Putting out fire... With gasoline!

See these eyes, so green I can stare for a thousand years Colder than the moon It's been so long

Feel my blood enraged It's just the fear of loosing you Don't you know my name? Well, you've been so long

      Я сразу же узнал твои прозрачные холодные зелёные глаза, как будто видел их только вчера.       Они смотрели на меня сквозь половицы, когда я выносил смертный приговор их обладательнице и её семье. Ты не знала, что я вижу. Ты не знала, что я говорю. Ты не знала, что я знаю. Но я всегда всё знаю наперёд. Как же это скучно.       Adieu и Au Revoir. Иногда такая тонкая неразличимая грань между словами чужого языка. Люди так часто говорят почти автоматически, не придавая значения словам, как будто это лишь какие-то мелочи. Но я давно понял, что если и есть что-то действительно важное, то оно заключено в самых мелких деталях. Месье Лападит и его дочери быть может и заслужили своими стараниями моё "Прощайте", но тебе вслед я крикну "До свидания". И я знаю, что эти слова будут эхом звучать в твоих кошмарах. И жизнь твоя превратится в кошмар.       И единственное, чего я не знаю, думала ли ты о том, почему я пощадил тебя тогда? Осталась ли во мне хоть капля сострадания и человечности? Могла ли дрогнуть моя рука? О, в любом случае тебе не стоило тешить себя сомнениями. Я в первую очередь первоклассный сыщик, а не убийца, что бы обо мне не говорили. И искать тебя будет куда интереснее, чем просто нажать на курок, хоть я и нарушаю правила. В последнее время моя работа становится такой рутиной.       И всё же это было так давно.       И вот ты сидишь передо мной, назвавшись другим именем, украв чужую личность, и стараешься изо всех сил не показать, как тебе страшно. Но кого ты можешь обмануть своей неважной актёрской игрой? Разве что ещё более неудавшегося актёра рядового Цоллера.       Я видел, как дёрнулись твои плечи, когда прозвучало моё имя. Приятно знать, что оно, как клеймо, выжжено в твоей памяти. Как затягивалась петля паники на твоей шее, когда я попросил оставить нас наедине. Кажется, ты была бы сейчас рада любому обществу больше, чем моему. Как округлились в удивлении и немом вопросе на мгновение твои глаза, когда я заказал тебе стакан молока: "Знает ли он, кто я?" Если какие-то сомнения ещё и могли остаться, они рассеялись бы в тот же момент.       Я даже немного гордился тобой. Наверняка тебе пришлось пройти через множество трудностей и лишений, чтобы оказаться там, где ты находишься сейчас. Лестно было осознавать, что к созданию твоего нынешнего характера я приложил свою руку. Ты была в своём наивном обмане лучше многих, кто так же сидел передо мной в ходе этих неофициальных формальных бесед, всегда заменявших мне допросы. Я задаю вопросы, хотя прекрасно знаю на них ответы. Просто хочу услышать их от тебя. Насладиться как театральным действом тем, как ты совладаешь с дрожью в голосе, когда будешь рассказывать годами отрепетированную легенду, уймешь трясущиеся руки, изобразишь почти не натянутую улыбку на своём лице. Я мог бы поверить. Почти. Но как известно, почти не считается.       Я мог бы отдать приказ схватить тебя прямо сейчас. Но впервые за долгое время кровь вскипает в предвкушении игры. И единственное, чего я теперь боюсь, - лишиться своей новой игрушки слишком рано.       Я так давно этого не чувствовал.