C'est la vie

Утро. Солнце скидывает с себя бирюзовое покрывало моря. Лёгкий ветер вперемешку с бризом развеивает скопившийся за ночь белесый туман над Ли Юэ. На улицах неспешно снуют торговцы, расскладывающие свой товар на прилавки и ожидающие покупателей, коих с утра могло быть немало. Утренние лучи солнца проскальзывали в окна домов и будили жителей, ознаменовывая начало нового дня, который, как казалось, должен принести всем радость. Лучи этого же солнца не обошли стороной и небольшую комнатку квартиры, проскальзывая вереницей, через не до конца задёрнутые шторы и играющие с пылинками, витающими в воздухе. В этой комнатке, пропахшей благовониями и наполненной запахом сухих трав и старых свитков, лежал рыжеволосый юноша на кровати. Кожа его была болезненно бледной и покрыта холодной испариной, каждый вдох сдавливал лёгкие так, что казалось они лопнут или же, с треском разобьют клетку ребер. Его сапфировые глаза почти полностью потеряли итак тусклый блеск, который они приобрели ещё в детстве. Да, у Аякса была непростая жизнь: постоянные сражения, запах и вид крови, что преследовал его по пятам, а когда он закрывал глаза, часто представлялись монстры, тянущиеся к нему из пучины самой Бездны, готовые поглотить, разорвать и съесть его без остатка. И если ещё этих монстров, что засели в голове, Чайльд мог побороть, уйти и забыться, то сражения и вид с запахом крови тянулся за ним бесконечным шлейфом. За ним всегда шла смерть. Либо ты лишишь врага жизни, либо он тебя — выбирай: убить или быть убитым. И Аякс всегда безоговорочно выбирал первое, ведь именно этому его учила наставница Скирка. С этой философией он существовал и до сих пор. Его прошлое лишило его того невинного и живого детского блеска в глазах, коими он смотрел на мир. С тех пор взгляд его стал тусклым, и лишь редкие моменты заставляли заблестеть сапфиры глаз вновь. Но теперь в его глазах не было даже того тусклого блеска, что был ранее, и всё, что в них было сейчас это страдания и сожаления, застеленные влажной пеленой слез. Этот взгляд сапфира, ловил другой взгляд — взгляд кор ляписных глаз, что блистали и будут блистать живостью ещё несколько сотен, а то и тысяч лет. Но в этом взгляде сейчас было лишь недопонимание и беспокойство, накапливающиеся с каждой секундой. "Как? Когда? Почему? Почему я не заметил этого ранее?" — мысли в голове Чжун Ли спутывались в большой клубок, да такой, что даже путешественник не распутал бы. И с каждым влажным кашлем Аякса, при котором черно-красный комок крови вырывался из горла, а боль скручивала изнутри всё сильнее, беспокойство в Чжун Ли нарастало, особенно, осознавая то, что его исцеление в этот раз никак не работает, сколько бы он не пытался. Всё же были вещи, не поддающиеся силе Архонта. Ещё где-то с неделю другую назад Чжун Ли начал замечать в Чайльде некоторые странности. По началу он заметил, что Чайльд стал более молчалив, казалось, что-то его терзало изнутри. Было видно, что с каждым днём он всё больше ел через силу, а то и вовсе отказывался от обеда с консультантом, оправдываясь, что у него много работы. С одной стороны Чжун Ли беспокоился и хотел расспросить обо всем Аякса, но всё же не хотелось ему доставлять лишних неудобств и давить на него, особенно в сложный период. В конце концов юноша и до этого часто упоминал большой объем работы, которой выжимал из него "все соки". Но похоже в этот раз всё было намного серьёзнее. И всё же консультант решил ждать. Ждать, когда Аякс сам придёт и скажет о своих терзаниях и проблемах. Вот только дни шли, а Аяксу не становилось лучше. Он медленно, почти незаметно, увядал на глазах. Однако, несмотря на недуг, Аякс не оставлял Чжун Ли одного. Казалось, Аякс не хотел, чтобы в его жизни и жизни консультанта что-то менялось. Даже, если причиной этого изменения был сам Аякс. И, впрочем, ничего не менялось, как и хотел Чайльд. Они проходили эти дни рука об руку: вместе гуляли по вечерам после работы, иногда, когда Чайльд соглашался на обед с консультантом, они сидели в ресторанчике и ели вместе, делали некоторые покупки, и хоть эти встречи не были столь живыми как раньше, они все равно дарили теплоту и хоть какое-то спокойствие обоим. Все шло бы так и дальше, если бы не ночь, предшествующая этому злополучному утру. Уже когда дело шло к ночи, в дверь консультанта постучали. На пороге был рыжеволосый юноша. Бледность его кожи уже тогда не внушали ничего хорошего. Гость не прошёл в квартиру Чжун Ли. Лишь попросил об одной небольшой услуге — всего лишь прогуляться немного в горах. Конечно, консультанту показалось это странным, но внутри теплилась надежда, что Аякс хочет поговорить один на один в окружении прохладного и бодрящего горного воздуха. И так, по просьбе Чайльда они вышли в горы. Луна смотрела на них, уходящих от огней вечернего города, и, казалось, уже тогда о чем-то догадывалась, смотря на них свысока. Добравшись в напряжённой тишине до места назначения, Чайльд повернулся к спутнику лицом. И наконец Аякс раскрыл цель этого ночного визита и этой прогулки. Сражение — вот чего жаждал Аякс. Такое бывало ранее немало раз. Неугомонный Аякс, которому время от времени становилось скучно, просил о дружеских поединках Чжун Ли. Вот только, консультант всегда побеждал его, что было не удивительно. После таких сражений у обоих не было каких-либо серьезных травм. Максимум, что оставалось от них пару синяков да порезов, которые обычно доставались Чайльду и были старательно залечены консультантом, хоть рыжий старался отмахиваться от этого, а также хоть и небольшой, но боевой опыт. Вот только это не относилось к сегодняшнему происшествию. Настораживали и болезненная бледность юноши, и молчаливость, которая была ему несвойственна по пути к месту назначения. Надо было сразу понять, что это будет больше, чем прогулка и ещё тогда надо было отказаться от этой затеи и неважно как. Первые слова прогремели для Чжун Ли словно гром среди ясного неба. —Сяньшэнь, пообещайте, что в этой битве вы выложитесь на полную и не опустите оружие до самого конца. —Я не был бы уверен, что это хорошая идея, Чайльд... —Прошу вас, Сяньшэнь, только в этот раз,—с тоской и отчаянием проговорил Аякс,—для меня это крайне важно. —Хорошо, Чайльд, так и быть,—ответил брюнет с коротким кивком,— пусть будет по-твоему, но за последствия я не ручаюсь. И так начался поединок. Лезвия скрещивались, летели элементальные искры, многочисленные удары оставляли следы на земле. В пылу сражения время шло совершенно по-другому, неумолимо идя вперёд. Сражаться против любимого человека — непростая задача, ведь причинить боль любимому всё равно, что причинить её себе. Отточенные действия Чжун Ли пока лишь отбивали удары противника, но не наносили критического урона. И всё же приходилось и нападать. Точные взмахи копья оставляли царапины и раны на плечах Аякса. Конечно, причинять лишний вред не хотелось, но Чжун Ли ничего не мог сделать с этим. В свою очередь атаки Аякса становились всё сильнее и точнее, отдача при их блокировании вызывала мелкую дрожь в руках Чжун Ли, даже несмотря на использование щита. Бледные руки сжимали водяные клинки, иногда преобразовывая их в копьё, которое с точностью было заблокировано консультантом. Состояние Чайльда не улучшалось, но Чжун Ли не мог прервать бой, ведь он дал обещание. Накал атак рос всё больше. Шаг, ещё шаг и враг-возлюбленный прямо перед твоим лицом. Удар водяным клинком справа — блок выстроенной колонной; два прыжок — уклонение и вновь — два шага, клинки перелились в копьё, снова блок; встречная атака — блок. Аяксу не удавалось нанести удар Чжун Ли сколько бы сил он не прикладывал, казалось, что между ними пропасть, хоть они и близко. Чжун Ли же замечал, что навыки и манёвры Аякса улучшились, это не могло не радовать. Однако, отвлекаться не следует. Напряжение в воздухе почти достигло той степени, при которой обычному человеку сложно было бы дышать. Сколько они уже провели в сражении? Каждая минута была мучительной, казалось что прошло несколько часов, хотя, пожалуй, прошло минут 40 не более. Битва дошла до финального удара. Соперники отошли друг от друга подготавливаясь. Элементальная энергия скапливалась вокруг своих обладателей. Она оплетала их, делая их сильнее для решающего удара. Аякс принял форму духа, его тело было значительно увеличено, давая ему физическое превосходство, но это не значит, что бой выигран. Аякс начал концентрировать электро и гидро частицы. В то же время небеса окрасились в золото, а в воздухе чувствовалось давление элементальной гео энергии. Приближалась комета. Последняя секунда, в которую должны были столкнуться две силы, решиться исход битвы, элементальный свет от атаки Чайльда потух — форма духа распалась, оставляя своего обладателя уязвимым и безоружным перед приближающимся ударом. —Чайльд! В последнюю секунду Аякса обернуло золотистыми гео частицами и свечение яшмового щита. К счастью, комета не нанесла никакого вреда, и непоправимое не совершилось...так думал Чжун Ли. Однако, когда он подошёл ближе Аякс в полусогнутом положении корчился от боли, с носа капала кровь, а с горла вырывались ее, пока немногочисленные, тёмные комки. —Ха-ха, похоже, я снова проиграл, Сяньшэнь... —Чайльд! После Чайльд ничего не помнил. Очнулся он уже в комнате с до боли знакомым запахом — комнате консультанта. Боль ни на секунду не отпускала, она становилась все более мучительной: пронзала иглами каждый кусочек тела, сдавливала и сворачивала внутренности, ужасно ломила кости. Дыхание же приносило особую боль. Чайльд уже и не думал, что сможет выкарабкаться из этого состояния. Он прекрасно осознавал, даже если не хотел этого, что это плата за его силу. Плата за пользование Глазом Порчи. За все в этом мире нужно платить и у всего есть соответствующая стоимость, вот только плата за пользование такой вещи как Глаз Порчи является жизнь носителя. И, несмотря на это, Аякс готов был заплатить эту цену, лишь бы обрести её для защиты себя и дорогих ему людей. И похоже час этой расплаты настал. Из потока мыслей его выдернуло прикосновение тёплых рук, что сжали его ладонь. —Сяньшэнь, не переживайте вы так,—проговорил Чайльд, пытаясь выдавить из себя улыбку. —Чайльд, скажи мне, для чего ты решил устроить этот поединок? Что ты хотел им доказать? — проговорил монотонный голос, за которым пытались скрыться нотки дрожащего волнения. Весёлое выражение Чайльда покинуло его болезненное лицо. Аякс и сам не мог выдать конкретную причину, почему он решился на подобное. — Я...я не могу сказать вам точно, Сяньшэнь, я просто...просто посчитал, что должен показать вам, что ещё что-то могу, что я на что-то способен, что даже будучи даже в болезненном состоянии я могу быть сильным и вы за меня не волновались. Я не хотел приносить вам лишних хлопот, простите. —Это был крайне глупо, Чайльд, ведь я итак знаю, что ты силён, к чему было всё это представление тогда? Неужели ты был одурманен недугом, раз посчитал, что для демонстрации силы, а тем более в форме духа самый подходящий момент? И в конце концов, что было бы, если бы я не успел возвести вокруг тебя щит?! Чайльд не знал даже что ответить. Сейчас, оглядываясь на то, что он сделал, он и правда почувствовал себя последним глупцом во всём Тейвате. Вы только подумайте: какой-то выскочка-предвестник, при этом в не самом лучшем состоянии, затевает поединок, да и помимо этого выбрав в соперники Гео Архонта, пусть и бывшего. В итоге Аякс подверг себя опасности и сократил свою продолжительность жизни от нескольких недель до жалких нескольких часов, а то и минут. —Простите меня, простите, Сяньшэнь,— голос Аякса пробрал дрожащий кашель, что вытолкнул очередной ком крови наружу. Аякс взглянул на руку, испачканную в кровь от того, что он закрыл ею рот. —Ха-ха, как забавно, Сяньшэнь, но похоже для меня это конец. Аяксу хотелось плакать. Плакать навзрыд, что есть сил. Плакать потому, что он не вернётся в Снежную, не увидит своих младших, не подарит этим сорванцам подарков и не успокоит своих родителей тем, что сын всё же жив и цел, да и в конце концов, не проживёт всю жизнь где-то в домике в горах с Чжун Ли. Вот только хоть плакать и хотелось, но не показывать слёз хотелось ещё больше. —Знаешь, Аякс,—рука консультанта, которой он всё ещё сжимал ладонь предвестника сжалась ещё сильнее, будто не хотела отпускать его куда-либо, особенно на свет иной,—я бы не хотел, чтобы ты считал себя слабым, а также сравнивал меня с собой по силе. Я знаю, что в тебе множество сомнений на этот счёт, но тебе не стоит идти у них на поводу, залазя прямо на рожон. Да, ты человек, но отнюдь не слабый. Мы, Архонты, не сильно отличаемся от людей. Мы испытываем те же эмоции, у нас схожие желания...много чего ещё, жизни не хватит перечислить и половину наших сходств. Но всё же, хоть люди и уступают, нам Архонтам по силе, люди сильны духом. Они готовы преодолеть все препятствия на своём пути, тебе ли этого не знать, Аякс. Чайльд почувствовал, как его сердце будто забилось сильнее. То ли от радости, что Чжун Ли всё же не считает его слабым, то ли от жгучей боли, что всё ещё отдавалась в теле и накатывалась волнами. Только вот Чайльд почувствовал, что на душе стало легче, будто камень упал, да что там камень, гора развалилась! Вот только это ему особо не поможет, часы тикают, а жизнь Аякса всё короче и короче. —Знаете, Сяньшэнь, однажды на одном из заданий мне приходилось побывать в Фонтейне, чудесный город, и там я разговорился с одним торговцем и он мне сказал: "Я не силён сам по себе: мои кости легко могут сломаться из-за удара или падения, я могу заболеть и умереть, меня просто могут ранить или убить в том переулке за углом, ради монет, но я знаю, что я силён духом. Я не боюсь того, что случится со мной, я просто занимаюсь тем, к чему лежит моя душа и я доволен. Главное верить, что вы сильны и этого будет вполне достаточно, чтобы не сломится и не умереть. Если моя душа сломиться, то тогда я действительно окажусь слаб и это увидят другие люди. А пока я занимаюсь изготовлением своих механизмов, вкладывая в них душу, я чувствую, что всё будет хорошо. Они придают мне сил. Да, с'est la vie, дорогой путешественник, c'est la vie." Только сейчас я вспомнил и подумал об этом, когда уже поздно, когда исправлять уже нечего, а сломлено не только моё тело, но и душа, что умирает во мне. Времени у меня определённо меньше, чем у вас, Сяньшэнь. Поэтому хотя бы вы не оплашайте как я. —Я услышал тебя, Аякс...я запомню, обязательно... Тело рыжеволосого охладело, глаза покрылись тонкой мутной пленкой, звуки дыхания прекратились, и прерывистый кашель, что резал слух в тишине комнаты больше не был слышен. Чжун Ли сидел, склонившись над телом возлюбленного, некогда такого яркого и живого, наполненного радостью и светом, а теперь угасшего. Сапфир глаз больше на него никогда не посмотрит не улыбнётся ему, не одарит теплотой, любовью. Чжун Ли ненавидел иногда судьбу за то, что сделала его Архонтом. Он старался избегать тех тёплых чувств, что привязывали его к кому-либо. Какой в них смысл, если они так или иначе умрут. Чего стоят те воспоминания о Гуй Чжун. И Чжун Ли давно не испытывал этого тёплого чувства, и не испытал бы, если бы не Аякс, от которого, как и от Гуй Чжун, остались лишь воспоминания. —Ты придавал мне сил больше, чем кто-либо ещё...

***

Следующий день в Ли Юэ как обычно начинался неспешно и тихо. Всё те же торговцы, выкладывающие товар, те же работяги и зеваки, то же море и то же солнце, смотрящее на всех свысока. Жизнь в городе продолжала бить ключом. Только вот кое-кого не хватало. Его теперь не найти ни в Ваншэн, ни на постоялом дворе Ваншу, ни в маленькой и уютно обставленной квартирке. Он будто под землю провалился, будто был стёрт с пейзажа города. И казалось его никогда и не существовало...вот только где-то в горах, почти под самым небом, недалеко от долины Гуй Ли, была каменная плита. Плита эта была ещё новая и цветы на рыхловатой, но твердой земле были также свежи. Красный шарф, прижатый таким же красным куском фигурного и лёгкого металла, выделял её из общего пейзажа. Никто не знал бы, наткнувшись на эту плиту, чьё это вечное пристанище. Никто, кроме дракона, что следит за ней и за долиной неподалёку, скрываясь в скалах и облаках, укутывающих пики гор, следя за этим пристанищем, посвятив себя полностью этому делу.