Your body language, speaks to me

      После долгой разлуки мемберы и фанаты смогут увидеть друг друга, провести время и просто повеселиться. Чудесное мероприятие, когда наконец можно выступить и никакой ковид не остановит. Но судьба решила устроить новую подлянку, и у Феликса обнаружили грыжу. Он расстроен, настроения нет, хочется запереться в комнате и уткнуться в подушку. Спустя столько времени он увидит стей, но не сможет очаровать своим выступлением, ведь малейшее воздействие на спину чревато невыносимой болью. Словно множество болтов просверливают насквозь. Хочется реветь, просто кричать от безысходности. Джисон прекрасно понимал, что Феликсу больно. Он знал, как ему тяжело, и старался хоть как-то подбодрить. При первой возможности подбегал, аккуратно обнимал, шутил и всячески старался облегчить чужие угрызения. Но кто же мог подумать, что такие действия, как со стороны хорошего друга, может понести за собой последствия. Группа готовится к концерту. Кому-то наносят макияж, кому-то поправляют одежду, а такие, как Джисон и Феликс, ждут своей очереди и играются, пока есть время. Камеры уже давно не смущали, они всегда и повсюду с ними. Хан спокойно рассказывает что-то умное фанатам, говорит, как сильно их любит, но появляется Феликс с хитрой ухмылкой, которая ничего хорошего не предвещает. Этот маленький засранец подошёл вплотную и начал трогать лицо, а именно — губы. Все бы ничего, Джисон давно привык к скиншипу со стороны Ликса, но стоило тому наклониться так, словно он готов поцеловать его прямо при камере, у брюнета началась самая, что ни на есть паника. Если бы Ли просто шутил, то Джисон бы так же «ответил на поцелуй», но Феликс делал это всерьёз! Их губы почти соприкоснулись, но тонкая ткань маски не позволила этому произойти. Ли действительно собрался сорвать поцелуй с губ невинного хена, который старше на один день. Феликса пришлось буквально отцеплять, а также держать лицо, словно ничего не было, и так все задумано. — Феликс-щи, объясни-ка мне ради твоего прелестного брауни, какого Хенджина ты чуть не засосал меня на камеру? — стараясь не употреблять нецензурную лексику, всячески подбирал слова Хан. У Джисона были смешанные чувства: хотелось и наорать, и от души посмеяться. — Омо, я прошу прощения, мой господин, за своевольничество, впредь такого не повторится, — с улыбкой искусителя поклонился Ли, а позже ушёл дальше охотиться на снеки. — И где этот мелкий такому научился? Нужно определенно менять учителя по корейскому, — вслух рассуждал Хан, ещё немного постояв, и отправился на второй этаж за газировкой. За ним вслед поплелся Минхо, смачно шлепнув по ягодицам. Как жаль, что он не заметил чужие кошачьи глаза, что злобно прищурились. Парни постояли, поспорили по поводу какая газировка вкуснее, спели две песни и наконец решились купить себе напитки и вернуться обратно в комнату ожидания. Джисон спокойно наклонился за своей газировкой, но вдруг взвизгнул и подпрыгнул на месте. В его маленькую, мягенькую ондони вонзились чьи-то зубы! — Феликс, твою ж кошачью жопу, ты вискаса переел?! — заорал не своим голосом Джисон, готовый убить его на месте. — Оу, Джисон-и, ты узнал меня только по моим зубкам, кстати, это было вкусно, — облизывая губы, заговорчески пробасил Ли, а после рванул, куда глаза глядят, уклоняясь от прилетевшего ботинка. — А ну иди сюда, я надеру твою наглую задницу. Йа! — побежал следом Хан, совсем позабыв об отсутствующем кроссовке на правой ноге. Специально или же случайно, Феликс забежал в самую дальнюю комнату в здании, откуда нельзя было выбраться, не вернувшись назад. Дверь многозначительно захлопнул Джисон, забежавший следом. Медленно надвигаясь на свою жертву, скалясь, готовый придушить. Подойдя вплотную, Хан пожирал взглядом. Взгляд острый, словно кинжал, ранил хрупкое сердце Феликса. — И что это все значит? — задал вопрос Джисон, находясь в сантиметре от губ. — О чем ты говоришь, я.. — договорить Феликсу не дали, заткнув грубым поцелуем. Хан не ласкал, он раздирал, обжигал и пленил своими губами. Язык проскальзывает внутрь, сплетаясь с другим в французском поцелуе. Руки блуждают по телу, а после, крепкая ладонь сжимает чужие ягодицы, заставляя Феликса разорвать поцелуй и резко выдохнуть. — Что случилось, Ликси? Это же ты хотел поиграть, — с издевкой произносит Джисон. В глазах бесы пляшут. Брюнет словно стал демоном, посланным, чтобы преподать Феликсу урок. Поцелуи теперь терзали молочного цвета шею. Ох, и влетит же им потом от стилистов. Ли закидывает свои руки на крепкие плечи парня, откидывая голову назад и чуть ли не ударяясь о стену. Джисон плавно переходит на ключицы, целует выемку, а после, двумя руками снимает чужие штаны. Рука, покоившаяся на ягодицах, теперь поглаживает выступающий бугорок через тонкую ткань боксеров, не переставая осыпать поцелуями открытое декольте. Феликс начинает несдержанно хныкать, прося о большем, и рука Джисона проникает внутрь и обхватывает колом стоящий член. Массируя уретру большим пальцем, тем самым сводя Ли с ума, Хан освобождает вторую руку и поглаживает Ёнбока уже с двух сторон, нежно очерчивая колечко сокращающих мышц, доводя младшего своими ласками до ярких вспышек перед глазами. В комнате становится душно, по телу текут капли пота, кругом пустота и лишь небольшой светильник даёт разглядеть брюнета, изнемогающего чужое тело. Пальцы находят простату, начиная стимулировать её с двух сторон. Темп руки на головке члена увеличивается, и Феликс громко стонет, кончая в руку Джисона. — Твое тело говорит мне, что это ещё не все.