно. Завораживают эти мышцы, кубики пресса, пропорции. Пожалуй, он очень даже во вкусе Феликса. Но не в такой обстановке, точно не при таких обстоятельствах. И если бы Хён не был безумным убийцей, если бы у Ли уже не было парня, то он вполне мог бы привлечь его внимание. — Переворачивайся на живот — командует старший. И Ли подчиняется, хоть и не сразу. Улыбка снова появляется на лице Хвана, стоит открыться виду на бледную спинку светловолосого. Он проводит рукой, не торопится начинать что-либо делать. Когда же наскучило рассматривать, длинные пальцы Хёнджина добрались до ануса Ликса и начали его разминать. Послышался тяжелый вздох. Хёнджин ввел сразу два пальца, вызывая острую боль у неопытного парня. Ликс кусает себя за палец, лишь бы не давать насильнику возможности получить удовольствие от его взвизгов. Хотя бы сначала это будет работать. А после Хван сможет сполна насладиться страданиями парня, как только градус боли повысится. И все же сейчас Хёнджин не так жесток, как обычно. Наверное, последняя капля человечности в нем пожертвовала собой хотя бы ради того, чтобы он попробовал растянуть и немного подготовить бедного юношу к сексу. — Ты там уснул? — спросил старший недовольно, когда не получил должную реакцию на свои действия. Он протолкнул свои пальцы еще глубже и достал до простаты, отчего Ли даже немного выгнулся и тихо проскулил. Растяжка продолжалась недолго и была довольно грубой, Феликс больше не хотел это терпеть, но к сфинктру прикоснулась головка чужого члена, заставив сжаться. И, как назло, именно в этот момент Хёнджин быстро входит, чтобы доставить больше боли. Он заставляет вскрикнуть и сжать руками простынь. Видимо, убийца был бы не против оставить Ликсу пару внутренних травм. Старший взял в руку свой нож и плоской стороной холодного лезвия провел по чужой спине, отчего чужое хрупкое тело от страха и холода покрылось мурашками. Ликс уже даже не думал о дискомфорте в заднем проходе, он лишь не хотел, чтобы его сейчас резали. Но мало ли что он хочет? Хёнджину совершенно плевать. Не предупреждая, он начинает двигаться внутри парня даже немного несдержанно и этим вызывает у него недовольный вскрик. Нож проводит кровавую полосу вдоль позвоночника. Это больно. Очень больно, однако что делать в такой ситуации? Совершенно нечего, ведь Ликс сейчас находится полностью под контролем насильника. Он не в силах подавлять подступающую истерику, слезы начинают литься снова, а дышать становится сложно. — Так больно? Что ж, ты довольно чувствительный. Мне это нравится — он вырисовывает ножом еще одну полосу на боку Ли. Кровь не заставляет себя долго ждать, она собирается и капает на белое постельное бельё. Феликсу это совсем не важно сейчас, он и сам свои губы до крови кусает, случайно отпечатывает на подушке, хоть бы немного заглушить боль, причиняемую старшим. Хёнджин подносит уже немного окровавленный нож к своему лицу и языком пробует на вкус красную жидкость, которая очень ожидаемо имеет металлический привкус. Движение внутри не прекращается, оно в совокупности с исполосованием Хёнджином спины Феликса создает просто невыносимо отвратительное сочетание. Младшему хочется убежать, а не терпеть это, но он понимает, что одно неверное движение, и его убьют. А умирать пока что совсем не хочется. — Чего притих? — Хёнджин крутит в руке нож. Он больше не хотел смотреть на спину, его больше интересовало лицо в этот момент. Но перед тем, как закончить тут, нужно было сделать еще кое-что. Старший подносит холодное оружие к чужой спине и начинает достаточно аккуратно вырисовывать свой знак. Феликс пытается кричать, но получается не особо, его горло уже болит. — Ты, конечно, кричи, но давай негромко. Твои соседи спят. — он заканчивает с рисунком и переворачивает Ликса на спину, не выходя из него. Ли совсем ослаб, он чувствует боль по всему телу, ему безумно страшно и грустно. Неужели его жизнь закончится именно здесь, именно от рук этого человека? — Я умру? — Ли как будто находится здесь и не находится нигде одновременно. Его разум начинает отключаться от всей полученной боли. — Ну, не сейчас. Скажем так, это будет завершающий этап нашего знакомства. — он улыбается вполне дружелюбно, но с ноткой безумия. — Это больно? — Очень. — Хван внезапно видит, что его жертва уже совершенно ничего не соображает. Нет, это никуда не годится. — Вернее, умирать само по себе не больно. Но вот умирать от боли, собственно, как зачастую и происходит — это больно, действительно прекрасно для мого наблюдения. У светловолосого мутнеет взгляд, парень оглядывается по сторонам и закрывает глаза. — Обморок? Ну нет, на самом интересном моменте… — кажется, Хёнджин действительно раздосадован. • • • Очнулся Феликс уже ближе к десяти, замечая, что в комнате Хвана нет. Парень встает с уже достаточно сильно окровавленной кровати. Больно. Он ищет телефон, но безуспешно. — Доброе утро. — старший входит в комнату. — Я не нашел у тебя дома ни одной веревки. — Уходи, пожалуйста. — парень оборачивается и отходит назад, садясь на кровать. Он с ужасом наблюдает за чужой ядовитой усмешкой. — Феликс, ну мы же еще не закончили, как я могу уйти? — Хван показывает руки — Смотри, у меня нет ножа. Обойдемся пока что без него, а то вчера ты отключился от боли. Ну, хорошо хоть, что не умер. Это было бы так обидно — убийца медленно подходит, оказываясь все ближе и ближе, а Ли сглатывает ком в горле, уже представляя, что его ждет. — Кажется, все твои соседи уже ушли на работу, мы можем продолжить. — Почему ты это делаешь? Тебе мало убийств? Сто человек — это для тебя просто игрушки? — он срывается на крик. — Сто? Так они нашли только сто? — кажется, он даже расстроен этим фактом. Феликс с ужасом распахнул глаза. — На самом деле их немного больше. Ты будешь сто пятьдесят седьмым. — старший — .пятьдесят седьмым.? — Ли закрывает глаза. — Именно. — он встряхивает руками и подходит чуть ли не вплотную. — Итак. Чем мы с тобой займемся? Я бы поломал тебе косточки, но так не хочется портить твое прекрасное тело этими некрасивыми переломами. — Делай что хочешь, но не убивай меня, прошу… — он опускает взгляд, а из глаз снова начали падать соленые капли. — Я так боюсь смерти. — Да, я вижу. — Хван запускает руку в чужие волосы и достаточно сильно сжимает, поднимая плачущий взгляд на себя. — Хочешь быть особенным? Единственным, кто выжил после моего прихода? Забавное желание. Я подумаю над этим. В конце концов, только тот, кто пережил наше знакомство, может достаточно красочно рассказать о нем другим. Феликс вынужден смотреть прямо в безумные глаза. В них ни капли адекватности, зато отлично проглядывается веселье и жажда крови. Старший внезапно отходит в коридор, где уже успел разложить свои вещи, а возвращается с кнутом в руках. Он одним своим видом заставил Ликса вздрогнуть. Ладно. Это хотя бы не нож. Хёнджин усаживает на кровать так, чтобы было удобно бить по спине. Он не ждет, не выжидает удобного момента, а просто наносит первый удар. И он вовсе не самый слабый, ведь темноволосый прилагает силу. Феликс взвизгивает и чуть ли не подрывается с места. Кнут задел и вчерашние порезы, отчего по телу разлилась боль. — Сидеть. — Хван наблюдает, как на спине младшего вырисовывается полоса от удара. И бъет еще раз. Чуть слабее. Ли громко выдыхает, пытается перетерпеть, однако не успевает, ведь на спину приходится еще один безжалостный удар. Проходит где-то около часа. Наконец-то, Хёнджину надоело. Спина Феликса уже полностью покрыта красными кровавыми полосами. Пожалуй, любому нормальному человеку было бы больно на это смотреть. Светловолосый находится в каком-то полуобморочном состоянии, он тяжело дышит и всё ещё рыдает. Хвану нравится наслаждаться этим. Но если он продолжит, то есть шанс, что Ли снова упадет в обморок. Признаться, этот милый парень держится гораздо дольше, чем убийца предполагал. Звонит телефон Феликса. Парень даже не обращает внимания, пока этого не замечает Хёнджин и не берет трубку сам. — Феликс? Все хорошо? Почему ты не пришел на работу? — Хёнджин видит, как оживился Ли, услышав голос из трубки. — Алло? Ты тут? — старший подходит к Феликсу, который уже было собрался что-то сказать, и, взяв в руку нож, подставляет его к горлу парня. — Говори что-нибудь. — шепчет темноволосый на ухо, а Феликс вздрагивает, чувствуя лезвие у своего горла. — Джисон. — он делает паузу, чтобы собраться с мыслями и говорить как обычно — Я заболел. — Хёнджин усмехается на ухо и целует в шею, вызывая мурашки. — Прости, что не предупредил. — Тебе нужны лекарства? Я собирался заехать к тебе после работы. — Нет! Нет, пожалуйста, не приезжай — Ли чувствует, как чужая рука ведет по ранам на спине, и закусывает губу. — Я не хочу тебя заразить. — Что за бред, котенок, я не могу оставить тебя одного болеющим. Я буду через пару часов. — Хан сбрасывает звонок. — Вот блин, похоже, надо уже закругляться. — Хёнджин откидывает чужой телефон на пол. — Это твой парень? — на этот вопрос он получает положительный кивок. — Понятненько. Интересно, как он отреагировал бы, если бы увидел твое мертвое тело здесь? — убийца смеется, когда чувствует, как парень напрягся. — Не беспокойся, я же обещал тебя не убивать. И ты не умер от моих развлечений. Так что пока можешь жить. Даже можешь рассказать всем о том, что тут происходило. — старший перемещает нож к задней части правого плеча Ликса и рисует сердце. Светловолосый вскрикивает и пытается отодвинуться, однако Хёнджин успевает закончить — Пусть это будет напоминанием о том, что мы еще обязательно встретимся. — Ли после этих слов хватается за плечо. Хёнджин собрал некоторые свои вещи и удалился, предоставляя парня самому себе. Он оставил его живым, но покалеченным, измученным и чуть ли не всего в крови. Веснушчатый парень даже не в силах был вызвать полицию, он опустился с кровати на пол и проплакал вплоть до того момента, пока не пришел Джисон. Ли накинул на себя футболку, чтобы не пугать парня, и пошел открывать входную дверь. — Ты плачешь? Что-то случилось? — он встречает младшего объятиями и прижимает к себе. — Я... — парень не знал, с чего начать свой рассказ, он не мог остановить свою истерику. Хан подхватывает на руки и целует в нос, а затем закрывает за собой дверь. — Ну..? — старший наклоняет голову набок. Ликс вздыхает и ведет за собой в комнату. Джисон не понимает, почему тот даже не дал ему снять обувь, а сразу куда-то потащил. — Мне было очень больно — младший снимает с себя футболку и поворачивается спиной. Джисон видит кровавые полосы и порезы на чужой спине, а также очень знакомую метку. — Боже, Феликс. Бедный мой котенок. — он, мягко говоря, в шоке. — Неужели тот псих из новостей? Это его знак. — он касается рукой, вызывая болезненный вздох. — Прости, это ведь больно. — Вызови полицию, Хани. — в глазах опять начинает темнеть. • • • — Анализ показал, что присутствуют не только травмы от ножа и, предположительно, кнута, а также что были совершены насильственные действия сексуального характера. — говорит врач Джисону. — С другой стороны, полученные повреждения не являются серьезными, разве что он очень вымотан. — Могу я зайти к нему? — Я понимаю, что вы близкий ему человек, но заходить могут только родственники. — Понимаете, у него нет живых родственников, а Феликс очень боится быть один. Прошу, можно я ненадолго зайду его проведать? — он делает самые умоляющие глазки, на которые только способен. — Ладно, хорошо, у вас двадцать минут. — врач вздыхает и дает Хану пройти. Как только парень заходит в палату, то застает своего парня спящим. Он подходит ближе, оставляя пакет с любимыми вкусняшками Ликса на столике рядом. Младший приоткрывает глаза, когда слышит чужие шаги. — Котенок, как себя чувствуешь? — он садится рядом и ласково гладит по голове. — Все хорошо, Хани. Меня уже скоро выпишут, поскольку нет серьезных проблем. Проблемы со сном разве что. Кошмары снятся. Пару раз я кричал ночью, по словам медсестер. — Я уверен, что это скоро пройдет. Просто нужно больше отдыхать. — он достает из пакета клубничное молоко и отдает в руки Ли, получая в ответ яркую солнечную улыбку. — Спасибо, хён — парень начинает пить молоко, — Ко мне еще приходили работники полиции, чтобы допросить. Говорили, что это дело не может подождать, даже если преступник уже скрылся. Но я даже не знал, о чем именно им рассказывать. Я много чего просто напросто забыл с той ночи. — вдруг Ли что-то вспомнил. — Чего ты? — Он. Он говорил мне свое имя. — Ликс замолк, чтобы попытаться вспомнить, однако сделать этого не получилось. — Но я не могу вспомнить. А ведь это могло бы очень сильно помочь делу. — Ничего страшного, милый, ты и так помог полиции уже всем, чем мог. Как твоя спина? — Все хорошо, там правда начало все заживать. Медсестры мне все хорошо обрабатывают. — он снова улыбнулся. — Ну вот и отлично. В первый же день, когда тебя выпишут, поедем в твое любимое кафе, договорились? — Угу. Честно говоря, Феликс не ожидал, что так скоро сможет стать самим собой. Он занимался с психотерапевтом, который помог немного прийти в себя. Действительно, единственное, что его сейчас мучает — это жуткая бессонница. Каждую ночь он видит события того происшествия, просыпается в холодном поту и думает, что прямо сейчас умрет от рук Хвана, лицо которого навсегда отпечаталось в его памяти. • • • Прошел месяц «Сеульский маньяк наконец пойман! Полиция наконец сумела словить его прямо на месте преступления» — такие слова услышал Феликс из телевизора. Забавное совпадение, но сегодня первый день после выписки из больницы, когда Джисон не сможет приехать на ночь. Ликсу было страшно, но когда он увидел новости, то заулыбался, присаживаясь на пол и наблюдая за вещающей новости ведущей. — «Больше этот хладнокровный убийца никому не страшен. После стольких лет беззакония его ждет пожизненный срок в тюрьме.» Описать радость Феликса нельзя никакими словами. Он безумно счастлив прямо сейчас из-за этой довольно неожиданной новости. «Он действительно попался? Я, что, наконец-то могу спать спокойно? Поверить не могу.» — думает парень. Он сразу звонит Джисону. — Хани, ты видел новости? — спрашивает он радостно. — Нет, малыш, я на работе. Что там такое? — Сеульского маньяка поймали! — он продолжает параллельно просматривать то, что происходит на экране телевизора. — Это же чудесная новость. Ты можешь не бояться спать один. Слава богу, а то я волновался, как ты там без меня будешь. Кстати о сне. Тебе уже пора ложиться. — Да, верно, я буду укладываться спать. Ты завтра приедешь? Буду ждать. Тебя и шоколадку. — он хихикает и, попрощавшись, сбрасывает звонок. Радостный, Феликс продолжает вглядываться в телевизор, не веря своим ушам и глазам. Внезапно показывают фотографию преступника. Ликс замирает, понимая, что это подставной человек. Это не Хёнджин. Может, похожий на него человек, но точно не он. — Это не он. Это точно не он. — сердце начинает биться быстрее. Кажется, прямо сейчас оно готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Ли снова страшно, даже еще больше, чем до этого. Ноги и руки охватывает дрожь при осознании, что если Хёнджина не поймали, то он может быть где угодно. Даже... — Ну, привет. — нельзя сказать, что это было неожиданно. Как раз-таки, Феликс именно этого и боялся, молился, чтобы никогда больше не слышать этот чертов голос, доносящийся сзади. — Я забыл закрыть балкон. — в его голосе нет никаких эмоций, Ликс не оборачивается, надеясь, что все это лишь галлюцинации. — Верно. — снова эта ненавистная Ликсом усмешка — Поиграем? — Столько времени было отведено на восстановление. — по левой щеке скатилась слеза — И всё впустую. — он встал с пола и повернулся к нему лицом. Ноги ватные, они не держат, а голова начинает кружиться. — Признаться, мне пришлось попотеть, чтобы подставить того мужчину. — он сидит на подоконнике, закинув ногу на ногу. — После той ночи, когда я с тобой немного поигрался, они вышли на мой след. А я слишком сильно хотел еще раз с тобой повидаться. Теперь у меня есть чуть большая свобода действий. — Свобода действий? — он тянет время, хоть и сам не знает, для чего оно ему надо. — Все ведь теперь думают, что тебя поймали… — Именно, Ликси. Мне крупно повезло, что ты не запомнил мое имя. — он встает с подоконника и вальяжной походкой подходит к младшему, словно цепью приковывая его испуганный взгляд к себе. — В прошлый раз я хотел просто выжить. Сейчас я не хочу терпеть боль. — он делает паузу — Можешь убить меня прямо сейчас? — Это скучно. Неужели ты больше не боишься смерти? — он приобнимает за талию. — Тебя я боюсь больше. — дыхание затрудняется в такой опасной близости от убийцы. — Но ты ведь только этого и добиваешься? — парень утыкается лбом в чужую грудь и несильно стучит по ней кулаком, начиная плакать — Почему, почему ты такой приставучий? Почему ты не можешь оставить меня в покое? — Ли шмыгает носом. — Я не сказал им никакой важной информации про тебя, я не переходил тебе дорогу, тогда зачем ты снова тут? С таким же успехом мог бы кого-угодно мучить, а не меня… — Между прочим, я был не так жесток с тобой в прошлый раз. Зато после нашей встречи я убил еще человека два. Органы первого я разбросал по всей комнате от скуки. Должен признать, это выглядело довольно эстетично в моих глазах. Вторая жертва наполняла своей кровью бокалы, а потом я выколол ей глаза. Знаешь, что я сделал потом? Позвонил её родственникам и заставил слушать все те предсмертные крики, срывавшиеся с её губ. — с каждым словом Феликсу становилось все страшнее и отвратительнее стоять прямо тут в его объятиях, если подобный собственнический жест вообще можно ими назвать. — Небольшая порка явно не сравнится со всеми теми мучениями, которые я устраиваю остальным. Очевидно, ты мне симпатичен. Наверное, поэтому я не хочу делать что-то слишком жестокое. Твоя психика точно не выдержит, а зачем мне жертва, которая потеряет способность что-либо чувствовать? Ликс замолчал, словно устраивая минуту молчания в честь умерших от рук Хвана. Ему действительно жалко всех этих людей, они ведь совершенно ни в чем не виноваты. Как и Феликс. Но почему-то Ли удостоился снисхождения, жалости, а все остальные — нет. Это нечестно, но в душе Ликс действительно хочет жить. Просто жить он хочет там, где этот псих до него не доберется. Вместе с Джисоном. Да, было бы идеально сейчас лежать с ним в обнимку, а не стоять перед маньяком и мечтать о спокойной жизни. — Просто воткни в меня свой чертов нож, и мы покончим с этим. — Знаешь, в кого бы я с удовольствием воткнул нож? — он выдерживает паузу и шепчет уже на ухо — В твоего парня. Знал бы ты, как сильно он меня раздражает. Хочется перерезать ему горло, но перед этим заставить смотреть на то, как я полностью овладеваю тобой. В прочем, это лишь мои фантазии, которые вполне могут воплотиться в реальность, если я того захочу. — Это ужасно. Ты ужасен. Твои мысли, твои деяния, всё, что связано с тобой. Это просто отвратительно. — Хёнджин на это только усмехается и за руку ведет парня к кровати, присаживается, а младшего садит к себе на колени, хоть тот и сопротивляется. — Знаю. Но когда привыкаешь, то это даже начинает нравиться. — Хван целует где-то в районе нижней линии челюсти, слизывает соленые капельки, стекающие по раскрасневшейся коже. — Я взял с собой веревку на этот раз. — Просто убей, я что, многого прошу? — на эти слова Хёнджин вздыхает. Он берет из своей сумки, которую успел поставить рядом, два ножа. Они не похожи на тот, которым убийца резал Ликса в прошлый раз. Эти явно имеют большую длину лезвия и сильно заточены и заужены к концу. Этакие кинжалы. Феликс пытается незаметно достать телефон из кармана, но как только это получается сделать, Хван замечает. Он забирает предмет из чужой руки, явно раздраженный его присутствием. Потом кидает, заставляя с громким звуком разбиться о стену. Феликс опускает взгляд и тихо всхлипывает. — Когда там у твоего парня заканчивается работа? — Он не придет, даже не надейся. У него есть дела после работы. — в ответ он получает усмешку. Что этот убийца вообще задумал? — Думаю, он отложит свои дела ради тебя. Я подложил ему в машину записку, в которой ясно изложил свои намерения в отношении тебя. Полагаю, скоро он будет здесь. — эта новость действительно удивила Феликса. Он совсем не хочет, чтобы Хан пострадал — А пока что предлагаю восстановить мой знак на твоей спинке. Ликс отрицательно мотает головой, он из всех сил противится, когда старший пытается повернуть его к себе спиной. Он плачет и умоляет оставить в покое. В итоге парня отпускают, и тот падает на пол. Хван вздыхает и достает веревку. Если Феликс не хочет подчиняться, то придется сделать так, чтобы он не мог сопротивляться. — Иди сюда — командует старший, но слышит только тихое «нет» в ответ. Ликс вдруг подрывается с пола и хочет уйти в коридор, но Хёнджину это явно не нравится. Он метает нож, попадая в косяк двери прямо на уровне лица младшего. Тот испуганно вскрикивает и вздрагивает, затем медленно пятится обратно, шокированный тем фактом, что этот нож мог попасть в него. Убийца же через пару секунд уже стоит у него за спиной. Темноволосый кладет руки на дрожащие плечи и наклоняется к шее, сразу целуя. Ему нравится резко менять жестокость на нежность и наоборот. Безумно нравится. Хёнджин выжидает недолгую паузу и берет за руки, возвращая светловолосого на кровать, где снова будет легко проводить все махинации. Затем веревкой крепко связывает ноги и руки, значительно ограничивая движение. Хёнджин только закончил и сразу же приподнял чужую рубашку, любуясь на шрамы. — Всё зажило после предыдущей нашей встречи. Надо исправлять, не думаешь? Маньяк отошел за вторым ножом, который застрял в стене. Только успел забрать его, как послышался звук ключа в замочной скважине. Пришлось убрать ножи и взять пистолет, что вызвало у Феликса явное недовольство и страх за своего парня. Вскоре Хан показался на входе в комнату. — Не подходи, у него пистолет — кричит Ли, а потом ловит взгляд Хёнджина. Тот вздыхает, ибо жертва испортила сюрприз. — Мы уже заждались. — после этих слов Хван направляет пистолет на парня, а Джисон делает шаг назад. — Ты уже вызвал полицию, верно? Тогда придется побыстрее тут заканчивать. — Думаешь, что можешь просто так безнаказанно пытать Феликса? — он зол, очень зол, но подойти ближе — это значит подписать себе смертный приговор. — Ты не достоин его. И полиция уже едет сюда, чтобы поймать тебя. Смех. Безумный и громкий. Хван стреляет в ногу, заставляя вскрикнуть и упасть на пол. — Нет! — Феликс жмурится от страха. — Полиция? Как думаешь, почему меня «не могут поймать» уже несколько лет, если я после себя даже отпечатки не убираю? Не потому ли, что у меня там связи? — он улыбается. — Но да, если они сейчас меня тут увидят, это будет не очень хорошо. Опять придется денег отдать. — Денег. Так вот оно что. — шепчет Джисон сам себе, держась за ногу. Под ним уже начала образовываться кровавая лужа. — Хёнджин! — Ли обращает внимание на себя, когда видит, что убийца готов выстрелить второй раз. — Прекрати. — Вспомнил мое имя? Молодец. — он как-то даже по-доброму улыбается и подходит ближе. — Что тебе нужно, котенок? Ты, наверное, хочешь сказать что-то из разряда «не трогай его, убей лучше меня»? Ладно, ладно, его больше не трогаю, а то умрет еще. На чем мы с тобой остановились? — старший тянет за веревку на руках парня, заставляя его принять сидячее положение. Затем сменяет огнестрельное оружие на холодное, присаживаясь рядом. Он проводит ножом прямо по горлу светловолосого, зная, что Джисон смотрит, что ему бесконечно сильно хочется защитить Ликса, но он не может сделать этого. Нож плавно скользит по коже, пока что не оставляя следов. Но так продолжается недолго. Ближе к спине Хван надавливает и разрезает одежду, а лишь потом ведет длинную красную полосу. Ему так нравится делать это на теле Феликса. С его бледной кожей это выглядит довольно эстетично и красочно. Веснушчатый парень шипит, пока что терпит, лишь бы Джисону не пришлось слышать его крики боли. Лезвие подбирается к шраму, оставшемуся после выреза Хёнджином своего символа в прошлый раз. Убийца сначала просто невесомо обводит по контуру, затем прямо-таки вонзает нож в нежную кожу. Феликс не кричит, только взвизгивает, снова начиная плакать. «Вот же тварь. Что мне делать?» — думает Хан. — «Полиция действительно ему ничего не сделает? Если так подумать, они действительно очень долго сюда едут… Но у меня тоже есть секретное оружие» — он достает телефон, пока Хёнджин отвлечен, и дрожащими пальцами пишет отцу. Отец Джисона — очень важный человек. Он работает в спецназе и имеет в своем подчинении множество людей. И этого достаточно. Парень пишет адрес и кодовое слово. Сообщение тут же прочитано. А это может значить только одно: остается только ждать. Хван тем временем старательно рисует ножом, выводит линии, чтобы они точно были видны всю оставшуюся жизнь на спине этого милого парня. А когда заканчивает, то видит странные махинации с телефоном от Джисона. Не обращает внимания, а лишь резко режет всю спину от плеча до поясничной части позвоночника. Крик Феликса после этого действия явно привлек внимание Джисона, на что убийца и расчитывал. Он дорисовывает огромное сердце на спине, а после этого перемещается к ногам и медленно стягивает пижамные штаны. Открывается вид на аккуратные и худые ножки парня. Хван валит на кровать и развязывает ноги. Он сразу разводит их в стороны не давая сопротивляться. Да и у Феликса уже нет сил это делать. Он истощен, напуган и явно сейчас в полуобморочном состоянии. Старший опускается меж чужих ног и целует в бедро, оставляет там засос. Честно говоря, эта картина, которая продолжалась еще минуты четыре, очень сильно выбешивала Джисона, но он не мог совершенно ничего поделать со своей простреленной ногой. Максимум, что он может — дохромать до этих двоих и получить еще и ножевое ранение в подарок. Надо подождать. Еще немного. - Ты такой нежный, я уже говорил это? - убийца усмехается. - Я бы даже посадил тебя на цепь и любовался у себя дома. Боюсь, правда, у нас нет времени на транспортировку.. Хван встает и подходит к Джисону, забирая его телефон. Он прочитывает сообщение, которое тот отправил кому-то. - Подмогу ждете, значит? Что ж. - он вздыхает. - Мне и правда пора уходить. - Хёнджин возвращается к Ликсу и вовсе развязывает того, дав принять сидячее положение. Он приближается и затягивает в поцелуй. Как обычно, требовательный и продолжительный. Ли не сопротивляется, он не хочет нарваться на гнев уже собравшегося уходить убийцы. Но и тут никто не предугадал его действия. Феликс внезапно чувствует что-то, вонзившееся в живот, и то, как Хёнджин улыбается ему в губы. Старший не дает ничего предпринять, несмотря на то, что Ли начал громко сигнализировать о своей разрастающейся боли. Маньяк прокручивает нож, втыкая его глубже, а у Феликса темнеет в глазах. Он затихает, ему сейчас настолько больно, что парень принимает все происходящее в этот момент за свою смерть и совсем отключается, когда нож режет дальше, задевая многие органы. Джисон видит эту картину и кричит от злости, он хочет разорвать в клочья того, кто делает такие вещи с его парнем. Но только он пытается встать, как Хёнджин отходит от Ликса, вытаскивая из него нож, и прощально машет Хану рукой. - Он умрет. Или уже умер. А это значит, что мы больше не увидимся. - убийца тут же скрывается на балконе, откуда и вовсе покидает дом. • • • Феликс действительно умер. Кто бы мог подумать, что его смерть наступит от рук того, кто возомнил себя богом и присвоил себе его жизнь? Джисон винил себя в произошедшем. И до сих пор винит. Но он рад одной вещи: после этого Хёнджин тоже умер. Жаль, что не от его рук, ведь Хану очень и очень сильно хотелось отомстить. Убийца совершил самоубийство вскоре после смерти Феликса. Видимо, последний действительно вызывал у него какие-то чувства. Но психически больной человек никогда не смог бы трактовать и выражать их правильно. Он смешал симпатию с желанием убивать, с жаждой крови и страха.