Часть 1
15 сентября 2022 г., 08:09
Феликс никогда сильно не выделялся.
Он никогда не был самым умным или самым красивым. Он не занимался спортом, потому что не видел смысла в наградах и медалях, если его родители будут любить его только за достижения.
Он не ходил в секции, не читал книги, которые считались бы приемлемыми по мнению его родителей, не смотрел интеллектуальные программы, не учил языки, не ухаживал за животными и даже не придумывал гениальные шутки, как его друг Джисон.
Феликс не считал, что это необходимо, ладно?
Он не писал песни, не рисовал, не декламировал стихи, не готовил родителям по выходным, не пел и не играл на музыкальных инструментах.
Он был просто обычным, окей?
Феликс всегда считал, что прожить такую жизнь, смеясь со своих же шуток у себя в голове и играя в видеоигры с друзьями в перерывах между деланием домашки у него дома (не то чтобы у Феликса и это получалось хорошо, понятно?), будет достаточно.
Феликс не путешествовал, не знал, как играть в шахматы, не увлекался головоломками, не играл в настолки, не делал расклады Таро, не разгадывал судоку и кроссворды, не ухаживал за растениями, не коллекционировал марки или монеты и даже не думал заниматься астрологией или выпечкой.
Феликс много чего не умел на самом то деле.
Для него все эти занятия были сложными и непонятными. Феликс, если не мог разобраться в чем-либо в течение первых нескольких дней, бросал это дело.
Феликс не фотографировал, потому что все его фото на телефоне сводились к непонятным бликам и пейзажам, которые редактировать было той ещё морокой. Он никогда не смог бы создать свою линию одежды, потому что не знал, с какой стороны взяться за карандаш, Феликс никогда бы не смог создавать игрушки или плести браслеты.
Феликс никогда не задумывался, что его жизнь сильно изменится, если он вдруг станет популярным в школе или если же он посвятит себя какому-то одному делу.
Да, он танцевал, но никто никогда не говорил ему, получается ли у него вообще, что уж говорить о том, что он был хорош в этом?
Его семье было бы недостаточно знать, что он старается изо всех сил, что он отдает всего себя учебе и музыке, что он тренируется до потери дыхания, когда ноги и пальцы рук дрожат так сильно, что даже найти артерию, чтобы проверить, насколько зашкаливает пульс, невозможно.
Феликс танцевал, он отдавал всего себя танцам, вот только не было человека, который смог бы сказать ему об этом.
Возможно, он танцевал лучше многих, вот только…
Феликс не был самым сильным, он плохо разбирался в трендах и почти не разговаривал с одноклассниками. Он витал в облаках, когда надо было доставать двойные листочки, и слушал рок и баллады во время школьных перерывов, черкая в тетради кружочки и звёздочки, усыпая ими страницу за страницей, потому что рисовать хоть что-то большее он не умел.
И остальные закрывали глаза на то единственное, в чем он был мало-мальски хорош, когда видели, что Феликс ничего больше не умеет.
Феликса просто всегда было… недостаточно, как бы сильно он ни старался?
Да, все эти взгляды и реплики говорили ему именно об этом.
Вот только танцует Феликс все ещё как чертово наваждение, понятно вам?
Жаль только, что никто никогда не скажет ему об этом.
Пусть в сердце и образовалась дыра, а этот гнусный голос продолжал шептать, что Чонин «использует его».
Семена сомнения поселились в нем, и это было больно, потому что они пускали корни не только в нежную плоть, но и в душу, покрытую трещинами.
И Феликс ему верил.
Чанбин был просто… Воплощением всех идеалов Феликса, когда он умудрялся задумываться над этим.
И даже увлеченность Феликса танцами Чанбин умудрился превратить в достоинство, о котором Феликс мог говорить во все горло, танцуя вечерами в их общей квартире или даже на барной стойке во время редких встреч с друзьями.
Интересно, мог ли он назвать Чонина, Джисона, Хенджина и Минхо своими друзьями?..
Позже Минхо признался, что все они всегда любили Феликса, вне зависимости от того, что он носил и как выглядел.
Только они чертовски опоздали, ведь эти слова нужны были семнадцатилетнему Феликсу, который столько раз смотрел на тонкие запястья и лезвия, думая о том, что такой он нахрен никому не сдался.
Эти слова нужны были Феликсу, когда ему было восемнадцать, когда Чонин раз за разом говорил, что занят, а потом выкладывал фотки в Инстаграм, где он улыбается вместе с Хенджином.
Эти слова и даром не сдались Феликсу, у которого появился Чанбин.
Чанбин был милым и добрым, пусть и пытался казаться мрачным и страшным. Пугающим он был только в моменты, когда Феликс умудрялся опаздывать на их свидания, но и оставался Чанбин таким недолго.
Феликсу нравилось целоваться с Чанбином в их квартире, которую они снимали на собственные деньги, нравилось сжимать в руках жестковатые черные волосы, проводить руками по крепким накаченным мышцам.
Феликс был без ума от голоса Чанбина, от его глаз и голодных взглядов, которые тот кидал на Феликса, вышедшего из душа.
Феликс никогда бы не подумал, что сможет так до беспамятства глупо влюбиться.
Но потом он встретил Чанбина, и его тусклый мир начал преображаться, Феликс заметил краски, которых раньше не замечал, погрязший в ненависти к самому себе и миру.
Погрязший в чертовом невежестве.
Феликс долго мог пялиться на губы, бедра, пальцы (прямо как в той популярной песне про красоту, что видна на чьем-то лице) и всё остальное, что принадлежало Чанбину.
Потому что а как не смотреть, особенно в моменты, когда в ушах набатом бьют чужие слова, когда Чанбин хватал его за волосы и заставлял брать глубже, рыча что-то о том, как, блять, хорошо внутри чужого рта.
Феликс ни за что не признается, что в этот момент, когда воспоминания туманили разум, у него встал. Хм, хотя, он не отрицает, что прислал из дома фотографию себя, полуголого, Чанбину, который сидел на важном собрании.
Так быстро его парень никогда домой не возвращался.
Со временем Чанбин раскрепощался, продолжая говорить, пачкая невинные уши Феликса (возможно, не такого уж и невинного) своими грязными словечками.
Даже самое обыкновенное «ты выглядел как сука, готовая раздвинуть ноги по одному моему приказу» заставляло сердце Феликса биться чаще, несмотря на то, что Чанбин на тот момент уже почти что два года трахал его не только в постели, но и на заднем сидении дорогущего автомобиля и даже в ванной, пока Чонин с Джисоном играли в новую приставку в другой комнате.
Несмотря на всё это, Феликс продолжал смущаться, когда Чанбин шептал ему на ухо «хороший мальчик» и «так хорошо принимаешь меня».
Только от хриплого «ты сводишь меня с ума» и «давай, побудь послушным для своего папочки» Феликс буквально терял разум.
Он хотел бы ещё раз ощутить чужие большие теплые ладони на своей спине, плавно скользящие все ниже, ниже, ниже… Накрывающие ягодицы, между которыми было до безобразия мокро (Чанбин любил вылизывать Феликса, особенно там, внизу, и от воспоминаний совсем немного закружилась голова от возбуждения)…
Феликс бы не смог принять себя без…
Без Чанбина, который заправлял ему волосы за ухо, который помогал Феликсу готовить завтраки, а ещё обеды и ужины, который шептал тихое «люблю» на грани сна и реальности, думая, что Феликс давно спит.
Как Феликс смог бы жить без Чанбина, прекрасно зная, что такой человек существует?
Феликс никогда не узнает ответ.
Может, именно поэтому он вспоминает чужие слова («маленькая шлюшка», плавно перерастающие в «моя шлюшка»), чувствуя, как постепенно у него встаёт от одних воспоминаний.
Похоже, Чанбину опять придется сегодня побегать.
Иначе он пропустит кое-какое интересное шоу, ясно?
***
Феликс всегда думал, что Чонин-а никогда его не предаст. Что они всегда будут вместе, даже если Феликс никогда не будет самым лучшим в чем-либо. Ох, как же Феликс был уверен в том, что Чонин между ним и кем угодно другим выберет его! Ведь они были вместе так чертовски долго, Чонин много раз говорил, что видит в Феликсе старшего брата, который поддержит в любом случае, который выслушает и поймет. И Феликс в самом деле начал считать, что Чонин дорожит им. Что они… Связаны? О, эти узы дружбы так сильно сдавливали шею, что Феликс не сразу понял, когда же эти веревки начали забирать кислород. А ведь Чонин называл Феликса своей семьёй… Вот только когда он выбирает другого, Феликс чувствует, как начинают мелко подрагивать руки, как бывает часто перед истерикой. Он узнает это чувство по памяти, и от этого чертовски больно.Затяни на моей шее удавку — Сильнее, чего же ты ждёшь? Мог бы сказать мне помягче, Что никогда не придёшь…
Они с Чонином не встречались, но Феликс думал, что они лучшие друзья, даже если Чонин частенько проводил время не с ним. Феликс так чертовски заблуждался, когда обнимал Чонина при встрече и принимал обычную скуку за нечто большее. Как оказывается позже, Чонин в самом деле считал его другом. Даже старшим братом, вот только Феликс уже закрылся, потому что если однажды Чонин променял его на Хенджина, то и ещё раз поступить также ему не составит большого труда. Вот только, не сумев устоять перед прекрасным взглядом Ай Эна, Феликс все же продолжает общаться с ним.***
Феликс повторится: он никогда не был лучшим в чем-либо. Ведь даже его лучший друг бросил его, променяв на сияющее солнце, похожее на серебро и бриллианты. Хенджин был классным, Феликс не отрицает. Они тоже дружили и иногда казалось, будто бы Джинни влюблен в него. В подобную чушь из уст Джисона Феликс, конечно же, не верил. И не зря, не правда ли? Потому что Хенджин смотрел такими сияющими глазами, будто перед ним сама Вселенная, на Чонина, что Феликс и сам начал замечать. А когда эти двое признались друг другу? Когда оба бросили Феликса, чтобы проводить все свободное время друг с другом? О, Феликс потерял веру во все человечество. Он уже было начал верить, что ему необязательно быть лучшим в чем-то, как его доверие так бесцеремонно предали! А ведь Феликс раньше думал, что никто никогда не сможет разбить его сердце. Ведь он и до этого сам прекрасно справлялся с подобным, понятно? Но в момент, когда оба его лучших друга оставили его, пусть и на время, пусть и думая, что ничего страшного не произойдет с Феликсом без их разговоров, Феликс окончательно сломался. Чонин и Хенджин наверняка думали, что они не настолько важны Феликсу, что он спокойно проживёт без них в одиночестве, вот только... Ох, только вот они чертовски сильно проебались, потому что самый главный страх Феликса — это он сам. И мысли, что преследуют его по ночам. «Почему никто из них мне не пишет?» «Почему они отклоняют каждое мое предложение прогуляться или встретиться во время обеденного перерыва?» «Неужели я настолько неинтересен, что пообщавшись со мной столько лет, им наконец надоело?» То, что убивало Феликса изнутри, был его собственный разум. Может, только до конца осознав, что в нем ничего примечательного, Феликс и начал новую жизнь. Да, он по-прежнему не считал себя самым красивым, или умным, или накаченным и спортивным, или начитанным и грамотным. Он все ещё не был милым или обаятельным, его веснушки все ещё были скрыты толстым слоем тоналки, а шкаф забит толстовками всех цветов радуги и шортами, похожими на юбки. Феликс начал скрывать настоящего, неинтересного себя под маской, и ему начало казаться, что все под контролем, что все проблемы исчезли. Он начал увлекаться танцами с новой силой и с удивлением и радостью понял, что у него получается довольно неплохо. Он никогда бы не смог заниматься с Хенджином, Чонином или Минхо, поэтому посещал занятия на другом конце города, уверенный, что никто не узнает. Да, Феликс изменился в лучшую сторону, конечно же, как много раз повторяли ему Джинни и Ай Эн. Он уже было привык к красивой одежде, к тому, что улыбаться и смеяться нужно, как по команде, играть роль клоуна и мажордома. Что было, хм, довольно неплохо? Феликс начал краситься, рисовать стрелки чёрными карандашами под веками, чтобы подчеркнуть разрез и их глубокий цвет, он начал мазать губы блёстками и помадой, чтобы выглядеть на уровне, к которому стремились Чонин, Хенджин, Джисон и Минхо. Честно сказать, Феликс до сих пор не понимает, как попал в эту компанию, но ему искренне нравилось то, как они относились друг к другу. Феликсу нравился громкий смех Хани, нравились кошки Минхо и все фотографии, которые присылали Джинни и Чонин. Вот только… Вот только Феликса все равно было недостаточно, так ведь? Пусть он и начал носить гольфы и чулки, пусть он и надевал красивую одежду, в которой он в кои то веки начал понимать, но… Но он так и не смог унять мысли, набатом стучащие в голове. «Они бросят тебя рано или поздно». «Ты не достоин». «Ты стал только хуже». «Неужели ты думаешь, что нужен хоть кому-то, пока твоя душа истязает саму себя?» Мысли, которые посещали его и по сей день, звучали все громче и злее, а голоса продолжали иногда шептать об уродстве и том, что Феликс рождён для того, чтобы жизнь прожить в одиночестве на обломках собственного сердца. Его бесы боролись друг с другом, давно победив и повесив на воротах города мрака ангелов. Демоны Феликса давно перестали курить от обилия табака в лёгких, они давно повырывали даже свои собственные крылья, чтобы не иметь возможность летать. О, Феликса переставали терзать глупые мысли и бредовые идеи только тогда, когда он танцевал. Но и этого было недостаточно, понимаете? А потом Феликс встретил Чанбина, который сорвал все его маски за одну секунду. Феликс тогда опаздывал на очередную встречу с Чонином и Джисоном, пока Минхо и Хенджин тухли на лекции по философии. Его новые шорты чуть ниже колен неприятно обтягивали тонкие ноги, а гольфы едва прикрывали икры до конца, из-за чего Феликс дрожал от холода. Не то чтобы он не мог носить теплые толстовки и кофты из шерсти, просто… Просто тогда его идеальный образ пойдет прахом, а допустить, чтобы его друзья опять отвернулись от него, Феликс не мог. И надо же было ему так неудачно вылететь из-за поворота и врезаться в!.. — Ох, ты не ушибся? — сказал в тот день Чанбин, ведь тем, кто упал, был Феликс Ли, который только непонимающе хлопал глазами и не мог произнести ни слова. С той роковой встречи (только для Феликса почему-то) они и начали… Сближаться. Феликс никогда не подумал бы, что сможет так по-глупому влюбиться. Он вообще не думал, что способен рассуждать о любви, что кто-то в этом мире захочет подарить эту любовь ему. Но Чанбин с каждой их встречей удивлял все больше и больше. Он кормил его, всегда заказывая гораздо больше, чем кто-либо из них двоих мог съесть, чтобы только Феликс не чувствовал себя неловко (все получалось с точностью да наоборот, но Феликсу нравилось подшучивать над Чанбином). Чанбин покупал ему даже одежду, которая состояла не из коротких топов и шорт, а из больших безразмерных футболок, теплых штанов и кофт всех размеров и цветов. Чанбин будто бы не замечал всего того, что Феликс успел нарисовать поверх настоящего себя. Чанбин вроде бы… Видел его насквозь? Чанбин постоянно хмурился, когда видел консилер на щеках, и стирал его большим пальцев, повторяя раз за разом о том, что Феликс — совершенство, что его веснушки заслуживает увидеть весь мир.(Если бы кто сказал Феликсу, что в двадцать он будет ждать своего парня с работы в его день рождения, чтобы поздравить нежным поцелуем и профессиональным горловым, он никогда не поверил бы. Но вот они здесь. Счастливые и влюбленные. Ведь теперь талант Феликса раскрылся полностью, но танцевать он соглашается только для Чанбина).
