Лёгкая простуда.

Бархатные крылья мягко щекочут стенки легких, всё ещё не подозревавшего о своём состоянии хозяина. Тот же, медленно пересекая квартал за кварталом, слабо улыбается, наслаждаясь тёплым августом и ощущением свободы, ведь сегодня утром его не разбудил звонок от чрезвычайно правильного коллеги. Неужто проспал? Удивляешь, Куникида-кун, удивляешь. Парень кашляет в кулак и проскальзывает в кафетерий под агентством. Протолкнувшись через толпу людей, что встречалась в этом заведении редко, он заказал как обычно чёрный чай и, скинув всё на «занесу потом», направился на работу. — Явился. И не к обеду. Точно ли это ты? — звонкий голос напарника разлетелся по кабинету, отбиваясь от стен. — И я рад тебя видеть, Куникида-кун! В ответ послышалось недовольное бурчание, но чёткое предложение не вырвалось. Всё закончилось на раздраженном выдохе. А вот у Дазая вырвалось. Он со всей своей харизматичной натурой влез на стол идеального — по мнению самого Осаму — коллеги и довольно свесил ноги, начиная матать ими в разные стороны, словно малый ребёнок, напевая попутно песенку про парное самоубийство. — Слезь. — По началу спокойно обращается к забинтованному идеалист. Тот лишь отрицательно матает головой, да напиток свой попивает. — Дазай, оставь моё рабочее место в покое. У меня полно дел. — Парень в очках ещё держит самообладание, хотя то изо всех сил пытается выбраться из крепких рук самоконтроля. Осаму протягивает стакан с чаем Доппо в знак дружелюбия. — Попей чаю. Помогает успокоиться. Оглушительный грохот за которым следует небольшой стук. Жидкость медленно покидает ëмкость, разливаясь по полу и спаивая пальто, жилет и рубашку своего владельца. Тот недовольно крехтит, а после переходит на слабый кашель. Руки опираются на пол. Гул в округе стих, потому забинтованный слышит лишь клацанье по клавиатуре, которому способствует человек скинувший шатена со стола. Кареглазый расстроено вздыхает. — А я ведь только постирал эти вещи. — говорил он с нелепой, но такой же печальной улыбкой. Тон слабо отдаёт горечью. — Рубашка между прочим новая! — Ты ждёшь извинений? Сам виноват, что с первых двух раз не услышал. — он оставил холодный взгляд на теле бывшего мафиози и продолжил работу. Встав и отрехнувшись, хотя это особо не спасло ситуацию, бывший исполнитель поднял стаканчик и метко кинул его в стоящую в углу урну. — Прошу меня простить, но мне надо чутка сменить свой образ! — ярко произнёс Осаму, покидая офис. На разлитую лужу все благополучно забили, кроме Йосано и Куникиды, но лишь второй удосужился её убрать. *** Второй день протекающей болезни начался как все последующие и предыдущее. Забинтованый соизволил появиться на работе лишь к обеденному перерыву, потому был доволен собой. Свободное время он, как по расписанию, потратил на попытки самоубийства, что как обычно не увенчались успехом. Ежедневно пытаться умереть, желая и в тоже время не желая этого, благодаря чему до сих пор числиться как «живой». Ежедневно заходить в кафетерий за кружкой чая и разными способами по итогу избавляться от половины. Иногда то будет происходить из-за окружения, а иногда по собственной прихоти, хотя в обоих случаях благодаря собственному поведению. Осаму с детства причисляет себя к неполноценным, потому считает, что не заслужил любого добра к собственной персоне. Его жизненная позиция достаточно удобна. Просто абстрагируйся от всех и вся, живя лишь своим негодованием. Ему пару раз предлагали помощь. психолога. Он, конечно же, отказывался. Не доверяет он им. Мало ли к нему в мед-карту сложную депрессию и склонность к суициду впишут. Ему оно не надо. Лишняя морока после увольнения. Хотя. Вряд-ли дело до того дойдёт. Когда агентство сможет спокойно справиться и без него — он уйдёт. И не просто уйдёт, а на тот свет. Наложит на себя руки. И. Не как обычно, сохраняя образ, а просчитав всё и найдя наиболее оптимальный способ, время и место. Его не смогут спасти. Не успеют. Скорее всего он покончит с собой где-то глубокой ночью. В сентябре. После одного из подсознательно важных для него событий. Хотя. Это лишь предположения и есть малый шанс, что к этому моменту он всё же сможет найти себе новый смысл жизни, помимо чëртого обещания, данного несколько лет назад своему единственному другу. Царство небесное. Шатен практически всегда оставлял собственное состояние на второй план. Этот день не стал исключением. Как и последующий. Он благополучно забивал на все симптомы, а точнее кашель и слабый дискомфорт с легких, до одного момента. В один прекрасный день его коллега все же соизволила открыть ему глаза на явно заметную проблему. — Дазай, зайди ко мне, как будешь свободен. — Хорошо! — звонко протянул владелец карих глаз, провожая медсестру взглядом и кладя в чужой стол новую упаковку качественных ручек, что так усердно ломал его напарник всю прошлую неделю. Как только та зашла в кабинет, он направился следом за ней, но путь все же пришлось сменить. У двери парень резко повернулся и прошел в соседнюю дверь. Выход в коридор. Там его накрыл очередной приступ, но в этот раз на ладони осталась кровь. В ней виднелись небольшие комья, что не удавалось опознать на глаз. Кашлять кровью ему не впервой, правда почему-то именно сейчас в разум ударил неосознанный страх. В голове всплыл его первый ученик, а также его последний «отдых» на больничной койке. Не особо хотелось повторить его судьбу. Когда приступ остановился, а глотка болезненно изнывала, юноша вернулся в кабинет. К его удивлению — и, конечно же, к счастью, — звукоизоляция в их здании слишком хороша, от чего должного внимания на поведение забинтованного не обратил никто. В медпункт парень все же пришел. Его встретил заинтересованный взгляд. Она положила ручку возле какой-то папки с файлами и, подперев щеку рукой, пробежалась глазами по своему клиенту. Дадзай прошел в глубь кабинета, от чего по телу пробежали мурашки. Набросок предстоящего диалога уже крутился в голове. — О чем поговорим? — Поинтересовался шатен, занимая место напротив. — О твоем здоровье, конечно же. Простудился? — Наверное от нашего Куникидушки заразился. — Легкомысленно, не спуская улыбки, отвечал Осаму. Фраза вызвала у Акико усмешку. — Лечишься? Или может в поликлинике был? — Не то и не другое. Скорее всего с сегодняшнего дня начну горло полоскать. — Ты кашляешь чуть ли не каждые десять минут. Просто раствор соли не поможет. Снимай жилет с рубашкой. Молча парень стянул с себя черную жилетку и кинул на спинку стула. Далее он быстро расстегнул пуговицы рубашки и лишился верхней ткани. Тело скрывали лишь бинты. Дазай вопросительно глянул на коллегу. Она одобрительно кивнула, говоря, что, так уж и быть, этого хватит. Девушка покинула свое место, попутно захватив со стола стетоскоп. Подойдя к бывшему мафиози и надев на себя медицинские наушники, она принялась слушать его дыхание. Типичные «дыши», «не дыши» — были единственными нарушителями тишиными, помимо дыхания. Йосано удивлённо вскинула брови, а после завороженно посмотрела на младшего. Ее заинтересованный и его ничего непонимающий взгляд встретились. Девушка тяжко вздохнула. — Ты везунчик. — она показала пальцами кавычки. — Третий человек в моем окружении. — Подожди. Ты сейчас о чем? — Знаешь ли. Какие-то лекарства от элементарной простуды здесь не очень подойдут. Бабочек в лёгких они ну никак не уничтожат. Зрачки кареглазого сузились, а нервный смешок сорвался с уст. — Что? — нелепый вопрос, но на большее он сейчас на был способен. — Батохаки. Неразделенная любовь, благодаря которой в легких живут бабочки. Хотя. Неразделённая и невзаимная — не очень подходящие слова. Может быть твоя возлюбленная просто не осознает своих чувств к тебе или ты не знаешь о них и те вполне осознанные. Комнату накрыла тишина, сквозь которую пробивалось лишь сердцебиение и хриплое дыхание. — Ладно. Сейчас я выпишу тебе пару лекарств, что смягчат твою боль. Кашель будет менее сухой. — Акико вернулась за стол и вновь взяла в руки ручку. На розовом стикере начали медленно появляться буквы, вырисовывавшиеся в неизвестные шатену названия. — Я вижу, что ты ничего абсолютно не понимаешь, потому советую залезть в интернет, поискать хотя бы ориентировочную информацию, чтобы ты имел хоть какое-то представление об этой болезни. Осаму надел рубашку и расправился с пуговицами, слушая наставления Йосано. — Ты уже кашлял кровью? Парень кивнул. Рука в латексной перчатке протянула рецепт коллеге. Шатен послушно его взял. — Ну что-ж. Можешь идти домой. Как приблизишься к третьей стадии — зайди ко мне. Они — на пару с четвертой — будут проходить мучительно, потому я лучше выпишу тебе больничный. Сухое «мгм» послышалось в ответ. Бывшей беззаботности не было и следа. Парень встал со стула, приведя себя наконец в порядок, махнул рукой и натянул ослепительную улыбку. Осаму покинул кабинет. *** Остаток дня прошел как ни в чем не бывало, помимо режущей боли в груди, что сменила мягкую щекотку. Лишь поздним вечером жгучий приступ все же навестил Дадзая. Он согнулся перед ноутбуком, задыхаясь от кашля. Новая партия крови, к удивлению, не оказалась на руке. Если быть точнее, оказалась на салфетке. В этот раз парень был предусмотрительнее. Экран серебристого ноутбука светился ярко-белым цветом. На заднем плане играли песни русской группы «Электрофорез», чей перевод примерно, но он знал. Четыре салфетки полетели в ведро у стола, а зрачки переметнулись на строчки имён в друзьях во ВКонтакте. Мужские имена разом отметались, а вот женские цепляли. Юноша заходил на аккаунты практически всех девушек, оценивая примерно их внешность и вспоминая как они познакомились и что делали. Имена самых устраивающих его личностей, с коими он виделся в течении прошлых двух недель он копировал на соседнюю вкладку, дабы позже составить с ними график следующей недели. По крайней мере он надеялся уложиться в неделю, ведь достоверной информации по третьей стадии его болезни на всем интернете не было. Вторая стадия навестила его достаточно быстро, потому третью придется ждать наверняка не дольше. Страховочно — неделя. Закончив со списком, юноша заварил себе крепкий кофе, ведь первая встреча должна была состояться через три часа, и пошел в душ, дабы хоть как-то ослабить «щекотливость», что покрывает все тело, напоминая порхание бабочек в руках. День обещает быть тяжелым. Шесть встреч длинной в полтора-два часа и перерывом в час. Закончив все дела и допив вторую кружку кофе, парень покинул собственную квартиру, приведя ее в относительный порядок, и направился в ближайший магазин сладостей. Кажется. Она любила арахис. *** Встреча за встречей. День медленно протекает, оставляя все меньше шансов на выживание бывшему исполнителю. Небо медленно стягивают сероватые тучи, из которых в скором времени посыпется градом дождь. Настроения идти с кем-то куда-то не было от слова совсем, потому, окончив последнее свидание и разойдясь с бывшей кандидатурой на приятной, лестной ноте, парень по привычке заходит в кафетерий, мимо которого по удаче проходил, и поднимается в кабинет агентства, по привычке. К его удивлению, в офисе остался лишь один человек. Точнее говоря, его напарник. Шатен устало пробежался взглядом по видимой местности, но не заметив никого, кроме сидящего за работой блондина, Осаму сделал пару шагов вперед и остановился. Отпил чаю. — Где все? — Улыбчиво поинтересовался владелец бежевого плаща. — Разбрелись по делам. — Он отвечал спокойно, но едкие ноты раздраженности были явно слышны. — А ты чего здесь? — Бумаги вместо тебя заполняю. — Юноша все также смотрел на документы перед ним. — Как мило с твоей стороны, Куникидушка! — Неведомое тепло пробежало волной по телу, убаюкивая. Бывшая энергичность улетучилась, сменяясь усталостью. — В честь чего такое отношение? — Еще пара прогулов и незаполненных бумаг и тебя уволят. Директор сказал либо заставить тебя работать, либо сделать все за тебя. — Эх, а я уже обнадежился, что ты по собственной воле это делаешь. — улыбка сползла с лица, а стакан чая переместился на стол. — А ты все для работы, да для работы. Незаметно для самого Дазая, его взгляд потускнел. Бывшие блестки радости выпали из глаз, ведь пустые надежды вновь не оправдались. — Слушай. Дазай. — блондин положил ручку на стол. — Почему ты вообще пришел на работу так поздно?! Утром в офисе не появился, в обед тоже, а под вечер соизволил! В ответ кареглазый лишь сделал шаг назад и скрылся за ширмой, сев на диван. После этого диалог не удосужился продолжить никто, но это было и незачем. Осаму было вполне комфортно находится в помещении наедине со своим напарником. Большего ему было не нужно. В одно из мгновений, тишину прервал резкий топот. Куникида все же покинул кабинет, оставив бинтованного в одиночестве. Следом Дадзая накрыл приступ и, скрутившись на софе, парень зашёлся кровавым кашлем. *** Немо пролежав в пустой комнате минут пятнадцать, кареглазый обратил внимание на дождь за окном, что так и норовил выбить окно в офис, затопляя его. Придется вызывать такси. Идти под ливнем я не очень хочу. Парень запустил руку в карман и нащупал в нем кошелёк. Открыв его и не обнаружив денег, Осаму тихо выругался и, встав с дивана, прошёл к двери. Покинув кабинет, бинтованый быстрым шагом преодолел лестницу и, прокашлявшись на дорогу, покинул здание. Влажные салфетки с каплями крови остались в урне. Шатен, заметив, к удивлению, еще не ушедшего знакомого, склонил голову, сохраняя вид отвлеченности. — У тебя зонта нет? — Подал голос блондин. — Подвезти? — Подвези. — С улыбкой произнёс Дазай.