Красота и уродство

      В несколько глубоких затяжек Ваня прикончил сигарету и быстро попрощался, отказавшись от пива со скидкой. Конечно, заманчиво было бы выведать у охранника что-нибудь еще, больше деталей и доказательств, но задавать сейчас вопросы было опасно: спалиться можно было легче легкого. Пусть пока охранник остается в неведении.       В отделении Ваню встретили прохладно. Дежурный долго возился с журналом посещений, проверял паспорт вдоль и поперек, а в довершении всего на проходной появился Чумаков и долго сверлил Ваню своими колючими глазками, потом нарочито громко хмыкнул и ушел.       Мирон удивился, увидев Ваню второй раз за утро.       – Только не говори, что ты с очередной идеей, – вздохнул он и кивнул на стул.       – Не буду. Я просто знаю, кто маньяк. Я только что с ним говорил, – со спокойной уверенной улыбкой поведал Ваня.       – Ты… Что ты сделал? – не поверил Мирон.       – Я с ним поговорил и понял, что он маньяк, – не меняя тона ответил Ваня, довольный, что смог поразить самого Мирона.       – Нет, я, конечно, понимаю, что ты слегка пиздишь, но все же…       – А кто мне за маты статью обещал? – ухмыльнулся Ваня и заговорил торопливо, боясь, что Мирон его перебьет и опять отправит заниматься своей мирной жизнью. – Правда, Мирон, я знаю этого чувака. Я о нем и говорил утром. Его фамилия там, в бумажках этих из Реестра. Прикинь, как совпало!       Мирон схватил папку со списком владельцев дач и протянул ее Ване:       – Кто?       Ваня пробежал глазами список и ткнул пальцем.       – И как ты узнал, что именно он маньяк?       – Случайно, – развел руками Ваня. – Так обычно что-то гениальное и происходит – случайно. Я туда пришел, чтобы Диму найти. Честно – хотел ебальник ему разбить. А нашел маньяка. Это охранник в баре, где боулинг. Где мы с Ванькой познакомились.       – Угу. Искал медь, а нашел золото, – задумчиво отозвался Мирон.       – Ну, че, когда группу захвата высылать будешь? – нетерпеливо спросил Ваня.       – А пять мотоциклетов с пулеметами не выслать? – ехидно отозвался Мирон, но Ваня иронии не распознал.       – Я серьезно! Пока он там, в баре сидит и ничего не подозревает. Вы его повяжете, а Ваньку выпустите.       Мирон вздохнул и посмотрел на него, как на слишком нетерпеливого ребенка.       – Вань, ты реально не понимаешь, какая тут бюрократия? Как ты себе представляешь, вот я сейчас пойду вызову группу захвата на кого? На охранника? На которого у нас ничего, кроме твоих слов, нет?       – Он про зажигалку мне сказал, – возразил Ваня. – Попросил прикурить, сказал, что его потерялась, ну и рассказал – какая. Оказалось, он Ванину имел в виду. Он ее спер вместе с сумкой из машины тогда. Он нас видел. Ну! Все сходится же!       – Это просто слова, пойми. Нужны доказательства, экспертизы. Да, в конце концов, постановление об аресте. А оно не выдается на основании просто слов, даже свидетельских показаний. Иначе любой может указать на любого. Давай, ты лучше сядешь и все подробно напишешь, только не мне. Дело же у меня забрали. Пойдем.       – И долго потом это постановление ждать?       – Обычно день-два. Но, может, в нашем случае уже после обеда будет. Дело-то громкое.       – Все равно долго, он свалить успеет уже и затаиться.       – Если ты сам себя не выдал, то не успеет. Так что, Вань, давай письменные показания, а мы все сделаем.       Мирон поднялся и прошел к двери, махнув Ване рукой, но в этот момент в кабинет почти что влетела девушка.       – Привет! Хорошо, что я тебя застала. На минуту всего. Это срочно! – она бросила взгляд на Ваню. – И конфиденциально. Молодой человек, подождите в коридоре, пожалуйста.       Ваня хмыкнул, но вышел.       Довольно скоро и девушка вышла, пригласив его вернуться в кабинет. Мирон был мрачнее тучи.       – Это насчет… – догадался Ваня.       – Пальцы пропали, – глухо сообщил Мирон. – В смысле экспертиза о том, что Ванькиных «пальцев» на зажигалке не было. Зато появилась новая, о том, что там как раз есть его отпечатки. Пиздец. Теперь пиши – не пиши, один хуй, за пару суток не получится его отмазать.       – А это кто такая была?       – Женя, судмедэксперт. Сейчас довносила в дело кое-какие документы и обнаружила такой вот сюрприз.       – Это же подлог. Мирон, это же преступление, – неверяще ответил Ваня.       – Ты что, вчера родился? – Мирон тяжело вздохнул. – Его хотят посадить, вот и все. Ты думаешь, кто-то там будет разбираться? Есть экспертиза, есть чувак в камере. Все совпадает. И свидетели, если надо, найдутся.       – Я все равно напишу. Где этот следователь? Пойдем.       – Пойдем, конечно, но боюсь, никто тебя теперь всерьез не воспримет, – тоскливо ответил Мирон.

***

      Несмотря на то, что Мирон сначала сам зашел к следователю и о чем-то с ним долго разговаривал, Ваню все равно мариновали больше часа. Задавали какие-то странные вопросы, которые казались похожими один на другой, постоянно искали в его словах какой-то подвох, а однажды следак даже прямо спросил Ваню, с какой стати он вдруг лезет не в свое дело и зачем-то впрягается за Евстигнеева. Так и сказал – «впрягается». Ваня усмехнулся и сообщил, что друзьям обычно помогают в нормальном мире. Следак в ответ только кивнул и продолжил опрос.       Вышел Ваня из отделения уже после обеда, расписавшись везде, где только было можно, оставив кучу своих личных данных и в полной уверенности, что уж его-то показаний хватит, чтобы Ваньку выпустили. Мирон, правда, посоветовал ему не обольщаться – бюрократическая машина работает со скрипом и не всегда в нужную сторону, но лично он приложит все усилия, чтобы все закончилось хорошо.       Ваня, конечно, Мирону верил, но решил, что и самому не стоит сидеть сложа руки. Он напряг память и вспомнил-таки, где находится злополучная дача, а заодно и порадовался, что, лишь дважды недолго взглянув на документы, запомнил номер нужного участка. Он просто поедет и проверит все сам, пока этот козел на смене, пофотает и привезет в полицию стопроцентные доказательства.       Все равно в одиночку ехать было опасно, мало ли что там. Ваня набрал Славку – недоступен. Тогда он написал ему во все мессенджеры адрес и попросил приехать как можно быстрее.       В такси Ваня тоже нервничал, беспокойно поглядывал в окно, так что водитель даже спросил его, не закладку ли он едет искать на эти дачи. Ваня соврал, что подозревает девушку в измене и спешит только с целью удостовериться в невиновности подруги. Таксист гыкнул и посоветовал не распускать руки, если что.       До нужного дома Ваня решил не доезжать и вышел на въезде в дачное общество. На улице было тихо, даже собаки, разморенные жарой, не подали голоса. Ваня счел это хорошим знаком – как минимум соседи не засекут, что кто-то посторонний влез в дом.       Он ожидал, что калитка будет с каким-нибудь навороченным замком, но все оказалось гораздо проще и даже скучнее – щеколда.       Осторожно закрыв за собой калитку, Ваня еще немного постоял во дворе, оглядывая участок. Дача как дача, ничего особенного. На Ванькину чем-то похожа. Да, все дачи, собственно, имеют какой-то общий облик. Небольшой дом, отделанный снаружи досками, крашенный, небольшие окна в частом переплете. За окнами выцветшие занавески. Уголком из-за дома выглядывала летняя веранда, увитая чем-то ползучим. От веранды шел небольшой крытый переход к гаражу.       Ваня обошел дом, обнаружил на другом конце участка баню. Все очень обычно, даже не скажешь, что логово маньяка. Хотя, может, он и не здесь тела прячет.       Ваня обернулся и еще раз окинул взглядом гараж. Тот, в отличие от домика и бани, выглядел на этом участке каким-то чужеродным: основательный, даже на вид был гораздо больше дома, серый, без единого окна и с плотно подогнанными металлическими дверями. Обычно в таких гаражах предприимчивые владельцы устраивали нелегальную СТО. И здесь такую махину хозяин отгрохал неспроста.       Ваня походил туда-сюда около гаражной двери, на улицу выходить он не решился: все-таки могут увидеть соседи. Дверь закрыта была наглухо, и надежды открыть ее не было совсем.       Тогда он решил попытать счастья в домике. Даже если не сможет открыть дверь, всегда можно попробовать высадить окно. Тоже, конечно, нарушение закона, но ведь он для дела, ради справедливости. Тоже такой себе аргумент, но Ваню он в данный момент полностью устраивал, и потом – доказать ведь еще надо будет взлом жилища.       Дверь в домик, наоборот, казалась хлипкой, но тоже была на замке. Ваня пошарил под резиновым ковриком, надеясь отыскать ключ. Напрасно. Тогда он вспомнил, что ключи еще могут прятать над дверью, делают такие специальные тайнички для этого. Он протянул руку, и в этот раз удачно. Наверное, в доме действительно нечего было брать, раз хозяин не особенно прятал ключ.       В доме было свежо. Как будто где-то была открыта форточка и дуло с улицы. Но этого быть просто не могло: такая жара стояла, что сквозняку даже при открытом окне неоткуда было взяться. Ваня прошел в комнату и увидел причину: два работающих морозильника. Он поежился от неприятного предчувствия: может, не стоит заглядывать внутрь. Но тут же подумал, что там, в этих морозильниках, и кроется отгадка, там спрятаны все улики против этого мудака. И он просто обязан и заглянуть в морозильники, и сфотографировать все, что там увидит. А потом быстрее обратно к Мирону, чтобы не упустить время.       Он достал телефон и осторожно подошел к одному из морозильников, как будто там могло притаиться какое-нибудь чудовище, как в ужастике. Даже взгляда через стекло хватило, чтобы Ваню едва не вывернуло. Руки, лодыжки, ступни, кисти – все по частям, все упаковано в пленку. Были и другие фрагменты тел, но Ване и всматриваться было противно. Одновременно противно и страшно. Он неожиданно подумал, что и сам мог бы оказаться вот этом холодильнике по частям, если бы чем-то привлек маньяка.       Из открытой дверцы повеяло холодом, и Ваня даже ощутил мурашки. Ему стало еще страшнее от всех этих рук и ног, аккуратно завернутых в пленку, даже подписанных. Руки мелко дрожали, и никак не удавалось навести фокус, картинка постоянно расплывалась. Да еще и в тот момент, когда наконец Ваня смог нормально сделать первый кадр пришло уведомление, что Славка в сети, и тут же раздался звонок от него.       Ваня наскоро объяснил, в чем дело, и снова навел камеру на свои ужасные находки. Он едва успел нажать на кнопку, как услышал сзади скрип. Но вот обернуться и посмотреть не успел. Что-то тяжелое приземлилось ему на затылок, и Ваня отключился.

***

      В камере было темно и грязно, хотя считалось, что она оборудована по последним стандартам. Судя по всему, стандарты эти принимались лет тридцать назад, и по ним считалось, что лампочка под потолком устроит всех четырех обитателей камеры. По телеку регулярно сообщали, что нынешние камеры оборудуются и холодильником, и телевизором, но все это в образцово-показательных заведениях. СИЗО, в котором оказался Ваня, к таковым не относилось. Совершенно обычное с двумя железными двухъярусными койками и без удобств. С соседом тоже, в принципе, повезло: тот еще в первый час спросил: «Ты мент, что ли?», получил краткий ответ, но на рожон не полез, а выбрал лучшую, по мнению Вани, тактику – игнор.       В камеру заглянул сержант и велел Ваниному соседу выходить. Ваня остался один в камере. Делать было совсем нечего. Темно, душно, мерзко. Ему сказали, что закрыли на двое суток, что дадут адвоката, и выйти он должен был завтра утром. Точнее, так было до сегодняшнего обеда. Как раз, когда ему в руки втолкнули миску со слипшейся перловкой, подошел сотрудник полиции и сообщил, что его задерживают еще на неделю. И, как издевательство, просунул пакет с передачей и запиской от Вани. Хоть что-то приятное. Ваня писал, что назвал найденного кота Гришей, и смутно намекал на их ночь на даче. Но как-то совсем уж смутно, так что Ваня совсем намека не понял. Забыть, конечно, он это все не забыл, но вот для чего Ваня об этом напоминал, так и не догадался.       Спустя минут пятнадцать одиночества дверь в камеру снова открылась и на пороге появился Дима. Вот уж кого Ваня совершенно не ожидал здесь увидеть. На мгновение у него даже мелькнула идея, что Диму прислали в качестве бесплатного адвоката, но она была совершенно смехотворной. Бывший полицейский, а ныне охранник и недоблоггер Дима заделался еще и адвокатом на полставки. Идиотизм же. Ваня даже усмехнулся, чем удивил своего гостя.       – И че ржешь? – грубо спросил Дима, заходя в камеру и устраиваясь на койке Ваниного соседа.       Ваня смерил его взглядом и сначала хотел проигнорировать, но любопытство взяло верх.       – Че, тоже повязали? Или ты сюда приперся со мной пообщаться? Или, что самое страшное, ты – мой бюджетный адвокат? Тогда мне точно вышка.       – Поговорить пришел. Знаешь же, за что взяли?       Ваня пожал плечами. Знать-то он знал, но вот Диму в это посвящать было необязательно.       – Проебался ты со своей зажигалочкой фильдиперсовой, – ухмыльнулся Дима. – Вот всегда тебе, Ванька, говорили, будь проще. Купил бы обычную в магазине и никто сроду бы не узнал, что это ты людей режешь. А теперь двадцатка минимум, Ваня.       – И на хуя ты мне это рассказываешь? – злобно прищурился Ваня. Теперь хотелось не просто в глаз зарядить Диме, как тогда на заброшке, а ударить наверняка, чтоб не зря сидеть, если уж все равно посадят.       – Чтобы знал. И чтобы не выебывался больше. Особенно там, – Дима неопределенно махнул рукой. – Если хочешь, словечко замолвлю, и никто не узнает про тебя. Ну, ты понял, да? А то сидеть совсем тяжко будет. Во всех смыслах. Прикинь, узнают там люди, что ты мент бывший и пидор, к тому же. Во житуха будет, а? Может, сразу здесь, в камере все сделаешь?       Дима скосил глаза к металлической трубе под потолком.       Ваня сглотнул и только сейчас до него дошло, что если все обернется действительно так, как говорит Дима, то ему пиздец. Мало того, что за чужие дела придется торчать пару десятков лет, так еще и вот это все прибавится.       Дима понял что-то по его взгляду и довольно оскалился.       – А вот нехер руками было махать и меня под увольнение подводить. Тогда бы и я зажигалку не заметил. Я бы вообще там не оказался. Я бы уже в Питере сидел в большом кабинете с секретаршей с большими сиськами. Ходил бы на совещания, грамоты бы получал раз в полгода и премию каждый квартал. А из-за тебя, мудака, вся моя карьера в жопе.       – Ну давай, поплачь еще, – разозлился Ваня. – Мне че-то кажется, что ты-то как раз ради карьеры и подставлял начальству задницу, а?       Дима дернулся в его сторону, собираясь ударить, но сидели они далеко друг от друга, и удара не случилось.       – Вот именно об этом я и говорю. За пиздеж свой и наглость ты и получишь, а еще за лишнее любопытство. Кстати, изначально на зажигалке твоих пальцев не было. А теперь они появились. Вот чудо-то, да, Вань? – мерзко ухмыльнулся Дима и встал. – Счастливо оставаться.       Дима поднялся и громко затарабанил в дверь.       – Это шантаж? – Ваня отлично понимал, что его вопрос – проявление слабости, но слова вырвались сами. Слишком непонятно и непривычно для него было нахождение здесь, изнутри грызла мысль об ошибке, и хотелось, как бы малодушно и трусливо это не звучало, упростить себе жизнь там, если это страшное там все же случится.       – Че? – усмехнулся Дима, обернувшись. – Какой шантаж? Просто приятная мелочь. Видишь, Ваня, для тех, кто свой нос сует, куда не просят, тоже ответочка есть. Считай это кармой, что ли.       Дверь скрипнула: это вернулся охранник, выпустить Диму.       Стало совсем тошно, и Ваня, наплевав на все запреты, улегся на койку и отвернулся лицом к стене. Зря он вообще стал разговаривать с этим уебком, тем более зря задал последний вопрос. Но теперь-то что поделаешь. С другой стороны, должны же быть в материалах дела экспертизы, свидетельские показания. Невозможно ведь, чтобы все на него указывало. Одна проебанная зажигалка ничего не решит. Хотя, если Чумаков решил его закрыть, то закроет. И вовсе не из-за того, что Диме морду разбили. Они же с Мироном пару лет назад чуть их осиное гнездо с поличным не накрыли. Как-то начальник все же успел следы замести. Вот за это и мстит.       В камеру вернулся его сосед. Ваня ждал, что дежурный сделает ему замечание или даже подойдет и грубо сдернет с койки, как это обычно бывало с другими, но тот промолчал: наверное, тоже не всерьез воспринимал Ванино заключение.       Ваня ждал, что придет Мирон, прояснит ситуацию. Но Мирон не приходил. Это могло значить две вещи: либо новостей нет, либо новости как раз в процессе создания, и Мирон пытается хоть как-то разрулить его ситуацию. Лучше, конечно второе, потому что самым поганым была неизвестность. Сокамерник еще попытался его как-то расшевелить, но быстро оставил в покое и тоже улегся на койку, пользуясь пофигизмом дежурного.

***

      Ваня Светло пришел в себя от мерзкого приторного запаха, будто перебродившими яблоками пахло. Он открыл глаза не сразу, пытаясь вспомнить, где он уже встречал этот запах. Сладкий и удушливый пополам с прогорклым запахом табака. В голове крутилась мысль, но Ваня никак не мог ее поймать. Машинально он попробовал пошевелить затекшими руками, но не смог: мало того, что руки были связаны за спиной, вдобавок он и сам был привязан к чему-то. И от этого неудавшегося движения Ваня моментально все вспомнил: так противно пахло в машине у Сереги, когда он его подвозил. Всего раз, но запах, как оказалось, врезался в память. И вот теперь Ваня снова его почувствовал. Запах смерти и разложения, точнее – отсутствия оных. Запах формалина, смешанного с табаком. Последний объяснялся просто – Серега курил так же много, как Ванька. От мыслей о Ваньке противно защипало в глазах, и Ваня, чтобы не раскиснуть, открыл их.       От увиденного его едва не стошнило. Вдоль стены напротив сидели, если так можно было сказать об этом, фигуры… людей?       Он будто попал в декорации отвратительного фильма ужасов, какого-то очередного ремейка Франкенштейна. К горлу подкатило, и Ваня снова зажмурился. Хотелось развидеть этих жутких монстров, бывших некогда людьми и превращенных в уродливые манекены по воле одного поехавшего.       – Что, не нравится? – холодный, непривычный голос больно резанул слух.       Ваня снова открыл глаза и повернулся.       – Вот зачем ты не в свое дело полез? Скажи спасибо, что живой пока, – мрачно кивнул ему Серега. – Еще и носом крутишь. Не нравятся они тебе?       Ваня молча отвернулся. У него в голове не укладывалось, что завистливый и немного глуповатый охранник Серега, с которым они курили несколько часов назад, и этот, с пустыми глазами, – один и тот же человек. И все, кто сидят там, вдоль стены – его жертвы. Что это именно Серега, сидящий сейчас в одной с ним комнате, резал людей, делил их на части, а потом соединял эти части вместе, а ненужное просто… выкидывал. Его мутило все сильнее, приходилось сжимать зубы, реже дышать и не смотреть, только не смотреть, но эти жуткие люди-манекены против воли притягивали его взгляд, и он искоса разглядывал их, насколько мог.       Серега подошел к ним, подхватил на руки «женщину» и подошел к Ване. Он аккуратно усадил ее перед Ваней, и сам опустился рядом на колени.       – Это мама. Она бы пожала тебе руку, но ты не можешь, поэтому, Ваня, придется тебе побыть джентльменом из девятнадцатого века и поцеловать ей руку. Так даже красивее. Мама немного старомодна, знаешь ли, – он поднял женскую руку и сам приложил ее к Ваниным губам, прижал покрепче.       Губы не чувствуют вкуса, но холод они почувствовали прекрасно. Ваня дернулся и едва сдержал спазм. Он подумал, что навсегда запомнит прикосновение мертвой плоти к своим губам, запомнит, что Серега другой рукой схватил его за вихры на затылке и не давал отвернуться, считал до пяти медленно, с издевочкой, проговаривая цифры.       Даже боковым зрением Ваня успел увидеть швы на кисти: темная кривая полоса и почерневшие нитки. Он дернулся в сторону и все же не сдержался. Серега отдернул кисть от него и оттащил фигуру обратно. Потом вернулся к Ване и со всего размаху заехал ему по голени.       – Убирать теперь за тобой, сука. Но ты, Светло, не переживай, ты тоже сюда отлично впишешься. У тебя руки красивые, идеальные, а мне как раз мужских кистей не хватает.       Ваня скрипнул зубами и исподлобья посмотрел на него. Серега сплюнул на пол, почти попав на него, и вышел на улицу. Только сейчас, когда открылась дверь, до Вани дошло, что ни одного окна здесь не было. Бункер какой-то. А ведь снаружи гараж да гараж обычный, так и не скажешь, что здесь логово маньяка. Из открывшейся на пару секунд двери повеяло свежим воздухом, закружилась голова. Мерзкий запах с новой силой ударил в нос.       Серега вернулся с ведром воды и тряпкой. Плюхнул мокрую тряпку рядом с Ваней, разлетелись брызги.       – У меня, между прочим, никогда брата не было. А у тебя? – спросил Серега ни с того ни с сего. – А теперь почти есть. С твоей помощью будет полностью. Родители есть, сестренка тоже, школьница еще, десятый класс, вон сидит, видишь?       Он толкнул Ваню в плечо, вынуждая снова посмотреть на ряд сидящих у стены «людей». Среди них и правда была девушка-подросток, грубо составленная из частей. Серега даже не утруждал себя маскировкой швов.       – Теперь и брат будет. Могу в твою честь назвать, – хохотнул он. – Не у всех своих «поставщиков» имена знаю, но в твоем-то уверен. Я вот о большой семье мечтаю, чтобы два брата было, будем все ее защищать, как положено в большой и дружной семье.       Он снова кивнул на «девушку».       – Вскоре, кстати, Славка подъехать должен. Он тебе написал, а я прочитал. Мы же одна большая семья, дружная, секретов друг от друга быть не должно. Да и экран еще не успел заблочиться. Так что я прочитал. Вот у нас и получится и семейная встреча, и встреча выпускников. Мы со Славкой еще и в меде вместе учились, прикинь.       Ваня вскинул на Серегу удивленный взгляд.       – Я же не сразу после школы поступил, не всем так везет, Ванька. До меда еще в армейке успел побывать, в «горячей точке». Они кое-где остались, между прочим. А там, знаешь, какие ребята есть отзывчивые со стороны противника. За небольшую плату обучили меня разным хитростям. Ну, там по мелочи в основном: как кровь выпускать, где какие вены важные или артерии. Как резать. А потом я уже в меде подтянул чутка базу. Два года – за глаза.       – Пиздец, ты больной, – прохрипел Ваня впервые с того момента, как пришел в себя. – Шел бы в похоронную службу работать, раз такая тяга к посмертной красоте.       – Я думал, кстати, – кивнул Серега, как будто Ваня всерьез ему предлагал сменить занятие, – но их же в землю потом. Ну посмотрят родичи пару часов, а потом все равно зароют. И впустую все. Да и привозят туда всяких, знаешь ли. А мои – идеальны. Сам делал. Творец. Демиург! – пафосно закончил он.       Ваня скривился и отвел взгляд – в глаза Сереге смотреть не хотелось: будто бешенному псу.       – Эх, жаль, мента этого выцепить не смог, кореша твоего. Вот у кого руки красивые, – мечтательно продолжал Серега. – Но твои тоже сойдут. Потом найду покрасившее и переделаю. Может, и на ручки дружка твоего. Кто зэка хватится, верно?       Снаружи, за дверью вдруг что-то стукнуло. Серега замер и прислушался.       – Дружок твой, походу, Славка, прибыл. Ну, как, встретим гостя?       Он улыбнулся, сжав губы в нитку, и поднялся. Осторожно подошел к двери, прижался ухом.       – Славян, я тут! – изо всех сил заорал вдруг Ваня.       Серега резко обернулся, лицо скривилось в ухмылке.       – Не слышно, громче давай.       Из Вани будто весь воздух разом выбили. Как бы он не орал, снаружи все равно не слышно: так и было задумано. Все происходило прямо под носом у соседей. Круглый год. Несколько лет. А они ни сном ни духом. Серега еще немного подождал, внимательно прислушиваясь под дверью, потом подошел к столу, достал из ящика какую-то тряпку, полил ее жидкостью из флакона и вернулся к Ване.       – Сон час, Вань. Чтоб ты мне тут все не испортил воплями своими.       И прижал тряпку к его лицу.       То ли раствор был слабый, то ли у Вани организм все же оказался двужильным, то ли таков и был расчет, но полностью он сознание не потерял. Будто сквозь дымку он видел, как Серега открывает дверь, крадучись выходит наружу. Но сил даже что-то прошептать не было. Язык как будто отнялся.       Дальше все было, как в тумане: вроде он и соображал, что происходит, но казалось, что время сильно замедлилось. Дверь снова распахнулась, впуская хозяина, грязного, вспотевшего, это Ваня даже мутным сознанием понял.       – Славка твой – кабан настоящий, хрен дотащишь его, – Серега потянулся с хрустом, – сюда уже сил не хватило. Но ты не переживай, Вань, все с ним хорошо. Наверное.       Последнее он выдал с какой-то обманчиво успокаивающей интонацией, будто они все были друзьями, а Славка немного перебрал на гулянке, и вот добрый Серега взялся ему помогать.       – В четыре пакета поместится, – добавил и ехидно улыбнулся. – Такая прям питерская шуточка, да?       – Где он? – еле ворочая языком, спросил Ваня, отгоняя мысль, что друга, может, уже и в живых нет.       – Там, – мотнул головой на дверь Серега, строя из себя дурака. – Между прочим, я тут, знаешь, что подумал?       Он выдержал паузу, дожидаясь Ваниной реакции, ее не последовало, и Серега продолжил с явным удовольствием:       – Мне твои руки не нужны. А вот младшего брата никогда не было – брат нужен. Сохранять части нудно. Человека целиком куда заманчивей. Я тебя целиком оставлю. Не парься, я уже на собаках тренировался.       Ваня искоса посмотрел на него, гадая, есть ли у сумасшествия предел. Пока его не наблюдалось. Значит, его убьют целиком. Ну и на этом спасибо. К горлу подкатил ком, а мысли затопило совершенное отчаяние: со Славкой все как-то сразу стало ясно; Ваня тоже за решеткой; когда его, точнее их со Славкой тела, найдет Мирон (и найдет ли вообще) – неизвестно.       – У Мирона адрес есть, он знает про тебя, – все же ответил он хрипло.       – Мирон? Это еще кто? – хмыкнул Серега.       Ваня проигнорировал и отвернулся, стараясь дышать глубже, надеясь, что поговорка врет и он все же сможет надышаться перед смертью.       – Мент, что ли? – сам догадался Серега. – Срать мне на него. Один он сюда не сунется, а пока он всю эту их тягомотину пройдет, тут уже пусто будет, да и не поверит ему никто. Ты думаешь, у меня одно место всего? Еще есть. И тащить недалеко – несколько домов по улице дальше. Между прочим, Димка помог, напарник мой из бара.       Ваня от неожиданности резко вскинул голову и посмотрел на Серегу, но перед глазами все поплыло.       – Дима? Он знает? – даже голос внезапно прорезался.       Серега явно был доволен произведенным эффектом.       – Он в подробности не вдается, скажем так, но ведь после некоторых людей недвига остается. Бесхозная. Чего пропадать будет, да? Вот он и еще несколько добрых людей эту недвижимость: дачи, там, квартиры, домишко один в Карелии раз был, – переоформляют на других добрых людей. И сами не внакладе, и меня прикрывают немного. Так, чтобы не было сильно заметно. Один раз даже тачку перепродали. Хозяин, бывший, конечно, по частям в болоте недалеко от Выборга, а тачка уже в Ростов уехала, к новому. Им прибыль, меня не трогают, а мне еще и голова вот от него осталась, видишь, вон.       Серега кивнул на мужскую фигуру у стены.       Светлые глаза, прямой нос, широкий волевой подбородок, волосы черные, едва-едва наметилась седина. Красивый мужик. Был.       – Это мой отец, – теперь Серега был серьезен и пристально смотрел на Ваню, – искусствовед. Профессор, между прочим. Я ему новую машину куплю, из салона сразу, чтобы он гордился мной.       Ваня сглотнул и медленно кивнул, соглашаясь.       – А зачем же Дима трупы фотал? Если он и так все знал? – удивленно спросил он.       – Извращенец потому что, – ухмыльнулся Серега, он, похоже, думал, что извращенец тут только один Дима и есть, – продавал фотки в даркнет куда-то. Тоже задорого, говорит. Хотя, может, и пиздит. Кому на такое дрочить охота?       Он немного помолчал, потом, спохватившись, подошел к металлическому столу, начал перебирать там что-то, возиться со склянками, инструментами.       – Ты меня, Ванька, заболтал. Не, я понимаю, что младший брат таким и должен быть. Но мне некогда сейчас с тобой трещать. Вот дела закончим все, тогда поговорим.       У Вани между лопаток пробежал липкий противный страх: до него только что на сто процентов дошло, что Серега говорил всерьез, иначе не стал бы ему выбалтывать всю правду, уверен был наверняка, что Ваня уже никому и никогда ее не откроет.       – Я, кстати, решил новый способ опробовать, – Серега повернулся к нему, и Ваня увидел в его руке блеснувшую иголку шприца. – Можно же формалин и в живое тело вводить. Рискнем? Благородно ведь, а, Вань?       В эту секунду Ваня понял, что все поговорки и приколы на тему страха и реакций оказались правдой. А в следующую услышал стук в железную дверь.       Похоже, для Сереги это тоже было неожиданностью. Он дернулся, глаза его испуганно забегали, но уже через пару мгновений взял себя в руки и подошел к Ване, принюхался, поморщился, но никак не прокомментировал.       – Вдох-выдох, Вань, а потом укольчик.       К Ваниному носу прижалась уже знакомая тряпка, но в этот раз она была пропитана от души, и он почти сразу отключился, но отъезжающим сознанием, успел почувствовать, как в вену на правой руке, туда, откуда обычно берут кровь, вонзается иголка.